Полдня в две недели

Столько будет видеть дочь проживающая во Франции российская гражданка Наталья Захарова, за чьими попытками отспорить у французского папы девочку Машу следили две страны — Россия и Франция

Полдня в две недели

На прошлой неделе стало известно решение Версальского суда по так называемому делу Захаровой. Дочь Натальи Захаровой и Патрика Уари, Маша, должна быть передана на воспитание отцу. Это послужило основанием для нового шквала публикаций, теле- и радиопередач, в которых утверждалось, что мать ребенка совершенно незаконно лишена родительских прав, попраны все законы.

Безусловно, Наталья — страдающая сторона. Легко понять женщину, у которой отняли возможность воспитывать единственную дочь, тем более что в нашей, российской, а ранее советской традиции при разводе дети всегда оставались с матерью.

К сожалению, Наталья не захотела ответить на наши вопросы. Позвонив в «Огонек», она объявила, что не доверяет нашему корреспонденту. Впрочем, ее точка зрения представлена в России достаточно широко, поэтому мы решили предоставить слово ее мужу, Патрику Уари, незаслуженно забытому отечественными средствами массовой информации.

— Патрик, что вы можете рассказать о суде между вами и Натальей?

— В настоящее время идут два судебных процесса, связанных с моей бывшей женой, в которых я принимаю участие. Один — тот, где решается вопрос, с кем из родителей будет жить Маша, завершен, а другой касается попытки поджога моей квартиры. Это процесс уголовный, и Наталья подозревается в том, что она наняла людей, которые и совершили поджог. О каком деле мы будем говорить?

— В первую очередь, разумеется, о первом. Что за решение вынес суд? Адвокаты Захаровой говорят о том, что она лишена родительских прав. Наталье будет запрещено видеть дочь, она не будет принимать участие в ее воспитании?

— Нет, это не так. Воспитывать дочь буду я, но мать будет иметь возможность общаться с дочерью, встречаться, говорить с ней. Более того, я очень хочу, чтобы Маша общалась со своей матерью, считаю это необходимым.

— Значит ли это, что ситуация будет противоположной той, что была после вашего развода, когда ребенка воспитывала мать, а вы имели только право на свидания?

— Безусловно, с той лишь разницей, что госпожа Захарова не разрешала мне видеться с Машей, а я против этого не только не возражаю, но желаю, чтобы эти встречи проходили. Все будет так, как решил суд. Наталья будет иметь возможность видеть свою дочь по полдня каждые две недели.

— Значит, вы должны будете с ней встречаться? Вы видитесь с ней сейчас?

— Я с ней не вижусь. Я доставляю Машу в специализированный центр, куда приезжает Наталья для встречи с Машей, а затем я забираю дочь оттуда.

— Чем мотивировал суд свое решение? Почему дочь решено отдать вам?

Такой Маша была два года назад

— Я пока не видел судебного решения, я только говорил по телефону с секретарем моего адвоката и от нее узнал, что такое письменное решение есть, так что мне трудно сказать, какими соображениями руководствовался суд, вынося свое решение. Однако я думаю, что оно не может быть немотивированным. Впереди еще ряд бюрократических процедур, но хочется надеяться, что мы их без особых проблем преодолеем. К сожалению, решение вовсе не означает, что Маша уже завтра переедет ко мне. Предыдущий суд постановил, что девочка будет жить в приемной семье еще почти год. Это решение не отменено. Правда, я имею возможность забирать девочку на выходные и на каникулы к себе, чем и пользуюсь. Вот и сейчас Маша у меня.

— Могло ли повлиять на решение суда то, что ваша бывшая супруга фигурирует не в одном судебном деле?

— Мне трудно сказать. Не думаю, все-таки эти процессы не связаны. Тем более, все дела тянутся годами. Дело о поджоге сейчас ведет новый судья. К тому же — лето, люди в отпусках. Реально процесс начнется в октябре. Тогда будут заслушиваться свидетели, дело пойдет.

— И что, есть серьезные основания считать, что ваша бывшая супруга действительно замешана в поджоге квартиры?

— У меня не так много информации, даже мне всего не рассказывают, но в распоряжении суда есть доказательства, документы, свидетельства. Посмотрим.

— Как дела у дочери?

— Маша ходит в школу, замечательно учится, у нее очень хорошие отметки, много друзей. Она даже ко мне приводила своих подруг.

— Она говорит по-русски?

— К сожалению, практически нет. Мать пытается говорить с ней по-русски, но Маша мало что понимает. В той приемной семье, где она живет сейчас, это за городом, по ряду причин достаточно сложно найти преподавателя русского языка. Я несколько раз предлагал ей нанять частного педагога на выходные, которые она проводит со мной, но дочь отказалась. И все же я не оставляю этой идеи и думаю, что когда Маша переедет ко мне, то она обязательно будет учить русский язык. Я не хочу, чтобы она забывала свои корни. Мне и самому русский язык очень нравится, я нахожу его очень красивым.

— Может быть, будете изучать его вместе с Машей?

— Почему нет? Я не исключаю такой возможности.

— Не боитесь ли вы, что госпожа Захарова, скажем, может попытаться похитить ребенка?

— Боюсь. Особенно после нынешнего решения суда. Она может быть озлоблена. Тем не менее я считаю себя хорошо защищенным. Впрочем, я не знаю, как повернется жизнь. Может статься, что через несколько месяцев Наталья вообще окажется в тюрьме. Против нее выдвинуты достаточно серьезные обвинения. И вообще за последние годы я привык жить сегодняшним днем и не думать о том, что будет завтра.

Михаил ГОХМАН, Париж

ФОТО ИЗ СЕМЕЙНОГО АРХИВА

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...