ЧТО ЕДЯТ ТИРАНЫ И РОМАНТИКИ

Оказывается, наши вкусовые пристрастия тесно связаны с характером. И если употреблять в определенном количестве определенные продукты по системе Макарова, можно стать умным, добрым, смелым, честным и даже счастливым

ЧТО ЕДЯТ ТИРАНЫ И РОМАНТИКИ

Любимое место встреч героя с автором — продуктовый супермаркет

Сорокалетний Александр Макаров — обычный кандидат психологических наук. Скоро, может, будет доктором. Собственной клиники не держит, индивидуального приема почти не ведет. Все как у людей — экзотична только главная сфера его интересов. С Макаровым я познакомился при таинственных обстоятельствах, в гостях. Соседка слева была восхитительна. Когда она убежала секретничать с хозяйкой, Макаров, сидевший справа, доверительно ко мне наклонился и спросил:

— Предложение делать будем?

— Я ее первый раз вижу, — сказал я. Макаров высок, округл, вид его доверителен. Такому человеку можно все о себе рассказать в поезде или на случайной пьянке.

— А зачем тогда решимости набираемся? — удивленно спросил Макаров.

— В смысле?

— Ну вот это все. Морковь с грецким орехом — раз. Киви уже третье сожрал — два. От горячего отказался — три. Лобио две порции — четыре. С кинзой, между прочим.

— Что ты считаешь-то? — обиделся я. — Гляди, еще всего сколько!

— Ничего я не считаю, — обиделся он. — Подбор пищи говорит сам за себя. Я думал, ты в курсе.

— Нет, ну я в курсе, собственно, — заметил я с важностью. Журналист не может себе позволить чего-либо не знать, даже если слышит об этом впервые. — Грецкий там орех с медом способствует потенции, а также морепродукты. И пряности...

Макаров взялся за голову.

— Страна мифов, блин, — сказал он скорбно. — Приходи ко мне в лабораторию, я все тебе расскажу. Я на тебе проэкспериментирую. С твоей фигурой все равно уже нечего терять.

В восемьдесят четвертом Макарову было двадцать. Он прочел в «Дружбе народов» окуджавское «Свидание с Бонапартом» и восхитился. В этой книге про 1812 год генерал Опочинин собирался зазвать к себе Наполеона, накормить его роскошным обедом и застрелить. Меню обеда он продумывал особо: мясо оленя настроит нас на высокий лад, стерлядь вызовет прилив дружеских чувств...

Макаров возмечтал о классификации людей по их пищевым пристрастиям. В семидесятые годы люди постоянно ходили друг к другу в гости, и Макаров за ними наблюдал. Сталинский узник дядя Коля, не утративший в заключении ни веселого нрава, ни страсти к политическим анекдотам, обожал все хрустящее — сухари, рафинад, вафли, орехи, жареную картошку по десять копеек. Один из лучших московских закройщиков дядя Яша, человек медлительный и остроумный, являлся с собственным пакетиком маслин, щедро угощал гостей, но не всякого мог приохотить к странной соленой ягоде. Тетя Люся и ее малолетняя дочь Машка, которую с трех лет прочили Макарову в невесты (она давно в Израиле с родителями), обожали все острое, в том числе болгарские перцы, которые никто больше не мог даже лизнуть. Сам Макаров чувствовал страсть к рыбе скумбрии горячего копчения, особенно с картошкой, хотя дядя Коля и ворчал, что переводить на ребенка такую закуску бессовестно. Еще ему нравились соленые помидоры, зеленые, дачные, которые все равно не успевали доспеть, и их солили недозрелыми.

Впоследствии Саша Макаров поступил на психфак и реализовал наконец свою страсть к делению людей не по половому или политическому, а по пищевому признаку. Ему удалось разработать сочетания продуктов, вызывающих эйфорию, — и не потому, что в них содержался кокаин или серотонин, а потому, что у них праздничные вкус и запах.

Докторскую (в смысле не колбасу) он сейчас заканчивает, и посвящена она влиянию рациона на поведение. То есть там будет о том, что надо съесть для храбрости, если нечего выпить. И о том, как с помощью еды вызвать у себя ностальгическую грусть или бешеное любострастие. И даже о том, как с помощью готовки привадить, соблазнить или удержать мужчину.

В России исследования Макарова особенным спросом не пользуются, а Германия их финансирует, и не так давно он ездил на симпозиум в Китай. Симпозиум был психологический, но там уже была секция гастропсихологов, и Макаров на ней сорвал овацию, рассказав о гедонистическом характере китайской кухни и о депрессивности японской. В его честь дали обед, он поел жареных кузнечиков и установил, что они вызывают легкую тоску по Родине.

— А исследования доктора Волкова с твоими никак не пересекаются? — начал я бемеду.

— Я не диетолог. Я изучаю связь еды с настроением и характером, и похудеть с помощью моих рекомендаций вряд ли получится.

— Но согласись, что человек в депрессии больше ест?

— Это счастье, если он ест. Это значит, депрессия его неглубокая, можно переключить внимание на еду, отвлечься, поискать в холодильнике положительные эмоции. Страшно, когда человек в отчаянии не хочет есть.

— Но можно хоть сказать, что толстые раздражительнее худых? Злее?

— Нет тут прямой корреляции. Один умник правильно сказал: «Ты ожирением страдаешь, а я им наслаждаюсь!» Если человеку тяжело быть толстым — он злится на окружающих, если органично — плевать он хотел, веселится вовсю. Можно подумать, что худые ничем не болеют...

Между прочим, в Штатах есть не только король ужаса Стивен Кинг, но и мастер гастрономического детектива Петер Кинг. Уже три романа выпустил — как на основании вкусовых пристрастий вычислить убийцу, вора и соблазнителя. Главный герой — дегустатор, наделенный болезненно острым вкусом. Обрати внимание, что большинство знаменитых сыщиков — гурманы. Ниро Вульф. Эркюль Пуаро. Только Холмсу безразлично, что есть, — он себе вкус кокаином отбил. Наиболее продвинутые авторы чувствуют: кто разбирается в еде, тот и в жизни понимает. Иное дело — болезненное гурманство. Это уже извращение. Когда человек требует, чтобы маринованные огурцы были именно такого-то года урожая, как вино... Но в принципе люди, равнодушные к еде, потенциально более опасны. Это страшные маньяки. Ленину, например, вообще было все равно, чем кормят. У большинства преступников простой, грубый вкус, абы живот набить.

Самые надежные люди — сыроеды, не в смысле вегетарианцы, а в смысле любители сыров. Это персонажи последовательные, но мягкие, уступчивые, умеренные во всем. Эксперименты показали, что самые деликатные, альтруистичные едоки — те, кто предпочитает творожный или адыгейский сыр. То есть слабосоленые. Заметь, что в странах, где хорошо развита культура сыроделия и сыроедства, особенно высоко ценится галантность: Грузия, Армения, Франция, отчасти Швейцария. И между прочим, Пошехонье, где впервые в России начали делать собственный сыр, — удивительная местность на Вологодчине: никогда не видал таких предупредительных товарищей! Я в книжке обосновываю все это с химической точки зрения.

— Интересно, а вегетарианцы... они действительно добрее остальных?

— Тут нет прямой зависимости. Лев Толстой был вегетарианцем, а страдал припадками бешенства и отчаяния. Нынешний Римский Папа охотно ест курятинку и яишенку, а какой добрый. Если кто по убеждению переходит на вегетарианство, он ведь это делает вопреки желаниям. Если кто действительно любит только овощи — это, по моим данным, говорит о повышенной брезгливости, страхе перед трудностями, уступчивости... Некоторое исключение составляет капуста. Я до сих пор бьюсь над этой тайной. В Древнем Риме она была популярнейшим овощем, Диоклетиан считал, что сажать капусту — лучше, чем управлять государством. Капустный сок — не рассол! — воины пили для храбрости. Известно было, что капуста и фасоль повышают решимость и придают сил. Между прочим, квашеная капуста да и просто свежие щи в самом деле очень бодряще действуют на психику. Думаю, отчасти, что тут задействована физическая приятность разгрызания сочного листа. Человек, если он психически здоров, любит грызть сочное, упругое — хрусткие стебли, морковку... Но опасайся людей, любящих кислое, квашеное, пересоленное и перемаринованное.

— Почему? Мопассан утверждал, что в женщинах это признак чувственности...

— У него в «Пышке» это сказано об остром. А я тебе говорю про кислое и кисло-соленое: это пищевое пристрастие всех тиранов. Иван Грозный обожал соленья, пил целыми мисками кислое молоко. Петр I предпочитал кислятину, об этом подробно у Мережковского. Сталин с его любовью к кислому вину и лимонам... Кстати, в характере Пушкина тоже были, наверное, некое тиранство и даже нетерпимость.

— А любовь к сладкому?

— Тут все просто: капризность, инфантилизм. Но сладкое сладкому рознь: если человек любит жирное — тяжелый крем, сливочное мороженое — это хронический недостаток любви, жалости, милосердия со стороны... Тоска по чему-то человеческому... Насколько мне известно, все одинокие люди обожают сладкое. Блок, когда его оставляла жена, бесконечно ел фисташковое мороженое. Одна моя подруга после развода банками сгущенку потребляла... И другое дело — когда человек любит относительно легкие продукты: варенье, цукаты... Такая любовь к сладкому — свидетельство беспечности, легкости характера, покладистости, поверхностности. Если ребенок любит шоколад — он, как правило, капризен, а если с наслаждением трескает сосательные карамельки — вас можно поздравить с таким ребенком.

— А взбитые сливки?

— Ну это вообще. Потреблять их вне пирожного или фруктового салата может только крайне депрессивный тип. Маяковский, кстати, обожал.

— А я вот, Сань, очень люблю копченую колбасу...

— Ну в твоем случае это следствие обыкновенной лени: готовить некогда, съел бутерброд — и пошел...

На самом деле любовь ко всему копченому — скрытый романтизм. Еда с привкусом дыма нравится бродягам, романтикам, мечтателям, путешественникам, фантазерам... Кстати, другой показатель скрытого романтизма — любовь к морепродуктам. Такому человеку нравится все, связанное с океаном, со вкусом морской воды, солью, свежестью. Кроме того, большинство моллюсков приятны языку гладкостью и обтекаемой упругостью. Я одного парня вылечил от долгой депрессии вяленым мускулом гребешка, который в Мурманске продается по шестьсот рублей кило. Удивительный солено-сладкий вкус, упругая консистенция и настоящий морской запах.

— Любовь к икре — это особый душевный аристократизм?

— Икру ценили не за вкус. По вкусу она — стандартный рыбный продукт, не лучше и не хуже угря, креветки или даже хорошей копчушки. Признаком аристократизма она считалась единственно из-за своей дикой цены — золото ведь тоже не лучше и не хуже других металлов, просто его мало... А мы — «икра»! Свежий белый хлеб с икорным маслом дает точно тот же эффект, но икорное масло стоит пятнадцать рублей баночка, и никто себя на его основании не чувствует аристократом...

Из других наблюдений Макарова: докторскую колбасу любят усидчивые, прилежные, обязательные. Пристрастие к помидорам — сырым или жареным — следствие демократизма, душевной широты, щедрости. Свежие огурцы нравятся чувствительным натурам. Сало любят ревнивцы (вообразите этих украинских Отелло!). «Я сам не знаю, почему так получается.

В сале как будто нет никаких веществ, провоцирующих мнительность или ревность. Но опыт наблюдения показывает, что любовь к бекону, грудинке, свиным ребрам — гарантированное свидетельство ревности, обостренного чувства собственности...» Сборные блюда — мясо с картошкой, овощное рагу, шашлык с овощами — нравятся хорошим воинам. Вообще признак выносливости и здоровой агрессии — любовь к эклектичным блюдам вроде пиццы.

— И наконец блюда тонкого и длительного приготовления, когда готовишь часов пять, а ешь минут двадцать, изобличают высокую и тонкую душевную организацию человека, для которого процесс важнее результата. Вот почему я стараюсь дружить с людьми, которые любят готовить. Не «умеют» — слово «уметь» здесь излишне, — а именно любят. Ведь кто любит, у того и получается.

Я не занимаюсь лечением. Я определяю по твоим вкусам твой характер и советую тебе так построить диету, чтобы соответствовать собственному характеру и темпераменту. Это не сделает тебя худым, если ты толстый. Это научит тебя и в толстом виде быть счастливым.

— Хорошо. И какой идеальный рацион ты можешь подобрать мне, относительно толстому, вспыльчивому, мнительному, влюбчивому человеку с нервной работой?

— Утро: чашка жасминового чаю, салат с брынзой, две-три гренки с сыром или бутерброд с ветчиной. Обед: зеленый щавельный суп или суп-пюре из спаржи (спаржа вообще идеально снимает напряжение), куриная котлета, вишневый компот. Ужин: баклажанная икра или жареные томаты, стакан «Изабеллы» на сон грядущий. Доволен?

— А щавельный суп зачем?

— Людям с бурным характером вообще рекомендуются супы-пюре или холодный суп типа окрошки.

— А сам ты что предпочитаешь?

— Я животное смирное, сырное. Но есть у меня слабость — блюда из внутренних органов: почки, печень, куриные желудки. Джойсовский Блум их обожал, Набоков ненавидел. Думаю, это как-то зависит от страсти копаться в сути вещей. Одним это интересно, другие боятся заглядывать в себя...

Из наблюдений Макарова: докторскую колбасу любят усидчивые, обязательные. Сало любят ревнивцы. Помидоры — щедрые натуры...

 

Советы от Макарова

Если вам предстоит днем ответственное объяснение или трудное выяснение отношений, начните день с голубцов. Можно и с долмы в виноградных листьях.

Если вы чувствуете неуверенность в себе, печаль, ипохондрию — сварите пивной суп. Сам Макаров варит его так: берем бутылку темного пива — хоть «Мельника», хоть «Балтику портер». Добавляем два желтка. Взбиваем с пивом в миксере. Ставим на огонь. Растворяем в получившейся массе один бульонный кубик «Свиной бекон» и, если хотим, варим в супе пару сосисок.

Если вам нужно срочно забыть о тяжелом разговоре или неприятностях по службе, ничто не утешит вас лучше украинского борща с куском свежей белой булки. Вообще влияние свеклы на психику недооценено: даже обычная отварная свекла с постным маслом или уксусом способна на полчаса-час победить любую мерихлюндию.

Протертый инжир, протертые плоды фейхоа, варенье из грецких орехов не то чтобы заменят вам виагру, но по крайней мере могут вызвать желание ее принять. Любострастие разгорается также от лимонного варенья и варенья из розовых лепестков.

Абрикосы незаменимы не только при запоре (мы ведь обсуждаем тонкие психические материи), но и при синдроме хронической усталости. Три-четыре персика помогут справиться с раздражением.

Но от сильной злости, от припадков болезненной вспыльчивости лучше всего позволяет избавиться обычное сливочное масло, лучше на кусок черного хлеба, с солью. Страдающие бессонницей и так называемым рваным сном должны чаще прибегать к молоку, вообще обладающему могучими антидепрессивными свойствами. Хорошо бывает сварить его с сахаром, корицей или гвоздикой, можно с ложкой коньяку.



Дмитрий БЫКОВ

В материале использованы фотографии: Максима БУРЛАК, Игоря КУБЕДИНОВА

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...