Когда директор и одновременно спонсор московского приюта для безнадзорных собак Бано-Эко Вера Петросьян не без гордости показывала мне свои владения, а 560 псов прыгали и лаяли в вольерах, как раз привезли новенького. Интеллигентного вида женщина держала на поводке болонку, которая поскуливала от недобрых предчувствий.
— Возьмете? — спросила женщина, пряча глаза. — У нас бабушка умерла, а мы оставить не можем, потому что у мужа аллергия.
— Возьмем. Надо документы оформить, — сурово ответила Вера Владимировна, погладила болонку и посмотрела на меня. — Вы пока с Леночкой поговорите, она очень много для собак делает.
Леночка, точнее Лена Смирнова, оказалась хозяйкой престижного «вольво» с кожаным салоном, в багажнике которого нашелся сачок для отлова бездомных псов, трубка с летающим шприцем, английская удавка и подстилка. Почти сразу у нее зазвонил телефон: «На Варшавском шоссе автомобиль сбил собаку, сломаны передние ноги, приезжай срочно». «Едемте со мной, — пригласила меня Лена, — заодно «песью столицу» покажу».
— Собакам в ней неуютно, пока нет Закона о животных, — говорила Леночка, ловко маневрируя в пробках. — Кто угодно может их безнаказанно обижать.
ПСЫ ВОЙНЫ
— Без закона неуютно и людям, и животным, — рассказывает «Огоньку» разработчик Закона о животных Москвы, а в 2000 — 2006 годах — начальник отдела фауны департамента ЖКХ Москвы Татьяна Павлова. — Хотя нельзя сказать, что закона совсем нет. 7 июля 2001 года зампремьера Борис Никольский подписал распоряжение 403, в котором говорится, что безнадзорные городские животные — часть экосреды и охраняются государственной властью. Это же распоряжение запрещает убивать безнадзорных животных и обязывает контролировать их численность с помощью стерилизации. 1 января 2003 года 819-м постановлением деньги на стерилизацию собак забрали у префектур и отдали специально организованной ФГУП «Служба отлова диких животных». Однако вся система существует на уровне предписаний — законодательных актов, четко регулирующих отношения человека и животных, по-прежнему нет, и очевидным это становится в суде.
Например, в 2003 году американский стаффордширский терьер напал на балерину Большого театра Надежду Павлову и прокусил ей руку. Балерина сделала две операции в Швейцарии: нейрохирургическую и пластическую. Но суд отказал пострадавшей в компенсации: судья не увидел причинно-следственной связи между укусом собаки и дорогостоящей операцией за границей. Владелец пса отделался штрафом в 3 тысячи рублей за моральный ущерб.
На год раньше, в 2002 году, девушка зарезала безнадзорную собаку в подземном переходе метро «Менделеевская». На суде обвинители попытались вменить живодерке статью 213 (уничтожение чужого имущества), но оказалось, что федеральный судья не уверен, что дворняга является чьим-то имуществом.
— Тогда мы поняли, что существующие по отдельности административные и уголовные нормы относительно животных, — говорит Татьяна Павлова, — необходимо собрать вместе и прописать в Законе о животных, чтобы он мог служить инструкцией не только для граждан, но и для дознавателей, милиционеров, судей, чиновников, кинологов, санитарных и ветеринарных врачей. Чтобы закон определял меру ответственности человека, причиняющего вред животному, равно как и собственника, чье животное причинило вред человеку.
ГДЕ СОБАКА ЗАРЫТА
Проблема в том, что для доказательства вины человека, жестоко обращавшегося с животным, необходимо, чтобы это животное было чьим-то. Только после того, как безнадзорные животные станут имуществом города, город будет обязан о них заботиться и их защищать. Тогда человека, убившего или покалечившего бездомное животное, можно будет судить за нанесение ущерба городу и жестокое отношение к животным. А город можно будет привлечь к суду, если его имущество (ничейные дворняжки), находясь в ненадлежащем состоянии (агрессивном, нестерилизованном, не привитом от болезней, в ненадлежащем месте), нанесло ущерб человеку (покусало). Город, а именно его прокуратура, ряд префектур, все кинологические организации и ряд депутатов, не хочет признавать безнадзорных собак своим имуществом. Зато многие горожане готовы «усыновить» дворнягу.
— Вы знаете, что 80 процентов собак из приюта Бано-Эко забирают в семьи, — рассказывала Лена Смирнова по дороге обратно, когда собака с переломанными ногами уже лежала в багажнике «вольво», усыпленная специальным разрешенным препаратом зоолетин. — Забирают и увечных, и не очень красивых, всех, кроме агрессивных. Ведь никто не возьмет собаку с улицы, потому что не знает, что это за собака. Другое дело из приюта — стерилизованную, чистую, привитую. Обычно люди приходят, выбирают себе животное в приемнике, водят его гулять вечерами пару месяцев, а потом забирают. Мы стали гуманнее и готовы заботиться о слабых, надо только нам помочь. Надо, чтобы приемники были по всей Москве: знаете, какие мне концы приходится по городу наматывать — приют-то один такой, а собаки во всем городе страдают.
МИРНОЕ СОЖИТЕЛЬСТВО
С 1994 года в Москве существуют Правила содержания собак и кошек, предписывающие нормы содержания и выгула домашних животных. Но размеры штрафов за несоблюдение этих норм настолько малы, что не позволяют относиться к ним всерьез. Например, если ваша собака оправилась на тротуаре перед подъездом, вас можно наказать на 40 рублей.
— Поэтому в законе мы повторили уже существующие правила слово в слово, — поясняет Татьяна Павлова. — И усилили наказания за их невыполнение.
Итак, в тексте закона прописаны нормы содержания и выгула домашних животных, то есть пища, вода, свет, квадратные метры и количество контактов с естественной средой обитания с тем, чтобы люди содержали собак и кошек в подходящих для них условиях. Законом устанавливается полный контроль за деятельностью кинологических организаций, чтобы собирать налоги с заводчиков и оплачивать на эти деньги приюты — раз и чтобы законодательно закрепить за заводчиками ответственность за продаваемых животных — два. То есть вы купили собаку, а она оказалась агрессивная. Вы, вместо того чтобы выгнать животное на улицу, вернете его в питомник и получите назад деньги (отсюда мощное сопротивление кинологов принятию закона).
— Если на вас или вашу левретку кинулся ротвейлер или черный терьер, — рассказывает «Огоньку» Екатерина Полякова, адвокат, член Московской коллегии адвокатов, эксперт-юрист Закона о животных, — штраф относительно небольшой — 2 тысячи рублей. Но к штрафу мировой судья приплюсует: счет из клиники, моральный ущерб, оплату услуг адвоката, судебную пошлину. И не станет говорить, что не видит связи между покусами и операцией — связь будет четко прописана. Это если мы примем закон.
МЕЖДУ СОБАКОЙ И КРЫСОЙ
— А если закон не примут, мы можем вернуться к кошмарной ситуации, которая была до 2001 года, — рассказывает «Огоньку» Илья Блувштейн, активный московский защитник безнадзорных животных. — Тогда уличных собак отлавливали, умерщвляли в газовой камере на улице Юннатов и отвозили на завод по переработке биологических отходов в Люберцах. Этим же сегодня занимаются некоторые подрядчики, контролирующие численность безнадзорных животных, — убивают собак прямо на месте, нередко прилюдно, с помощью «летающего шприца», наполненного запрещенным препаратом дитилин. Собаки умирают от удушья — дитилин расслабляет мышцы, в том числе мышцы легких. Мы боремся с этим зверством, но для эффективной борьбы необходим Закон о животных. В законе за подобное убийство назначается штраф для исполнителя в размере 500 МРОТ, то есть 50 тысяч рублей. Думаю, подрядчикам проще будет животных стерилизовать.
Тем более что программа стерилизации городских животных, заменившая в 2001 году практику их уничтожения в Москве, не только гуманна, но и экономически выгодна.
— После введения программы, — говорит Татьяна Павлова, — мы имеем в городе стабильную популяцию, состоящую из упитанных, чистых собак, по большей части неагрессивных. Все они привиты от бешенства и ряда других болезней, а большинство сук стерилизовано. И эти собаки не только живут в городе, но и охраняют места своего обитания от проникновения подмосковных животных, кстати, нередко больных бешенством.
В то же время, например, в Сочи и Ульяновске, где собак и кошек ежегодно отстреливают тысячами, проблема не решается. На место убитых приходят новые псы — молодые и более агрессивные. Поэтому мэрии Сочи и Ульяновска уже просят московский отдел фауны передать им документацию на программу стерилизации городских животных.
Ученым, вслед за ними экологам и вот теперь некоторым чиновникам стало понятно: животные в городе неизбежны. Они были, есть и будут во все времена во всех городах мира, пока там есть помойки. В Лондоне это еноты- полоскуны и хорьки, в австрийских городах — хорьки и куницы, в Москве — собаки и кошки.
Если же от помоек каким-то волшебным образом убрать собак и кошек — на их место придут крысы, которые переносят куда больше опасных болезней и стерилизовать и привить которых представляется вряд ли возможным.
НЕЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ
Закон был готов осенью 2004 года. Прежде чем внести его в Думу, требовалось получить положительное заключение органов, которые так или иначе будут закон исполнять или законом затрагиваться. Отдел фауны Москвы послал письмо в московскую прокуратуру.
— Если по сути, — говорит Екатерина Полякова, — прокуратура ответила примерно так: «В таком виде заключение не дадим, потому что не хотим, чтобы это свалилось на нас. У нас людей нет и работать некому. Найдите отдельный исполнительный орган, тогда и поговорим. Обращайтесь в ветеринарные, санитарные органы и добровольную дружину — вот они пускай и разбираются с бабками, у которых дома живут по 50 кошек».
— Их можно понять, — поясняет Екатерина Полякова, — надо выехать, подойти, составить акт, направить в суд — это работа. С другой стороны, в городе создана экологическая милиция, общественная милиция — кто-то должен делать дело, которое по плечу только исполнительной власти. А в итоге воз и ныне там.
Прокуратуру поддерживают округа столицы. То есть мэр требует и просит принять Закон о животных, но на уровне префектур закон вязнет. Во-первых, закон требует выделить площади под собачьи и кошачьи приемники и построить сами приемники. А площади можно использовать под строительство магазинов или гаражей, то есть получать живые деньги. Здесь же не только денег не предвидится, еще надо провести коммуникации, геодезические, экологические и санитарные согласования, заказать архитектурный проект и построить комплекс. После чего закон требует собак и кошек, вместо того чтобы отстреливать, отловить, стерилизовать, передержать в стационаре 10 дней, привить от бешенства и других болезней, снять швы и вернуть на место. А если что не так, придется нести административную ответственность.
— Хотите будку посмотреть, которую я недавно для беспризорной собаки Бинги заказала? — спросила меня Лена Смирнова и завернула на территорию, прилегающую к какому-то спортивному комплексу. — Правда, сделали плохо, три тысячи взяли, а щели между досок — зимой дуть будет. Вот, смотрите, собака недавно родила, так я всех щенков на Рублевку пристроила, они теперь «новые русские», — говорила Лена и чесала Бинги за ухом.
— Послушайте, но почему вы носитесь целыми днями по Москве и заботитесь о псах? — спросил я у Лены.
— Два года назад я спасла собаку от смерти. Ее хотели убить, а я отловила, стерилизовала и вернула на место. Потом еще одну, потом еще — так и пошло. За прошлую неделю я отловила и отправила на стерилизацию девять собак. Понимаете, это же настоящая жизнь, когда кто-то не может без тебя…
Хвост виляет хозяином
На что животные имеют право
*Все животные имеют право на жизнь.
*Человек, содержащий комнатных животных или присматривающий за ними, несет ответственность за их здоровье и благополучие.
*Человек, содержащий животное, обязан:
а) обеспечивать его водой и кормом,
б) выгуливать.
*До 16 лет нельзя приобрести никакое комнатное животное без согласия родителей.
*Запрещено изменять внешность животного посредством хирургических операций: рубить хвосты, обрезать уши, изменять голос, удалять клыки и когти.
*Сокращение численности домашних безнадзорных собак и кошек может проводиться только путем стерилизации.
Источник: Европейская конвенция по защите прав комнатных животных