ЛЕБЕДЬ С ХАРАКТЕРОМ

Над балетом в годы перемен потешались юмористы, им попрекали прежнюю власть, а известную строчку про «в области балета» не повторил в последние годы только ленивый. Но странная вещь: как только страна опять начинает остро нуждаться в «большой победе», выясняется — именно в этой области мы по-прежнему впереди. И никто уже не смеется

ЛЕБЕДЬ С ХАРАКТЕРОМ

В судьбе российского балета опять наступила светлая полоса: заговорили даже о новом лице русского балета. Одно из таких лиц — Светлана Захарова. В свои 24 года она уже была примой Мариинского, а с недавних пор она ведущая балерина Большого театра. Недавний успех Большого театра на гастролях в Париже во многом случился именно благодаря ей:

 

СЕМЬ ДАТ БАЛЕРИНЫ ЗАХАРОВОЙ:

1 Родилась в городе Луцке. В детстве занималась плаванием и гимнастикой, благодаря чему...
2 ...при поступлении в Киевское хореографическое училище ей сказали: «Физические данные хорошие». Светлана поступать не хотела, мама упросила: «Давай попробуем, а там сама решишь».
3 Победа на международном конкурсе хореографических училищ в Петербурге. Светлану приглашают продолжить учебу в Академии русского балета им. А.Я. Вагановой — элитном хореографическом училище.
4 Дебют в Мариинском театре (карьеру в Большом артистка начала с партии «Жизели» в 17 девчоночьих лет).
5 Первое выступление в Opera de Paris. В этом знаменитом зале Светлана Захарова успешно дебютировала в 2001 году.
6 Осень 2003 года: на 227 году жизни Большой театр приобрел новый символ — Светлану Захарову (24 года, рост 170 см).
7 Фурор в Париже: после 13-летнего перерыва труппа Большого театра покорила парижскую публику. Светлана Захарова — один из главных символов нашей победы в январе 2004 года.



— Светлана, вы сразу после Парижа танцевали в Японии. До вас там была группа «Тату». Кто сегодня круче: русский балет или «Тату»?

— Балет, я думаю, все-таки круче. Когда я вышла после спектакля из театра — я такого не видела еще никогда: стоит вокруг входа толпа, человек триста... В России, конечно, любят балет, но до таких атак все-таки дело не доходит. Секьюрити взялись за руки, сделали вокруг меня кольцо, и вот так я только и смогла пройти сквозь толпу, раздавала автографы... Если бы не охрана, меня бы точно задавили. Кричали: «Захарова-сан», руки тянули... Я чувствовала себя рок-звездой, а не балериной. У японцев самих сейчас сильный, современный балет, но они очень уважают наш классический — «Спящую», «Лебединое»... Правда, балет — и в Японии, и на Западе, конечно, — это развлечение для богатых...

— Детства ведь у балерины нет, правда? Как у суворовца: жизнь проходит мимо.

— Да, это ужасно. С 10 лет взрослая жизнь. Я жила в интернате. Без родителей, одна. В хореографическом училище (я училась в Киеве) сложно морально, но главное — физически. Я так уставала, что не могла делать уроки, иногда засыпала над книжкой. Пришлось забыть о любимых куклах, об игрушках, играх во дворе.

— Зачем, ради чего вы это терпели?

— Ну, во-первых, в балет бездарей не принимают. Могут, конечно, взять по блату какую-нибудь девочку, но потом она все равно не выдержит... Никакой блат не поможет. В принципе все дети рождаются талантливыми, и какие-то способности в детстве все равно есть. Когда меня принимали, сказали, что у меня хорошие данные...

«...Там все не ходили, а просто летали. И я вдруг сказала: «Хочу вот так же!»

— А что такое «хорошие данные»?

— Физические. Подъем, шаг, растяжка, выворотность. Сказали, что я способная. Ну раз «способная», значит, надо уже как-то дальше. Оправдывать... А до 10 лет у меня было детство, как у всех. Обычное. В городе Луцке. А про балет я вообще ничего не знала — у нас в городе ни театра оперного, ни студии балетной... Только по телевизору видела. Как-то скучно было, одним словом. Мы заговорили о детстве — я вдруг вспомнила зиму, санки, коньки... Сейчас мне даже думать об этом нельзя.

— Что, и на санках нельзя?..

— Ну можно раз в месяц скатиться с горочки... В порядке исключения.

— Ужас. Значит, это все правда, что вам ничего нельзя: ни пить, ни курить...

— Ну почему же... Можно. Многие танцоры, например, курят, хотя я — нет. Из спиртных напитков предпочитаю красное вино. Шампанское — только на Новый год, после него ноги становятся ватными — вообще это «вредный» напиток для балетных ног... Скажем, вреднее, чем водка.

— В общем, я понял, что балеринам даже побузить как следует нельзя...

— Это личное дело каждого танцора. Самоограничение, конечно, должно быть. Вот меня, например, мама еще очень во многом останавливает, от сумасшедших поступков... Как это она мне часто говорит: «Сними, пожалуйста, розовые очки». Вообще характер нужен, конечно. Железный. Потому что, бывает, люди с тобой хорошо, очень мило, по-доброму общаются, все тебе улыбаются... Ты веришь, что все к тебе хорошо относятся, а на самом деле понимаешь, что если в театре ты себя не отстоишь, лишний раз не напомнишь о себе, то другие просто перешагнут через тебя.

— Но главное — работать надо, да?

— Естественно. Только ты можешь хоть всю жизнь провести на репетициях, но на тебя никто внимания не обратит! Везение еще должно быть. Судьба.

— А вот если балерина на улице поскользнется и...!

— Тьфу-тьфу... Надо аккуратно. Особенно зимой. Я недаром попросила на машине заехать за мной. Вот сегодня на репетиции неудачно упала, подвернула ногу. Лед не положила сразу, теперь думаю — зря. Болит.

— А вы еще и на каблуках ходите...

— А это я специально... Я давно еще заметила: если растянул ногу, наденешь просто удобную, мягкую обувь, без подъема — и болит еще сильнее. А когда на каблуках — стопа растягивается, и меньше чувствуешь боль. А зимой по улицам на каблуках я, конечно, не хожу одна.

— Догадываюсь... А правда, что балерины друг друга страшно ревнуют — к ролям, к славе, пакости всякие делают...

— Со мной пока такого не было и, надеюсь, не будет. Ходят, конечно, разные слухи о жестокости в балетном мире, и отчасти это правда. Существуют и ревность, и зависть. Кто-то считает, что его недооценивают, не признают его талант. Такие люди часто озлобляются... Конечно же, есть и конкуренция, но парадокс в том, что без нее в нашей профессии тоже не обойтись. Конкуренция необходима, это тебя подстегивает, чтобы ты не останавливался на достигнутом.

Версаль. Париж. Фурор! Генеральный директор Большого театра Анатолий Иксанов и Светлана Захарова на приеме в честь российского балета

— «Пара стройных ножек» — вот что привлекает в балете всякого мужчину, независимо от убеждений и образования...

— Может быть... Но в жизни я их обычно прячу. Наверное, потому, что на сцене ноги постоянно открыты, на репетициях... В жизни мне хочется спрятаться ото всех, наверное... Я вообще по улицам обычно в брюках хожу. Если нужно вечернее платье — тогда, конечно, надеваю. А так все время в брюках, их у меня много.

— ...Замечательную фразу я прочел недавно: «C изящной силой вскинутая за ухо нога. Невесомый прыжок, отчетливо фиксирующий в воздухе шпагат. Стальная надежность ввинчивающегося в планшет сцены вращения. Так танцует Светлана Захарова». Вот прочитаешь про «ногу за ухом» и думаешь: как же они там, бедные?...

— В целом никакого тут нет преувеличения. Это легко на самом деле... Вот иногда мы с мамой смотрим по телевизору фигурное катание, и я просто замираю от ужаса: у фигуристов ведь в отличие от нас вообще опоры никакой нет, один лед, а они и прыгают, и танцуют... Вот это для меня загадка.

— Балерины ведь суеверные очень. Вы тоже, наверное, перед выходом на сцену ритуалы всякие соблюдаете, да?

— У меня нет никаких примет. Раньше были, а сейчас нет. Чтобы мне ничего не подстроили... Знаете, я однажды просто договорилась с собой: у меня нет никаких примет. Аутотренинг такой. Мне так проще. Потому что еще в Мариинке перед спектаклем мне постоянно попадались уборщицы с пустыми ведрами...

— Это плохо?

— Не просто плохо! Это ужас! Для людей вообще, не только для балерин. Ну вот, значит, вышла в тот день, станцевала спектакль, был даже успех. Так, подумала я, пустые ведра меня не берут. Я только зря нервничала. Ну, думаю, наверное, на меня все действует наоборот... Потом опять иду на спектакль, навстречу — женщина с полным ведром...

—...Час от часу не легче...

—...Да. Страшнее только пустые ведра... Ну, думаю, все, мне сегодня крышка. И опять ничего! Вышла, станцевала, все получилось. И тогда я поняла, что у каждого... свои взаимоотношения с ЭТИМ. Кто-то только с правой ноги выходит на сцену, кто-то только с левой... Есть артисты, которые всегда идут на сцену одной и той же дорогой, не дай бог там какая-то декорация дорогу перегородит, это все, конец карьере! А декораций же много за кулисами! Очень неудобная примета. На «дорогу» я тоже себя проверяла. Специально иду на сцену всякий раз разными дорогами, сама себя испытываю. Ерунда все это, к тому же как-то не по-христиански. Человек сам себе создает проблемы.

В Париже Светлану навестил выдающийся балетмейстер Ролан Пети

— Даже очень удачливые люди боятся потерять удачу...

— Да. Ну и что? Сегодня есть успех, завтра — нет. Возможно, завтра вообще ничего не получится. Это с каждым может случиться.

— А вот зрительный зал — это какое животное?

— Всегда разное. Но не животное, а такое... атмосферное явление. В Париже во время последних гастролей Большого, когда я танцевала премьеру балета «Дочь фараона», был невероятный успех... Мы вышли на поклон, Пьер Лакотт, постановщик, тоже вышел с нами, зал безумствовал... Опустили занавес, зал продолжает скандировать. Занавес снова начали поднимать, и вдруг он застрял. На метр от земли. В зале... У них там просто извержение вулкана, все нас ждут, а мы стоим. Зрители поняли, что сломался занавес. Лакотт начал меня и моего партнера, Диму Белоголовцева, вот так вот выталкивать, чтобы мы пролезли под занавесом и вышли на поклон. А я вижу, что человек, который поднимает и опускает занавес, все время чего-то там нажимает на пульте... И мне вдруг стало страшно: что, если я под занавес полезу, а его в это время опустят прямо на меня. Он очень тяжелый. Тонны весит. Благодаря Лакотту мы все-таки оказались на сцене. И вот тогда я поняла, что такое «энергия зала». Это, как ветер, тебя обтекает, ты чувствуешь этот напор просто физически... Когда за тобой занавес открыт, энергия зала как бы растекается, а тут она вся — прямо на тебя. Мне казалось, что я сейчас от нее просто упаду!

 

«Иду на сцену, навстречу — женщина с полным ведром. Ужас! Страшнее только пустые ведра»



— Барабанщик на рок-концерте может палочки в зал забросить. Балерине нечего бросать, кроме своих пуант...

— ...Только их не бросают в зал, конечно. Обычно после спектакля поклонники просят пуанты, в которых я выступаю, и хранят их с моим автографом. Кстати, за спектакль одна пара у меня железно уходит — протирается пятачок, на котором стоишь, там же материал тонкий... Каждый день новая пара.

— Вспоминаете подружек из училища? У них семьи, наверное, дети уже.

— У каждого свое счастье. Кто-то танцует, кто-то бросил балет, замуж вышел и сидит с детьми. Просто такая профессия — либо семья, либо балет, часто надо выбирать... Это как спорт. Только в спорте важно, чтобы физическая форма была, а здесь еще — эмоции нужны. Все время улыбаться. Или плакать... Надо, чтобы здесь (показывает), в сердце, светилось...

— Мало кто способен понять такой образ жизни?

— Почему? Вокруг меня, например, только те, которые понимают... Других нет.

— А злость нужна балерине?

— Бывает, на репетициях иногда устанешь... Совершенно ничего не хочется. И думаешь: может, сегодня только так, слегка позаниматься... В таких случаях мне мой педагог говорит: «Света, ты устала, может быть, сегодня вообще не будешь репетировать? Иди домой, завтра придешь...» Тогда меня берет злость, думаешь: ну, как я могла, сегодня вот пропущу, а завтра еще хуже будет, еще труднее, да как у меня мысль такая могла появиться. Другие пашут, а я... В общем, это такая здоровая злость, полезная. А так я незлой человек.

— Профессия всегда оставляет отпечаток на человеке. Извините, пожалуйста, но вот балерины иногда очень смешно ходят...

— Слушайте, но ведь в жизни они ТАК не ходят!.. Знаете, когда я иду по улице, в толпе, всегда сразу определяю: вот мальчик или девочка учится в хореографическом училище. И по походке, и по осанке, конечно же, но это даже не главное... У них просто особое выражение лица какое-то... Другое. И именно из-за этого и я, да и многие другие, думаю, в конечном итоге выбрали балет. Когда я только еще приехала поступать в хореографическое училище, то сомневалась, как-то даже не очень хотела, а мама мне сказала: Света, ну просто попробуй... Моя мама разбирается в балете — она сама когда-то хотела быть балериной, но ее родители не рискнули отпустить в другой город... А у меня мама очень современная, мы с ней вообще, как подруги... Она беспокоится, конечно, за меня, но она совсем нестрогая... Ну вот. Пришли мы поступать в училище, и когда я увидела, как дети там все красиво ходят, все в таких красивых костюмчиках, у всех шеи лебединые, и еще они не проходили мимо нас, а просто проплывали, пролетали... Ну специально еще, конечно, перед посетителями... Но все равно меня все это очень привлекло. И я вдруг сказала: «Я тоже хочу стать балериной...»

Андрей АРХАНГЕЛЬСКИЙ

В материале использованы фотографии: ФОТО ПРЕДОСТАВЛЕНО ПРЕСС-СЛУЖБОЙ БОЛЬШОГО ТЕАТРА,АНДРЕЯ БРОННИКОВА, ЮРИЯ ФЕКЛИСТОВА
При подготовке использованы: СТИЛЬ Марии ПУШКОВОЙ, МЕЙКАП Романа ИСАИЧЕВА, ПРИЧЕСКА Альбины ТРОЦЕНКОВОЙ

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...