Три вещи встречают прибывшего в Иркутск. Большой плакат, гласящий о «приеме пушнины у населения», — почему-то с фотографией медведя. Бочонки с соленой рыбой омуль, продающиеся в киоске аэропорта. И, наконец, ярко-красные листовки, призывающие жителей «прийти на референдум ЗА объединение».
При дальнейшем знакомстве с городом понимаешь: омуль заканчивается аэропортом, а пушнину, вероятно, всю давно сдали. Зато листовки всюду — торчат из окон первых этажей, висят на остановках, в музеях, а слова о референдуме на растяжках парят над городом диковинными птицами.
Агитация бесцеремонно вмешалась в жизнь иркутян и устьордынцев, но ее присутствие саму жизнь не изменило. И далеко не каждый понимает, что же все-таки объединяют начальники и кому это нужно.
«ХОЧЕШЬ ЖИТЬ ЛУЧШЕ?»
Утро здесь начинается страшным холодом, к обеду солнце распаляется так, что кажется — лето, а вечером снова приходит мороз. Иркутский климат не дает расслабиться, как и сама здешняя жизнь. Иркутск — столица, понятно, Иркутской области; поселок Усть-Ордынский (в часе езды от Иркутска) — Усть-Ордынского Бурятского автономного округа (УОБАО).
Когда область и округ объединят, останется одно название — Иркутская область. Объединение пройдет в рамках программы укрупнения регионов и имеет благую цель — сократить чиновничий аппарат, который в советские и особенно в постсоветские годы разросся до небывалых размеров. Пока же, однако, референдум более похож на демонстрацию бескрайнего ресурса чиновничьей власти.
Местная администрация уже считает референдум делом решенным: еще бы, ведь даже листовки с призывами прийти голосовать гласят, что это референдум «за объединение», хотя формально жители имеют право проголосовать как «за», так и «против» (о чем, как выяснилось, большинство даже не подозревает). Самая популярная здесь листовка — модифицированный раннесоветский плакат с воином в буденовке, где вместо «Ты записался в добровольцы?» стоит «А ты хочешь жить лучше?» К воину приделана пухлощекая голова усть-ордынского губернатора Малеева.
Советская символика — конек местной администрации: кроме красноармейца, популярностью пользуется монумент «рабочий+колхозница» и изображения пролетариев и доярок, бодро шагающих на референдум.
На случай того, что кто-то не изъявит желания прийти на голосование (а таких на сегодня, по подсчетам местных аналитиков, 60 процентов жителей), мэр Иркутска Владимир Якубовский обещает устроить продажу пирожков на участках: «Чтобы у города был настоящий праздник».
Иркутяне о предстоящем волеизъявлении думают мало — если кто и пойдет «изъявляться», то только потому, что заставит начальство. «Устьордынцы должны радоваться, что нас объединят, у них там такой развал и нищета», — говорят те, кто следит за статьями в местной прессе и прониклись пропагандой администрации. Менее сознательные комментируют иначе: «Я грибы всю жизнь собирала в Усть-Ордынском округе, а живу в Иркутске. Ну, объединят, буду собирать в своей же области. Разницы от этого никакой». Остальные говорят еще проще: «Нам сказали объединяться — мы и объединяемся».
УСТЬ-ОРДЫНСКОЕ ПОДПОЛЬЕ
В поселке Усть-Ордынский ситуация в целом похожая, но все же своя «изюминка» имеется. Здесь появилась… оппозиция, ушедшая к тому же в подполье. Скрываться приходится от преследований областных властей — целых три раза оппозиция пыталась организовать свою инициативную группу «против объединения» и все три получала отказ, никакими объективными причинами не оправданный.
В итоге вся группа — 36 человек — ушла в подполье, откуда ее членов время от времени вызывают в администрацию округа и предлагают пересмотреть свое мнение. «Мы живем здесь на осадном положении, — говорит один из лидеров оппозиции, пенсионер и бывший военный Валерий Мануев. — И нас ломают через колено».
Мануев, смуглый бурят в пятнистом, защитного цвета, костюме, встречает корреспондентов «Огонька» за столом, застеленном газетами. Он не выглядит «сломленным через колено», но боится, что при объединении Усть-Ордынский округ потеряет право голоса, ассимилируется и утратит «остатки национальной гордости».
Наблюдать эти остатки в округе трудно, они, видимо, разбросаны по разным местам. Единственное яркое проявление культуры в поселке — музей округа — завешан детскими рисунками на тему дружбы бурят и русских: госзаказ садикам и школам, устроенный в рамках программы подготовки к референдуму. Лозунги, призывающие к объединению, отдают духом СССР: «16 апреля сотрем искусственные границы!», «Станут ли два региона единым целым или останутся разобщенными?», «Всегда вместе!» и безусловный хит экспозиции — «Сотрудничество через межу».
Столица уходящего субъекта Федерации за порогом музея референдумом явно не озабочена и удивляет приезжих другим — красочным плакатом «Вход на мясной рынок через мебельный магазин» и дивным лозунгом «Среди друзей клешней не щелкай». Впрочем, последний образец можно смело отнести к агитации за референдум.
Деревянный дом с двумя окнами, в одном окне объявляется о «Ритуальных услугах», в другом висит фанерная вывеска «Единой России», правда, отчего-то вверх ногами. В майках «Единой России» ходят даже те, кто ставит себя в оппозицию правительству. «Что же добру пропадать, — реагируют устьордынцы на удивление. — Подарили, вот и носим. Никакой политики за этим нет».
Сельскохозяйственный округ с загнувшимся сельским хозяйством, Усть-Ордынская автономия давно живет в долг, а ее население перебивается с морковки на капусту, которые выращивают на огородах. Порушенные дома, покосившиеся заборы, грязные дороги, живописные свалки и посреди всего этого — ярко-рыжие тощие коровы, бродящие где им вздумается, как священные животные в Индии. Единственные, кто получает зарплату, — бюджетники, и они страшно боятся сказать что-нибудь не то: сразу выгонят с работы. Большинство так привыкло подстраиваться под постоянные прихоти местных властей, что не только не имеют собственного мнения, даже не знают, что им думать и говорить — «как бы не стало еще хуже».
ПИКЕТ НА ОБОЧИНЕ
Республика Бурятия в референдуме не участвует. Но в Улан-Удэ противников объединения гораздо больше: там выдвигают конкретную альтернативу грядущему объединению, предлагая присоединить Усть-Ордынский округ не к Иркутску, а к Бурятии.
«В Усть-Орде живут этнические буряты, так что было бы справедливым объединить их с нами», — говорит один из лидеров «бурятской альтернативы» Раджана Дугарова, член регионального объединения молодых ученых. Раджана участвовала в пикете против референдума и настроена невероятно радикально: во время пикета прохожим даже раздавали оранжевые ленточки.
Правда, сам пикет проходил в полной тишине — администрация запретила использовать громкоговорители. Пикетчиков окружили машины с милицией, и люди робко мялись на площади. Очень организованный, скромный вышел протест. Тем не менее «репрессии» не заставили себя ждать: американке Элизабет Суит, участвовавшей в пикете, на следующий же день почему-то отказали в российской визе. «Пострадал невинный человек, — говорит Раджана, убежденная, что американку «зачистили» по бурятскому вопросу. — Элизабет изучает здесь гендерную проблему, положение женщин, а на пикет мы ее пригласили по дружбе — и вот результат». Местные режиссеры, снявшие зимой первый бурятский художественный фильм «Первый нукер Чингисхана», тоже, как здесь уверены, пострадали из-за референдума. Их фильм показали в Улан-Удэ, а когда решили показать и в Усть-Ордынском Бурятском автономном округе, в последний момент получили отказ в помещении.
Правда, сами режиссеры фильма, Саян и Даниил, нервно смеются при упоминании о референдуме и политических прениях: «Да мы вообще к этому никакого отношения не имеем. Как и наш фильм. Просто попали под горячую руку». Зато о фильме режиссеры и актеры говорят с большим удовольствием — для них это не политика, а чистое искусство. Все съемки проходили 10 дней и без бюджета — помогали жители деревни, снабжая актеров едой и баранами для съемок. Сейчас Саян собирается везти фильм в Канаду, на фестиваль в Торонто, возможно, там оценят его самобытность.
В Улан-Удэ из отеля «Бурятия» открывается вид на гигантскую голову Ленина — гордость города и всего субъекта Федерации. Это самая большая голова вождя в мире. Тела, правда, не прилагается, отчего памятник производит жутковатое впечатление.
Улан-Удэ окружен буддийскими дацанами — монастырями, а по городу рассредоточены офисы шаманов. Религиозная организация шаманов «Тэнгэри» находится в самом центре, в Доме художников. Дом, впрочем, сильно сказано: на деле это маленькая покосившаяся избушка, в коридорчике которой очереди на прием к шаману ожидают человек десять.
Противница референдума Раджана Дугарова повела корреспондентов к шаманам с презрением во взоре: сначала служители культа согласились поддержать пикет бурятской оппозиции и даже обещали провести моления, наслав неприятности на тех политиков, которые устраивают объединение Усть-Ордынского округа не с Бурятией, а с Иркутской областью. «Но кто-то с ними поговорил, — цедит сквозь зубы Раджана, — и они отказались. А теперь совсем другое говорят». Шаманы и в самом деле говорят другое: «Политика — не наше дело». И даже возмущаются: «Вот ведь что придумали — нами затыкать проблемы. А мы что, затычки, да?»
… Референдум приближается с каждым днем, листовки с красноармейцами переворачиваются, и календарик на их обратной стороне используется по назначению. А в центральной бурятской газете на первой полосе пишут о главном событии, свершившемся на неделе: в Улан-Удэ прошел конкурс толстушек. Победительнице подарили утюг.
