ЭНДИ ГАРСИЯ: МОДИЛЬЯНИ У НАС ТАК СРАЖАЕТСЯ С ПИКАССО, ЧТО ТАЙСОНУ И НЕ СНИЛОСЬ

На этой неделе в наш прокат выходит один из самых зрелищных и мелодраматических фильмов года — серьезная и одновременно эффектно-попсовая биография живописца, которого друзья звали Моди

ЭНДИ ГАРСИЯ: МОДИЛЬЯНИ У НАС ТАК СРАЖАЕТСЯ С ПИКАССО, ЧТО ТАЙСОНУ И НЕ СНИЛОСЬ

 

1. Уже после первых работ — в «Неприкасаемых», «Черном дожде», «Внутренних делах» и особенно 3-й части «Крестного отца» (за роль в котором был номинирован на «Оскара») он был удостоен звезды на голливудской Аллее славы. Новейшие фильмы — «Одиннадцать друзей Оушена» и выходящие у нас в следующем месяце «Двенадцать» все тех же друзей.

2. Родился в Гаване, но когда ему было пять, в 1961-м, семья эмигрировала в Америку, спасаясь от режима Кастро.

3. Как истинный испанец, является примерным семьянином: 22 года живет в Лос-Анджелесе с женой и — теперь уже четырьмя — детьми.

4. Как истинный кубинец, коллекционирует шляпы и барабаны. Кубинская гордость не позволяет сниматься обнаженным. Однажды ушел с громких проб только потому, что режиссер попросил его снять рубашку.



Любители старого кино наверняка видели классический французский фильм 1957 года «Монпарнас, 19», в котором Амедео Модильяни изображал Жерар Филип, а его молодую жену, от отчаяния покончившую с собой после его смерти (несмотря на восьмимесячную беременность), — Анук Эме. Теперь легендарную творческую пару легендарных любовников сыграли Энди Гарсия и очень известная во Франции актриса Эльза Зильберштейн. Работа Энди Гарсии, которого лет десять назад называли одним из самых многообещающих талантов нового Голливуда (и чуточку с тех пор затерявшегося в проходных фильмах), безусловно обрадует тех, кто всегда оставался его поклонником (я таких знаю). Оказывается, Гарсия не просто хороший, а потрясающий актер. «Оскаровская» номинация за «Модильяни» была бы для него достойной наградой. Обозреватель «Огонька» встретился с Энди Гарсией после предпремьеры фильма на кинофестивале в Торонто.

ОГОНЕК: Параллельно с премьерой вашей картины в Северной Америке проходит небывалая выставка картин Модильяни, имеющая подзаголовок «По ту сторону мифа». Из Лос-Анджелеса и Еврейского музея на Манхэттене (где попытались особо проанализировать еврейские корни творчества родившегося в Италии Модильяни) выставка переехала в Арт-галерею Торонто, где экспонируется до конца января. Вашему фильму посмотревшие его арт-критики, по аналогии с выставкой, уже присудили подзаголовок: «По ЭТУ сторону мифа». То есть вы цементируете миф. Модильяни у вас — типичный представитель богемы, живущий в Париже на Монпарнасе в нищете, наркоман, алкоголик, бабник, саморазрушающий свою жизнь. Вы согласны?

— И да, и нет. Конечно, наш фильм — это не строгая биография гения. Это красивая легенда. Но это самостоятельная легенда — она не поддерживает и не опровергает каких-то определенных научных концепций о Модильяни, его биографии, психике или творчестве. То есть наш фильм не за и не против мифов о Модильяни. Он сам по себе.

ОГОНЕК: Вы не итальянец и не еврей, а вовсе даже кубинец. Хотя в Голливуде очень часто играете итальянцев — и особенно прославились ролью в «Крестном отце-3», где стали преемником Дона Корлеоне — Аль Пачино. Вы согласились на роль Модильяни, поскольку он великий?

— На самом деле, я согласился, даже не прочитав сценарий, потому что Модильяни — мой любимый художник. Конечно, я люблю и других живописцев — Караваджо, например, или Гойю. Но у меня всегда были персональные взаимоотношения с полотнами Модильяни. Только за последнее время я бывал на его выставках в Париже и, конечно, недавно в Лос-Анджелесе, а потом Нью-Йорке. Я вообще люблю изобразительное искусство. Хотя коллекционирую не живопись — это почему-то кажется мне одновременно и слишком банальным, и слишком сложным, — а фотографию.

ОГОНЕК: Тем не менее, вас упрекают в том, что вы сыграли не Модильяни, а прямо-таки Джима Моррисона из группы Doors — человека совершенно другого времени и мышления.

— Нет-нет, ну какой он Моррисон? Сопоставление возникает невольно, потому что действие нашего фильма происходит в Париже после Первой мировой — во время, которое одновременно было и безвременьем, породило людей «потерянного поколения», но было и эпохой первой настоящей личностной свободы. Это такая свобода у бездны на краю. Мне кажется, в конце 60-х ситуация была в чем-то схожа. Не зря в обе эти эпохи художники, поэты и певцы много пили, употребляли наркотики — для Модильяни главным, понятно, был абсент. Не случайно и в 20-е, и в 60-е многие из них умерли молодыми. И потом, художники и поэты действительно были модны в Париже рубежа 1920-х, хотя, понятно, не собирали и не могли собрать такие аудитории, как рок-кумиры 60-х. Это была более узкая богемная популярность, но ее хватало для того, чтобы у кого-то поехала крыша, чтобы художники начинали чуточку позировать и наигрывать в самой жизни, ежеминутно изображая талант, тяготеющий то ли к внезапному откровению, то ли к окончательному романтическому распаду.

ОГОНЕК: Тем не менее, во всем вашем фильме есть какая-то неправильная американизация: «Хай, Пабло, хау ар ю? — А эм файн. Энд ю, Амедео?» — это типа взаимные приветствия Пикассо и Модильяни. Дело не в английском. А в том, что на Монпарнасе 1919-го явно так не изъяснялись. Не знаю, сложнее ли, но явно иначе.

— От этого трудно уйти в англоязычном кино. Зато я считаю верным, что мы заострили в фильме соперничество Пикассо и Модильяни. Да, оно явно проистекало по-другому. Пикассо соперничает у нас с Модильяни так, что Тайсону и не снилось. Но кто, в конце концов, в реальности знает подробности их споров тет-а-тет? И не резонно ли предположить, что хотя Пикассо был очевидным лидером в этой компании монпарнасских живописцев, художником богатым и известным, он мог очень ревностно относиться к Модильяни, пусть тот и не мог продать ни одной картины? Он ревновал к его будущему. И к нему как к мужчине. Мне хотелось показать Модильяни настоящим мужчиной — из тех, перед которыми не могут устоять женщины.

 

Мой Модильяни, при всех его загулах, это человек, для которого жизнь — чудо



ОГОНЕК: Не уйти от сравнения с фильмом «Монпарнас, 19». Видевшие его могут быть разочарованы. Там была красивая история любви двух красивых людей, Модильяни и его юной подруги Жанны, Жерара Филипа и Анук Эме. У вас тоже красивая история, потрясающе и даже попсово снятая. И все-таки — грязь, наркотики, немытый сортир в запущенной, заваленной пустыми винными бутылками мастерской Модильяни. И сам он иногда ведет себя прегадостно...

— Мне странно, когда наш фильм пытаются упрекнуть при помощи того, давнего. По-моему, он отнюдь не был совершенным, а ностальгическое отношение к нему объясняется романтической киноэпохой, когда фильм был снят. Думаю, что сегодня, пересмотрев ту старую картину, некоторые бы расстроились. Жерар Филип играет там отнюдь не светлого, а уж скорее темного человека. В то время как мой Модильяни, при всех его загулах, это человек, для которого жизнь — праздник, чудо, импровизация и вдохновение. Впрочем, что толку обсуждать разницу в трактовках? Она естественна. Многие актеры играли Гамлета — и все играли его по-своему. Кто-то другой сделает иной фильм о Модильяни — и сфокусируется на совсем других вещах.

ОГОНЕК: Но Модильяни все-таки не Гамлет.

— Почему нет? Как человека, о котором сложены легенды, его тоже можно теперь считать вымышленным персонажем, которого позволительно трактовать.

ОГОНЕК: Почему, по-вашему мнению, вдруг стали модны фильмы о великих живописцах — причем только тех, чья судьба кинематографична, то есть трагична? Были бедны при жизни, страдали, рано умирали... Сначала вышел фильм «Фрида» про Фриду Кало, потом «Девушка с жемчужной сережкой» про Вермера. На волне их успеха вы теперь сделали своего «Модильяни»...

— Моды нет — наоборот, продюсеры по-прежнему боятся, что фильмы о великих мастерах будут скучны массовому зрителю. По крайней мере, два из фильмов, о которых вы упомянули, пробивали себе путь к экрану долгие годы: «Фрида» и наш. Он появился отнюдь не на волне успеха «Девушки с жемчужной сережкой». Мы задумали его еще шесть лет назад. Но никто не хотел иметь с нами дела, боясь провала. В итоге я с друзьями сам стал продюсером этой картины.

ОГОНЕК: Вас часто называют «режиссерским актером», то есть актером, который умеет особенно хорошо воплотить замысел хорошего режиссера и нуждается в таковом. Это точно?

— С таким же успехом меня можно назвать и «актерским актером». Мне необходим хороший партнер, лучше — партнерша. В «Модильяни» я сыграл так хорошо — по-моему, страстно, яростно, разве нет? — только благодаря моей партнерше по фильму Эльзе Зильберштейн. Я вообще не актер, я — человек реагирующий (по-английски это звучит более афористично, хотя и несколько причудливо на русский слух — и кокетливо: «I'm not an actor, I'm a reactor».)

 

«Модильяни», как его ни критикуй, один из самых зрительски эффектных фильмов 2004 года — весьма странно, что он попал в разряд супер-изысканных, а не приятно-массовых. Это фильм классического типа «массовая культура для интеллектуалов». Там много попсового (финальный турнир художников с участием Пикассо и Модильяни, напоминающий решающий забег на Олимпиаде или итоговую битву в фильме «Мортал комбат»), но много и не попсы — реалий послевоенного Парижа. Там много вранья (о-о-ой, уж как обставлена придуманная печальная гибель от подлого быдла великого Модильяни!) — но много и невранья. Вранье, например, в том, что Диего Ривера (см. энциклопедию — не все же пояснять для идиота) рисует для конкурса 1919 года сюрреалистический портрет Фриды Кало (которая появится в его жизни только годы спустя). Но правда в том, что у Пикассо аккурат в этот момент русская жена Ольга, которую в фильме изображает холодная топ-модель Эва Херцигова. Ударный момент фильма, объединяющий изысканность и попсовость: фантастической красоты закадровый женский вокал, в котором соединяются рэп и хорал.



Мини-интервью с режиссером

Из наиболее эффектных высказываний режиссера фильма Мика ДЭВИСА обозревателю «Огонька» (одной из самых известных работ Дэвиса в прошлом является сценарий фильма «9 1/2 недель--2»):

— Вас упрекают в отсутствии исторической правды!

— И пусть! О такой правде должны тревожиться режиссеры-документалисты. Для меня же главным было развлечь публику и вложить ей в башку некоторые сведения о таком крутом чуваке, как Модильяни. Всё! На фиг мне было бы снимать картину про великого художника, к концу которой публика зевала бы и мечтала порешить директора кинотеатра?

— Герои вашего фильма и впрямь клевые чуваки!

— Конечно! Ну можно себе представить, что в одном и том же 1919 году, в одном и том же Париже, в одном и том же кафе «Ротонда» собирались одновременно Модильяни, Пикассо, Кокто, Утрилло, Гертруда Стайн, Диего Ривера, Аполлинер — да это ведь ситуация сродни только времени рок-н-ролла, когда вместе тусовались Джон Леннон, Дженис Джоплин, Мик Джаггер, Джим Моррисон, Джимми Хендрикс, Боб Дилан!..

— Одним из ваших следующих фильмов должен стать «Паганини». Чего вдруг?

— Это естественно! Паганини был для своего времени, особенно для начала XIX века, в точности Миком Джаггером. От него точно так же тащились! Он был точно так же популярен!

Юрий ГЛАДИЛЬЩИКОВ

ФОТО ПРЕДОСТАВЛЕНЫ КИНОКОМПАНИЕЙ ЦЕНТРАЛ ПАРТНЕРШИП

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...