ВИЖу — будущее!

В ВИЖе — женское царство. Труд ведь тонкий, кропотливый, зарплаты, мягко скажем, небольшие — от 2000 до 5000 рублей. Присутствие женщин заметно во всем — в ухоженных цветочках на окнах, в детских рисунках на стенах лабораторий. У Елены Гладырь из-за лабораторного стола высовывается детский велосипед. Предыдущая завлаб молекулярной генетики отлучилась в декрет выращивать второго ребенка. Несмотря на владение трансгенными технологиями, коллектив ВИЖа успешно размножается традиционным способом. Заместитель и правая рука Эрнста, Наталия Зиновьева, вышла на работу через месяц после родов. Позже не могла, работы много — она доктор наук и профессор, лауреат Госпремии. В кабинете директора висит в рамочке фотография — Наталия рядом с президентом Путиным. Эту награду она получила за то, что вывела трансгенных кроликов, выделяющих с молоком нужный людям для производства твердого сыра фермент химозин. Сегодня Наталия увлечена диагностикой CVM — коварного наследственного заболевания рогатого скота.

— CVM — это летальный порок позвоночника голштинских коров, — рассказывает Наталия. — Телята если и рождаются, то с уродствами и живут не больше двух недель. У нас до 18% быков-производителей являются носителями этой мутации. Теперь благодаря нашей диагностике их можно отбраковать. И ВИЖ сегодня в России 15 за каждый тест.

Сотрудники отличаются молодостью. Увидишь девушку с косой — наверняка это окажется научный сотрудник, недавняя выпускница аграрного факультета.

— У нас много передовых технологий сосредоточено, — говорит одна из них, Елена Пархоменко, ведущий ветврач института. — С птицей, например, никто в России больше не работает. Проекты все прикладные, практические, а не просто с научной новизной.

В отличие от многих институтов ВИЖ, конечно, не откажется от милости государства, ведь, например, хотя бы такой необходимый здесь прибор, как секвенатор, позволяющий определять структуру генов, стоит около $200 000. Однако только на помощь государства здесь не уповают. Сотрудники сами пишут проекты, составляют конкурсные заявки. Так что на чашки Петри и содержание лабораторных животных хватает. Впрочем, Лев Эрнст все равно возмущен недальновидностью наших чиновников и бизнесменов.

— Бизнесмены приходят, — ворчит он, — узнают про наши разработки, подсчитывают, и если видят, что за полгода технология не окупается, теряют интерес. А чиновники — им на все наплевать. На станциях искусственного осеменения тысячи доз спермы от быков с CVM с начала 90-х позамораживали — а им что? Они продают — и все. Пишу письма. Даже в ФСБ собираюсь написать. Я уже теперь не только американцам и немцам, но и китайцам завидую, до каких заоблачных высот они генную инженерию подняли.

Помимо недальновидных чиновников и бизнесменов делу генной инженерии, по мнению Эрнста, вредят еще и «зеленые». «Зеленые» считают эти опыты безнравственными и опасными. И это несмотря на то, что одни лишь козы с повышенным содержанием химозина в молоке спасут жизни тысячам телят, которых сегодня безжалостно забивают для получения важного в сыроделии сычуга.

Если бы институту дали развернуться, мы бы уже давно ели высокотехнологичный сыр и ходили в одежде из шерсти, эластичной, как паутина. А случись, не дай бог, диабет, сделали бы себе раз и навсегда инъекцию трансгенных инсулинопроизводящих клеток. Но теперь мы хотя бы знаем, что это возможно.