ИЗ ЭПОХИ ПЕСНИ НЕ ВЫКИНЕШЬ

Михаил Швыдкой наряду с общекультурной революцией затеял еще и узкошлягерную

ИЗ ЭПОХИ ПЕСНИ НЕ ВЫКИНЕШЬ

Михаил Швыдкой, ненавидящий слово «хит-парад», представит стране то, что обозначает это слово. С 8 февраля на канале «Россия» будет выходить программа «Песни ХХ века». Причем зрителям ненавязчиво напомнят и о событиях того века, которые почему-то запоминаются хуже текстов и мелодий шлягеров.

Создатели передачи хотят, чтобы страна услышала как минимум 3 тысячи песен, как максимум — 8 тысяч. Корреспондент «Огонька» уже прослушала 18 песен, побывав на записи нескольких программ.

«Песни ХХ века» снимает продюсерский центр «Игра-ТВ», известный по передачам «Культурная революция» и «Что? Где? Когда?». Вообще-то у программы трое ведущих: помимо Швыдкого, это сидящий за инструментом Левон Оганезов и актриса Театра сатиры Светлана Антонова, прежде не работавшая на телевидении.

То, что они затеяли, на телевидении уже было. Только теперь старые песни о главном обрели новую форму. И петь будут, видимо, не только о главном, но и о второстепенном — иначе где набрать 8 тысяч?

В культурном центре «Меридиан», в котором проходили съемки, зал на 1500 мест был битком. На сцене народу сидело не намного меньше: композиторы, поэты, писатели, телеведущие, политики, актеры... Одна программа представляла шесть шлягеров прошлого века, которые пели современные исполнители. В шестерку наряду с отечественными произведениями входили и зарубежные. После каждой песни исполнители, авторы и гости рассказывали истории, с нею связанные. В конце песню-победителя называл один из зрителей в зале, чье место определял лототрон.

В первых программах Валерий Сюткин спел «Черного кота», ансамбль «Самоцветы» — «Увезу тебя я в тундру», Максим Леонидов — «Темную ночь», Лолита — «Давай закурим», группа «Сливки» — «Куда уходит детство», Хор Турецкого — «Подмосковные вечера», Юлия Началова — хит из кинофильма «Титаник»...

По ходу программы Михаил Швыдкой и Левон Оганезов объясняли своей молодой соведущей, что это было за время для страны, когда появилась та или иная песня: Советский Союз вывел на орбиту первую в мире космическую станцию, Твардовский получил разрешение на публикацию «Архипелага ГУЛАГ», отменили судимость за прогул, ввели рыбный день... Это будет полезно и тем юным зрителям программы, которые уже не знают, что происходило: то ли на орбиту вывели Твардовского, то ли ввели «Архипелаг ГУЛАГ», то ли отменили судимость за прогул рыбного дня.

Причем история страны рассматривалась уже под другим углом. Так, представляя песню «Увезу тебя я в тундру», Михаил Швыдкой заметил: «Она написана в 1971 году. В тундре запахло нефтью. Комсомольцы решили создать ряд песен».

Если бы на записи этой программы присутствовала депутат Госдумы от фракции КПРФ Елена Драпеко, она, конечно, вступилась бы за бескорыстных комсомольцев. Но Драпеко участвовала в записи второй по счету передачи. Поэтому лишь там могла внести коррективы в искаженную ведущими историю страны:

— 1976 год для меня — это БАМ! А 1922-й — это год создания Советского Союза.

Свою оценку историческому периоду давали и другие гости. Автор слов прозвучавшего со сцены «Черного кота» Михаил Танич вспоминал:

— В это время министром культуры являлась Фурцева. При Фурцевой все было запрещено. Это при министре культуры Швыдком все разрешено.

— Ну не все, — встрял Швыдкой.

— Не перебивайте, — сурово сказал Танич. — Я этот текст три дня учил.

При министре культуры Швыдком на сцене разрешалось тонко намекать. Он сам это и сделал: Михаил Ефимович заметил, что создатели песни «Подмосковные вечера» очень непрозорливо дали ей это название. Вначале песня называлась «Ленинградские вечера».

Министр культуры был самой высокопоставленной персоной из тех, что появлялись на сцене. Но только до того момента, пока не вышла группа «Премьер-министр». Она исполнила песню Нейла Седаки «Синий иней», английское название которой переводилось как «Билет в один конец». Левон Оганезов объяснил, почему это название было для нас неприемлемым: «Тогда как раз эмигранты потянулись на Запад».

В передаче запели даже те, кто прежде этого не делал. Поэт Юрий Энтин взял микрофон, чтобы исполнить свою песню «Крылатые качели». «Я не знаю, в какой тональности вы поете?» — произнес Левон Оганезов. На что Энтин ответил: «А я не знаю, что такое тональность».

Неожиданные заявления делали в ходе программы певцы и композиторы. Олег Газманов рассказал, как была создана песня «Морячка»:

— Я три года ходил в море. Частое употребление морепродуктов и отсутствие женщин породили эту песню.

Никита Богословский, говоря о «Подмосковных вечерах», заметил:

— Это моя любимая песня за весь период советской власти. Если бы ее не написал мой друг Вася Соловьев-Седой, ее написал бы я.

О программе «Песни ХХ века» начали спорить еще до ее выхода в эфир.

— Идея великолепная, — сказал «Огоньку» один из гостей, телеведущий Глеб Скороходов. — Единственное, что может вызвать неприятие части слушателей, — современные трактовки песен. Если из лирической песни «Подмосковные вечера» делается современная мелодия, которая требует подтанцовки, исчезает ее суть. Долгая жизнь тех песен объясняется великолепным первым прочтением. «Темная ночь» навсегда осталась бернесовской, «Давай закурим» связана с Шульженко. Эти песни должны сохраниться в том виде, в каком были рождены.

Еще больше возражений вызвала система определения песни-победителя. Результат зависел от вкусов единственного зрителя, выбранного лототроном. На одной из программ девушка-студентка назвала песню не лирических поэтов и композиторов, а танцующего и прыгающего (чтобы не портить удовольствие от просмотра передачи, не буду говорить, какие песни соревновались). В кулуарах заметили, что это, как с выборами в Госдуму: народ голосует так, и ничего с этим не сделаешь.

— В результате этого выбора мы имеем те шлягеры, которые заслуживаем, — сказал «Огоньку» телеведущий Артем Варгафтик. — А песни, не признанные лучшими, видимо, для нас слишком хороши.

Но все тем не менее отмечали, что программа «Песни ХХ века» очень нужная.

— Ничего так не определяет время, как песни этого самого времени, — заметил один из гостей передачи актер и режиссер Борис Львович. — Иногда, когда я хочу уточнить возраст человека, с которым разговариваю, напеваю ему несколько песен и смотрю на реакцию. И по его реакции на ту или иную песню я понимаю, сколько ему лет. В этой программе взрослые и молодняк собираются и ощупью находят общие песни.

У Михаила Швыдкого были сомнения, надо ли ему вести эту передачу:

— Я все-таки министр. Уверен, что меня будут терзать после этой программы, рвать на куски, говорить: «Ну вообще уже». Мы очень высокомерны к массовой культуре. Что неправильно. В этих песнях истории не меньше, чем в произведениях высокого искусства.

Швыдкой прав. Более того, мне кажется, вообще самое важное, что может сделать министр культуры, — показать стране, бездумно дрыгающейся под безвкусные хиты, хорошие умные песни. Или мне это музыка навеяла?

Юлия ЛАРИНА

В материале использованы фотографии: Натальи НЕЧАЕВОЙ

 

Швыдкой: — Мы сидели в ресторане ЦДЛ с Левоном Саркисовичем на дне рождения Владимира Спивакова. И Лева говорит. Говори, Лева, что ты сказал.

Оганезов: — Есть одна идея: концерт, звучит песня, на экране — первый ее исполнитель, потом эту же песню поет современный исполнитель. Дальше благодаря...

Швыдкой: — Подожди, еще мы выпивали.

Оганезов: — А Михаил Ефимович никогда не слушает одним ухом. Он слушает одним ухом и одним полушарием. Минут через десять он говорит: «Неплохая идея». Прошел год. Дальше рассказывай ты, Андрей.

Козлов: — Михаил Ефимович мне говорит: предлагаю сделать такую передачу, чтобы пели старые песни. От Швыдкого просто так не отвяжешься. Говорит, приезжайте ко мне домой. Посмотрите, как живу.

Швыдкой: — ...мол.

Козлов: — Приехали.

Оганезов: — Живет он средне.

Козлов: — Сели обсуждать. Говорю, надо это сделать конкурсом. Потом решили, что должен быть не только конкурс песен. Нужны еще истории про эти песни.

Швыдкой: — Летом я уже понимал: мы обязательно должны сделать эту программу.

Оганезов: — У меня, слава богу, и без нее было занятие.

Швыдкой: — А у нас не было!

Козлов: — Швыдкой же — большой зануда. Он не давал покоя руководству канала «Россия».

Швыдкой: — Понятно, я бывший руководитель канала, министр культуры. Чтобы отвязаться, они говорили: конечно, в целом мы не возражаем, но дайте заявочку...

Козлов: — Надо отдать должное Антону Златопольскому. Он сказал: никаких камерных передач. Концерт должен быть только в большом зале. Потом возникла идея: нужна соведущая. И Швыдкой стал оценивающе смотреть на всех женщин.

Швыдкой: — У нас был простой мужской разговор. Мы решили, что девушка должна быть высокой и худой. Выше нас с Левой на голову.

Оганезов: — Выше меня быть нетрудно.

Швыдкой: — Мы начали искать среди манекенщиц. Я замучил Юдашкина.

Козлов: — В это время жене Швыдкого звонили и говорили, что ее муж ищет моделей. Устроил кастинг.

Швыдкой: — Мы даже нашли одну модель, очень стильную барышню. Но, увы...

Оганезов: — Плохо говорила по-русски.

Швыдкой: — И тут я увиделся с Ширвиндтом. Мы с ним близкие друзья. Говорю: «Шура, у меня проблема в жизни. Мне нужна длинная девушка».

Ширвиндт сказал: «У меня есть. Только она очень приличная».

Я ему: «Шура, нам с Левой она нужна для программы». Ширвиндт: «Знаем мы вас! У меня есть ученица Светлана Антонова, она работает в Театре сатиры». И я приехал в театр знакомиться со Светой. Она произвела хорошее впечатление. Света — из другого поколения. С трудом выговаривает «крайком КПСС».

Козлов: — Вся эта история длилась года полтора.

Швыдкой: — В итоге теперь мы записываем четыре программы. Я вообще министром работаю. А по выходным, когда все — на лыжи или в спортзал, я веду программы.


Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...