— Мы умеем делать топливо из чего угодно: газа, угля, даже из умерших от гриппа кур, — рассказывает «Огоньку» руководитель Центра инноваций в энергетике ИНЭИ РАН Руслан Бевов. — Отработаны технологии получения любого альтернативного горючего. Только Запад нам не догнать, потому что их технологии работают, а наши лежат мертвым грузом.
Причина — в политике. По себестоимости нефть и газ — самое дешевое топливо на земле. Дорогим его делают налоги, которые в Европе даже выше, чем у нас, — до 90%. Если бы любой из известных альтернативных видов топлива обложить таким же процентом пошлин, оно станет золотым. Но в том-то и дело, что во всем мире изготовителей альтернативного топлива государство от налогов освобождает.
— После газового скандала с Украиной, — поясняет Руслан Бевов, — когда европейцы поняли, что и они не застрахованы от энергетического кризиса, программы поддержки альтернативных видов энергии стали развивать еще энергичнее. Когда более 30 процентов энергоресурсов в Европу приходит из России, альтернатива — это уже не роскошь.
Впрочем, от нефти и газа к возобновляемым энергоресурсам переходят не только в Европе. В американском штате Миссури построен завод по производству дизтоплива из отходов индюшачьей фермы: установка фирмы Changing World Technologies ежедневно потребляет 200 тонн птичьих костей и внутренностей и выдает 600 баррелей нефти по цене 15 долларов. Бразильцы добавляют в бензин 5 — 20 процентов спирта, который выгоняют из сахарного тростника, и хотят вообще перейти на заправку автомобилей только спиртом. В Европе и Америке тоже принялись добавлять спирт в бензин, в том числе по экологическим мотивам.
Странное дело, но Россию весь этот всплеск не касается. Отечественные разработки как лежали, так и лежат под сукном. И даже действующие заводы по изготовлению этанола не используются.
— В России осталось 8 работающих заводов по выгонке этанола из 41, построенного в СССР, — комментирует завотделом бензинов Всероссийского научно-исследовательского института по переработке нефти (ВНИИПН) Вячеслав Емельянов. — Но и они простаивают, потому что нет спроса на этиловый спирт. Мы сколько раз предлагали добавлять спирт в бензин хотя бы для обеспечения той же Москвы. Ведь, посмотрите, чем дышим — 3,5 миллиона автомобилей ежегодно выбрасывают в атмосферу столицы 1100 тысяч тонн отравляющих веществ. Спиртобензиновая смесь позволила бы частично решить проблему экологии, да к тому же спасла бы отрасль. Но сколько ни пишем мы письма в правительство — ничего не меняется. По действующему налоговому законодательству любой раствор, содержащий от 5 процентов этанола, у нас считается спиртовым и облагается акцизом в 159 рублей с литра этанола. Про другие альтернативные топлива даже и разговор не заходит.
ГОРЕ ОТ СЫРЬЯ
Но ретроградами мы были не всегда. Еще во время Второй мировой по стране ездили грузовики на дровах. Дрова, сгорая в условиях высокой влажности и недостатка кислорода, выделяли «синтез-газ», который крутил дизельные моторы. Как только война закончилась, необходимость в альтернативе пропала. СССР добывал более 600 миллионов тонн нефти в год, при этом на внутренние нужды требовалось 65 миллионов тонн бензина. Сегодня Россия добывает 400 миллионов тонн нефти и потребляет 30 миллионов тонн бензина. Для сравнения: Америка — в 13 раз больше (400 миллионов тонн бензина в год) и ничего не добывает — американские нефтяные месторождения заморожены как стратегический запас. Вот и получается, что им необходимо учиться жить без нефти, а нам — вроде как нет.
Однако что делать с ценой? В России от цен на нефть в первую очередь страдает деревня: не секрет, что до половины отпускной цены сельхозпродукции складывается из стоимости моторного топлива. При том, что в Центре инноваций в энергетике говорят о возможности почти беззатратного перевода сельского хозяйства на метан. Природный газ метан, который питает наши конфорки, в 15 раз дешевле дизеля, а моторы тракторов и комбайнов могут работать на метане практически без переделок. Достаточно установить вместо бензобаков баллоны с метаном и организовать работу заправщиков.
— Даже если цена метана из-за доставки и сжатия до 150 атмосфер возрастет в 5 раз, — говорит ведущий научный сотрудник ИНЭН РАН, доктор экономических наук Эдуард Ашхотов, — это все равно будет втрое дешевле, чем сейчас стоит дизель. И цена горючего в стоимости хлеба и капусты упадет с 50 до 15 процентов.
На вопрос о том, почему же на это до сих пор никто не решился, Ашхотов пожимает плечами.
— Вот в Волгограде и Краснодаре топливная инфраструктура принадлежит известному нефтяному гиганту. Попробуйте его оттуда выгнать.
ДИЗЕЛЬНЫЙ СОРНЯК
Во время Второй мировой войны немцы тоже учились не зависеть от нефти. С помощью синтеза Фишера — Тропша они добывали из каменного угля синтетическое топливо. Уголь крошили, помещали в воду и нагревали до 800 градусов, после чего проводили каталитическую реакцию и конденсировали газообразные углеводороды в ректификационной трубе. Но после войны производство заморозили за нерентабельностью — нефть тогда была дешевой. Однако, заморозив производство, капиталисты не переставали совершенствовать технологии. Вскоре выяснилось, что моторное топливо можно делать не только из каменного угля, но и бытового мусора, резиновых покрышек — чего угодно, содержащего углеводороды. Сырье измельчается, высушивается, смешивается с маслом и нагревается без кислорода. Испарения с помощью катализаторов превращаются в углеводороды и конденсируются — получается сырая нефть.
Примеры рядом. ЮАР, попавшая в свое время в экономическую блокаду из-за апартеида, полностью обеспечивает себя синтетическими нефтепродуктами из каменного угля. Немецкая фирма Alphakat научилась получать из сырья уже не нефть, а сразу дизтопливо. Для этого используются засекреченные ноу-хау — катализаторы, позволяющие снизить температуру реакции с 800 до 390 градусов. На сайте фирмы можно увидеть фотографию автомобиля БМВ директора Alphakat, проехавшего на синтетической солярке более 300 тысяч километров, а также расчеты, позволяющие получать топливо по цене 0,08 — 0,23 евро за литр в зависимости от объемов производства. Голландцы инвестируют 200 миллионов долларов на строительство в 14 странах ЕС 15 заводов по переработке пластиковых отходов в нефть. Апогеем же альтернативного изыскательства можно считать историю, рассказанную полгода назад немецкой прессой. 55-летний бюргер научился добывать дизельное топливо в собственном гараже из… дохлых кошек. Он варит их при температуре 300 градусов без кислорода и конденсирует испарения. И хвастается: на 100 километров пробега уходит всего четыре кошачьих трупа.
К сожалению, всех отходов человеческой деятельности хватит, чтобы покрыть всего 20 процентов дефицита. Каменного угля для производства синтетического горючего хватит на тысячу лет вперед, но основные его запасы находятся в российских недрах, что Европу не устраивает. На Западе поэтому учатся опираться на собственные силы, добывая горючее из возобновляемых растительных ресурсов. По ходу дела оказалось, что газохол (бензин с добавлением 5 — 10 процентов этанола) значительно экологичнее бензина и не уступает ему по теплотворности, а биодизель (дизтопливо с добавлением 30 процентов растительного масла) хуже солярки, но солярка в поле не растет. Зато масленичное растение рапс, как сорняк, растет где угодно: на парах и неудобьях.
— Можете не верить, — смеется Эдуард Ашхотов, — но немцы готовы предложить нам контракты на поставки десятков миллионов тонн рапсового масла в год. Готовы предоставить семена и технологии. К сожалению, рапсовое хозяйствование требует инфраструктуры, а решение о налаживании инфраструктуры может быть принято на уровне минимум региона.
Остается удивляться тому, что на Западе переход на альтернативные виды топлива происходит так быстро — ведь у них тоже есть нефтяные гиганты, и они тоже рискуют потерять серьезную часть прибыли. Как объясняют в Центре инноваций в энергетике РАН, причина одна: их госпрограммы не просто обеспечивают «альтернативщикам» льготы и инвестиции, но и защищают от прессинга нефтяных монополистов. Впрочем, теперь уже защищать и не надо — в авангарде программ по альтернативному топливу шагают эти самые монополисты — «Шелл», «Бритиш петролеум» и другие. Вместо того чтобы создавать лобби, держаться за старое и в конце концов прогореть, мировые нефтяные компании достают из сейфа скупленные за полвека технологии (в том числе в СССР и РФ) по производству альтернативных топлив и удивляют мир тем, как споро, дешево и экологично получаются у них искусственные бензин и солярка.
Урожайность сахарного тростника - 680 центнеров с гектара. Из тонны получается 350 килограммов этилового спирта. Смешивание этанола с бензином 1:10 дает газохол, который можно использовать в обычных бензиновых двигателях. При этом экологичность выхлопа автомобиля улучшается в несколько раз. На сегодняшний день в Америке газохол составляет 12% от всего потребляемого страной топлива, а в Бразилии сам этанол составляет 30% от объемов всего потребляемого топлива. Оптовая стоимость этанола составляет около 44 долларов за баррель.
Урожайность рапса 20—25 центнеров с гектара. Масло смешивают с метанолом и получают метиловый эфир, иначе называемый «маслометанольная смесь». Из тонны получается 350 килограммов маслометанольной смеси. Для получения биодизеля в солярку добавляют 30% маслометанольной смеси. К 2010 году в ЕС планируют довести долю маслометанольной смеси до 5,75% всего энергетического баланса. Сегодня Германия производит 1,67 млн тонн биодизеля в год, Франция — 0,492 млн тонн и Италия 0,396 млн тонн. Оптовая цена на биодизель в ЕС составляет порядка 600 евро за тонну.