Вы могли не запомнить его лица, часто мелькающего в телевизоре, его тихого, но твердого голоса, вы не бывали в его строгом — сталь и стекло, — кабинете на «Мосфильме». При определенном везении вы даже не видели его фильмов. Тем не менее Егор Михалков-Кончаловский куда ближе к народу, чем любой другой наш режиссер из новых: несколько лет подряд он входил в каждый дом вместе с рекламой шоколадных батончиков Mars и мыла Dove. Кончаловскому 41, и он сейчас — самая жизнеспособная ветвь большого клана Михалковых. Рос в Европе, получил образование в Оксфорде, Кенсингтоне и Кембридже. В 1990-х заинтересовался индустрией рекламы, в России только-только зародившейся, и стал снимать на собственной студии по 30 телероликов в год. Графоманский триллер «Затворник» Егор Кончаловский поставил в 2001-м, когда мыло ему, вероятно, наскучило. Потом он соорудил гангстерскую сагу «Антикиллер» и внезапно сорвал банк. На «Антикиллера» пришло полстраны, а с той прессой, что писала о фильме без придыхания, с помощью открытых писем разбирался лично автор одноименного романа Корецкий: ругали «Антикиллера» редко, поэтому выдать на орехи он успел каждому вредному критику.
После двух «Антикиллеров» (от третьего Кончаловский благоразумно отрекся) и популяризации Гоши Куценко Егор двинул дальше: в 2005-м вышел «Побег» с Евгением Мироновым в роли несправедливо осужденного хирурга — нелегитимная переделка американского «Беглеца». В «Побеге» у Кончаловского выработался узнаваемый режиссерский почерк. В каждом кадре made by Konchalovsky (так его ленты маркируют в пресс-релизах: это модно) царила стерильная чистота, ни пылинки. Актеры — нарумянены и холодны, как манекены в витрине бутика. Сюжет иногда прерывался на маленькие рекламные паузы. К примеру, на каждом столе обязательно лежал новенький японский ноутбук, и камера брала его крупным планом: в рекламе это называется пэкшот. Слишком уже полированный, позерский, полуживой «Побег» соответствовал каким-то индийским стандартам достоверности: поверить событиям фильма было ох как непросто. Московский журнал «Афиша» сравнил «Побег» с топтанием на фоне фотообоев, канал MTV в качестве самого смешного киномомента-2005 назвал тот, в котором дорогой актер Миронов суетливо доедает тушенку из выброшенной охотниками банки и типа боязливо оглядывается — короче, над почерком Кончаловский мог бы еще поработать.
Тем не менее спустя полтора года Кончаловский выпускает продукт «Консервы», который, в свою очередь, кажется нелегитимным ремейком «Побега». Фильм тоже полированный и позерский, идентичный по сюжету, исправлен только зачин. В «Консервах» получает чужую статью, а после бежит на свободу не безликий хирург, а герой дня — политический журналист.
Итак. В Нескучном саду тайно встречаются два высокопоставленных военных чиновника. Они шепчутся о звездно-полосатых флагах, окруживших Россию, и о краденом оружейном уране, с помощью которого террористы смогут Америку остановить. Запись этой беседы попадает к политическому обозревателю (Марат Башаров), но журналист, не иначе как помрачившись умом, сообщает о компромате знакомому гэбэшному генералу. Генерал сам замешан в торговле ураном, поэтому пресса очень быстро оказывается на лагерном прииске «Душевный» где-то на границе с Китаем. Там журналист крошит породу и отбивается от урлы, которая — по настоятельной просьбе лагерного начальства — пытается отнять у нового зэка злосчастную запись.
В лагере размещены люди объективно хорошие (Алексей Серебряков, завсегдатай картин Кончаловского, в «Побеге» играл следователя, тут — бывшего военного снайпера, сурового справедливого парня, почти антикиллера), хорошие относительно (звезда советского экрана Сергей Шакуров в роли смотрящего по зоне) и всякие беззубые, в наколках и шрамах, нелюди. Попав в этот неинтеллигентный коллектив, журналист много молится и старается сохранить человеческое лицо. Но после побоев и попытки изнасилования он все-таки хватает топор, сводит счеты с тем, кто пинал его сапогом. И вместе с другими заговорщиками совершает… Наконец-то — побег.
«Консервы» — вещь крайне многозначительная, но деликатная, как дипломатическая нота. Она говорит обо всем самом важном, что только может волновать нынешнего кино- и телезрителя, и одновременно совсем ни о чем. Антиамериканские настроения сильны, но не так, чтобы кого-то обидеть. Нам демонстрируют, что есть в России продажные чиновники, но ведь есть, слава богу, и патриоты! Герои пару раз вспоминают «Аль-Кайду», но не способны дать ее деятельности сколь-либо резкой оценки. Даже деградация образованного человека (журналист, поведшись с урлой, сам звереет) показана робко: не сказать, что в лице журналиста режиссер хоронит всю российскую интеллигенцию.
Появление «Консервов» можно бы по привычке, как и пяток прошлогодних премьер, списать на госзаказ и похоронить в одной братской могиле с «Мужским сезоном», «Обратным отсчетом» и др. Но начав с подробной биографии режиссера, мы имели вот что в виду: снята эта лагерно-урановая клюква человеком не случайным и, можно надеяться, не ангажированным. Егор Кончаловский однажды нашел грабли нового русского кино: специалистов, сказал, у нас нет, не дозрели еще, не выросли, а ведь «не может чумазый играть на фортепиано». Так вот сам Кончаловский — профи, режиссер с прекрасной наследственностью, образованием и уникальными данными. Во-первых, Кончаловский относительно независим (бюджеты на проекты он собирает за счет той самой интегрированной рекламы: в «Консервах» звучит целая ода интернет-сервисам Rambler). Во-вторых, в нем уживаются сразу два спеца: художник (пусть и склонный к чистоплюйству) и социолог. Опыт рекламного клипмейкера учит не только рисовать красивые и жирные кадры, но еще и предсказывать, как на них отзовется миллион-другой человек. Странно думать, что магистр истории искусств Кембриджского университета Кончаловский не может убрать из картины сухой протокольный язык (нормальная реплика из «Консервов»: «Дискредитация России в глазах мирового сообщества!») или вырезать конспирологическую муру. Так же странно думать, что Кончаловский не знал, как отреагирует на «Консервы» среднестатистический зритель, который завалится в зал с бутылкой пива и двумя сильно крашеными подружками. Он в лучшем случае скривится: «Халтура!» — и ведь не ошибется.
Беспомощность новых русских блокбастеров любят связывать с госрегулированием, недофинансированием, отмывом денег, продюсерским диктатом, заказухой — да с чем угодно. Но «Консервы» фиксируют еще один источник бед: Кончаловский, как и многие сегодня, просто-напросто… не старается, за красивыми кадрами «Консервов» ничего нет, совсем ничего. Его позицию надо понимать так: если даже проходная премьера с большой рекламной поддержкой получит свою кассу (как сделали январскую кассу «Жара» и «Волкодав»), то зачем вообще пыжиться? То есть все проблемы — в глазах смотрящего, они в том самом безвольном зрителе с пивом, который прочтет ругательную рецензию, поморщится, но билетик свой купит. По привычке, не умея отличить белое от черного, или в силу того, что смотреть в кино больше нечего, но на «Консервы» пойдет.
Тут Егор Кончаловский прав: пока пипл хавает, стараться — глупо.
Рекламные паузы Егора Кончаловского
«Антикиллер-2»
Audi
Получив на свадьбу ключи от джипа Audi Allroad, честный мент Гоша Куценко, не медля, тестирует его ходовые качества: разгон за 7,5 сек, полный привод и пневматическую подвеску. И после тест-драйва, конечно, довольно хмыкает.
«Антикиллер-2»
Samsung
Подозреваемых в терроризме герой снимает на камеру, встроенную в телефон, и шлет фотографии в штаб, так что в конечном счете трубка оказывается полезнее даже пистолета.
«Побег»
Sony
Ноутбуками Sony в фильме пользуются решительно все, вплоть до конвоиров, этапирующих преступников в лагерь строгого режима. Те, кому не хватило лэптопов, довольствуются другими продуктами компании: например телевизорами или электрической собакой Aibo.
«Консервы»
Rambler
Стоя над телом мужчины, зверски забитого каким-то приятелем с сайта знакомств, опер рассказывает об интернет-сервисах Rambler: «Там хорошо, можно читать, писать самому, фото и видео… Очень хорошая система, сам пользовался!»
Фото TRUBNIKOVA.COM