Это ощущение отнюдь не с потолка. После выхода статьи «Охота на хищников» в «Огоньке» (№ 14) депутаты Госдумы попросили меня подготовить свои соображения по вопросам ужесточения наказания за педофилию, создания системы надзора за лицами, склонными к подобным преступлениям. Я предложил взять за основу этой работы Конвенцию Совета Европы о защите детей от сексуальной эксплуатации и сексуального насилия, которая была подписана европейскими государствами в октябре 2007 года на испанском острове Лансароте. Причем в СМИ сообщалось, что Россия также подписала эту Конвенцию. Мое предложение депутатами было поддержано, экспертная группа приступила к работе. Но тут начали выясняться весьма странные обстоятельства.
Выяснилось, например, что русского текста Конвенции, якобы принятой РФ, не оказалось ни в Госдуме, ни в Совете Федерации, ни в администрации президента, ни в аппарате правительства, ни в МИДе, ни в Минюсте, ни в МВД, ни в Генпрокуратуре—короче, нигде. Из МИДа мне по неформальным каналам прислали некий текст на русском. Но это оказался… проект Конвенции пятилетней давности. Текста же принятой и вступившей в силу Конвенции в главном внешнеполитическом ведомстве страны на русском языке не обнаружилось. Закралась подлая мысль: а знакомы ли вообще с этим документом в России и подписывала ли РФ эту Конвенцию на самом деле? Оказалось, что нет—не подписывала! Поэтому нигде и нет никаких концов.
Между тем Конвенция—это мощный, всеобъемлющий документ. Она отвечает на многие вопросы, о которых из-за незнания спорят наши законодатели, по сей день изобретающие велосипед. В Конвенции, к примеру, четко прописаны и определены ключевые параметры проблемы: какие сексуальные действия против детей должны быть криминализированы; что такое сексуальное насилие в отношение детей и детская порнография; как на эту порнографию надо реагировать в интернет-пространстве; что такое детская проституция и детские порнографические шоу; как криминализировать действия лиц, их организующих; какая ответственность должна наступать для физических и юридических лиц, участвующих в сексуальных преступлениях против детей; в чем особенности расследования таких преступлений и проведения оперативных мероприятий; как должно осуществляться на этом направлении международное сотрудничество и выдача преступников… И что стоят наши бесконечные дебаты на тему, если основополагающий международный документ, ей посвященный, до участников российских дебатов физически не дошел? Более того, до сих пор Россия не подписала и ряд других конвенций Совета Европы. Например, Конвенцию о киберпреступности и Конвенцию о мерах по противодействию торговле людьми. А ведь значительная часть этих документов посвящена борьбе с детской порнографией в Сети и детской проституцией.
Здесь, на мой взгляд, встает целый ряд важнейших вопросов, ответов, увы, не имеющих: почему Россия не подписала этот важнейший международно-правовой документ? Кто в стране принимает решение—подписывать или не подписывать ту или иную конвенцию? Чем регламентирован этот важнейший правовой механизм? Почему вообще, даже после ратификации других конвенций ООН и Совета Европы, они не публикуются в официальных изданиях, например в «Российской газете», на русском языке? Русские тексты конвенций на сайтах ООН и Совета Европы—это тексты неофициальных переводов! А ведь известно, что одно неточно переведенное слово может изменить весь смысл документа. И здесь налицо прямое нарушение положений Конституции России, в соответствии с которыми международно-правовые договоры, которые ратифицировала Россия, становятся частью ее правовой системы.
Возвращаясь к Конвенции Совета Европы о защите детей от сексуальной эксплуатации, надо сказать одно: если мы не будем использовать международно-правовые стандарты по защите наших детей, то каждый раз будем натыкаться на те же антиправовые грабли и сводить на нет все усилия по реализации нацпроектов, касающихся нашего будущего. А попытки заниматься правовой самодеятельностью и вовсе заведут нас бог знает куда. Ведь не в потемках живем—в ХХI веке. И вовсе не одни мы на этом свете.
Поговорить на горячую тему, мелькнуть в эфире, бумагу подготовить к «Христову дню»—это не трудно. Но пользы от такой суеты—чуть. Да и стыдно бывает потом, разобравшись…
Фото АЛЕКСЕЯ БОРИСОВА