«Гвоздь» Российской недели высокой моды — французский кутюрье Эмманюэль Унгаро. Перед отъездом в Россию он рассказал нам о своей новой коллекции
— Месье Унгаро, есть ли такой предмет в гардеробе женщины, который вам не нравится?
— Мобильные телефоны. Это ведь тоже сегодня стало частью туалета. Аппараты внедряются в наш быт. Сейчас их модно носить под цвет глаз, ногтей и туфель... Но ладно, если бы это была «молчаливая» деталь. Это какой-то ужас! Нет ни минуты покоя — повсюду несутся звонки во всех публичных местах, во время обеда в ресторане, на концертах, в театре!
— Все экономят время...
— Это не экономия, а невоспитанность...
— Вы редкий кутюрье, у которого есть семья и ребенок...
— Рождение моей дочери Козимы — равносильно чуду. Я плакал при ее рождении. Подумать только: я мог прожить всю жизнь и не испытать чувства отцовства. В продолжении 50 лет я был холостяком, а затем встретился с Лаурой, и моя жизнь конкретно изменилась. Моя жена флорентийская герцогиня. Говорят, что дамы из тех мест обладают особыми чарами. Я не верил, а оказалось — правда: и я не устоял перед чарами Лауры.
— Какой вы отец?
— Я обязан быть строгим. Все вокруг исполняют любое пожелание Козимы и относятся, как к инфанте. Я единственный, способный сказать слово «нет». Конечно же, это дается мне тоже нелегко. Но я родился в бедной семье, где было шестеро детей. В шесть лет я помогал своему отцу-портному. Моей первой игрушкой была швейная машинка. Я строчил на ней и был очень горд, когда отец хвалил меня. Я, знаете ли, много времени провел дома. У меня была начальная стадия туберкулеза, приходилось подолгу лежать в постели, читать много книжек... Мое детство прошло в Экс-ан-Провансе, и самое большое наслаждение до сих пор — ходить на местные базары и выслушивать советы продавцов, как и что готовить и хранить, сколько добавлять пряностей...
— .. А потом есть спагетти?
— А как же? Какой итальянец без пасты? И запивать хорошим вином. Я сам выбираю вино, и если оно мне нравится, то закупаю несколько ящиков каждого урожая. Через несколько лет открываем и наслаждаемся вкусом. Сам я в винах не разбираюсь, но у меня есть хороший знакомый винодел. Я всегда езжу выбирать с ним.
— Почему любимый цвет Унгаро — цвет фуксии?
— Мечты любой маленькой девочки окрашены в розовый цвет, а у женщин этот цвет становится более насыщенным.
— Помните свою первую коллекцию?
— Еще бы! Она проходила в Доме моды на авеню Монтень. Как раз впервые за сто пятьдесят лет существования там проходил капитальный ремонт. У нас еще лежала кирпичная кладка, которую я решил прикрыть ширмой перед дефиле. У меня был один знакомый архитектор из Ниццы, он помогал мне в том первом показе... В пять часов утра помощники укладывали настил на пол. Я заканчивал платье, когда услышал дебаты между архитектором и рабочими, которые привезли землю во внутренний сад. Архитектор просил их приехать позже, а рабочие протестовали. Кончилось тем, что они высыпали землю перед входом и уехали, а мы остались перед целой горой земли и стояли в молчании. Я сказал: «Это конец». Но все присутствующие взяли лопаты и стали убирать землю. В 11 часов показ моей коллекции начался.
— Это случилось в шестидесятые?.. Весь Париж, кажется, тогда состоял из художников...
— Да, мои самые любимые годы. Я как раз приехал в Париж и поселился на Монпарнасе. Очень модно было ходить в кафе «Селект» на бульваре Монпарнас. Там собиралась богема, тогда еще можно было поесть за два с половиной франка... Мы проводили долгие вечера при свечах, беседовали. Все одевались на блошином рынке, потому что денег не было. Жак Керчач сегодня возглавляет Музей изящных искусств, а тогда был начинающим художником. Тогда все что-то начинали, и я тоже.
— Талант должен голодать?
— Когда нет денег, остается лишь одно — работа. Я работал по 18 часов в сутки, каждый день в течение года без выходных и каникул. Многие годы снимал маленькую студию. Носил одни и те же вещи годами и купил свою первую машину «Мини», когда мне исполнилось 40 лет. Но это мне совершенно не мешало... Мне нравилось работать. Сегодня каждый живет в своей скорлупе, а для созидания нужно общение. В свое время мы все говорили, предлагали, обменивались идеями. Сегодня такого нет в мире моды. Все трясутся за свои идеи, кичатся своим кругом... А мы этого не боялись. Когда я приехал в Америку, то Джеки Кеннеди меня представила Оскару де ля Ренте и всем американским дизайнерам, я узнал Билла Влэсса, а тот в свою очередь познакомил меня со своими друзьями. И мы стали общаться...
— Сейчас многие говорят, что мода, как четкое понятие, себя исчерпало...
— Это правда. Современная мода есть лишь повторение пройденного. Мы копируем от сороковых до восьмидесятых годов, лишь модернизируя и совершенствуя фасоны. Женщины хотят нравиться. И в большей степени — мужчинам. Без сомнения, даму украшает многое: ум, красота, талант, кокетливый взгляд, походка. Но тем не менее важно уметь носить одежду: не просто надевать наряд, а сливаться с ним. Ведь платье — это род жилища, в котором вы обитаете вместе со своими мыслями, устремлениями, желаниями.
— И вам удается это объяснить клиенткам?
— Стилист всегда должен угадывать желание женщины. Поэтому я ничего не обязан объяснять, мои платья говорят сами за себя. А женщина всегда и безоговорочно отметит платье, в котором она понравилась своему любимому. И в этом вся тайна. В каждом произведении должны присутствовать чувства.
Татьяна ПИНСКАЯ,
Париж