На открытие подаренной им городу галереи Павел Михайлович Третьяков не пришел. Главный меценат страны, по уверениям многих искусствоведов, плохо разбирался в живописи
Династии
КТО ХУДОЖНИКА КОРМИТ...
ПУГОВКА К ПУГОВКЕ
Скорее всего, Елисей Мартынович был в семье третьим ребенком. За что и получил характерное в начале XVIII века прозвище Третьяк. Но в Москву в 1774 году семидесятилетний малоярославский купец Елисей с женой Василисой и сыновьями Захаркой и Осипом приехал уже как Третьяков.
Торговля пуговицами была делом хоть и мелким, но довольно прибыльным. Конкуренция в «пуговошном ряду» была довольно острой, но старый Елисей все сдюжил и передал сыну уже вполне сформировавшуюся фирму. Работы в фирме, а проще говоря в лавке, было много, а служащих ровно одна семья, состоявшая из купца Захара Елисеевича Третьякова, его жены Авдотьи Васильевны и их детей, старшим и самым смышленым из которых был родившийся в первый год XIX века сын Миша.
Он-то и перенял бразды правления семейной фирмой, когда в возрасте пятнадцати лет после смерти отца стал старшим мужчиной в семье. Дело отцовское он продолжал справно, прикупил еще четыре лавки, а в возрасте тридцати лет женился. И весьма выгодно, взяв в жены дочку богатого коммерсанта, эксклюзивного поставщика в Англию русского сала Данилы Борисова, восемнадцатилетнюю красавицу и умницу Александру. Которая и родила ему 27 декабря 1832 года первенца, нареченного Павлом. Второй сын, Сергей, тоже не заставил себя долго ждать. А всего за восемнадцать лет семейной жизни Александра Даниловна принесла мужу двенадцать детей. Главными помощниками в семейном деле были, безусловно, сыновья Сергей и Павел. Университетов они не кончали, зато с детства постигали азы купеческого бизнеса: убирались в лавке, выносили помои, подменяли приказчиков, помогали в ведении счетов. И вовсю уже с малолетства тянулись к прекрасному. Сергей в основном тяготел к литературе, а Павел каждую лишнюю копейку тратил на покупку развеселых лубочных картинок, которыми торговали рядом с лавкой на Никольском рынке.
Сорока девяти лет от роду Михаил Захарович оставил наш бренный мир, наказав жене в завещании «ведать всеми делами <...> а сыновей Павла и Сергея до совершеннолетия (25 лет) воспитывать, не отстранять от торговли и от своего сословия <...> и прилично образовывать».
Вскоре подошло время выдавать замуж старшую из сестер — 17-летнюю Елизавету Михайловну. А поскольку своего жилья у молодых не было, то братьям Павлу и Сергею пришлось задуматься о расширении жилплощади. Новым родовым гнездом Третьяковых стал просторный дом в Толмачах (Лаврушинский переулок), которому в истории культуры России суждено было сыграть немалую роль.
НА СМЕНЕ ЦИВИЛИЗАЦИЙ
Знаете ли вы, что такое была Россия в середине XIX века? Нет, вы не знаете, что такое была Россия в середине XIX века. Еще недавно презираемый аристократией, ненавидимый крестьянством и мещанами купеческий род неожиданно почувствовал свою силу. «Купец идет!» — кричали ежедневные газеты. И купец шел, твердой поступью отмеряя российские просторы и подчиняя их своему карману.
В стране зарождался новый класс хозяев. И этим новым хозяевам для того, чтобы закрепиться в истории, срочно требовалась новая культура. Одной из составных частей этой культуры являлась живопись. Собирательство картин у российской элиты было всегда в моде. Только картины эти были в основном зарубежного производства. Как нет в своем Отечестве пророков, так и художников на Руси до середины XIX ве-ка практически не было. Отсутствие спроса губило предложение.
В середине столетия по миру пронесся настоящий бум российского собирательства. Получившие возможность выезжать за границу купцы скупали оптом и в розницу картины голландцев, фламандцев и итальянцев. В 1853 году купил первые свои картины и Павел Третьяков. Правда, это были не совсем картины, это были одиннадцать литографических листов, сделанных с творений великих итальянцев, и куплены они были у того же торговца, у которого до того Павел покупал лубки.
В том же 1853 году в Санкт-Петербурге министр почт, тайный советник, дворянин в -дцатом поколении Федор Прянишников впервые в России открыл частную галерею. Павел Михайлович в галерее побывал и остался ею недоволен. Сюжет в картинах зачастую отсутствовал, однако у галереи Прянишникова перед коллекцией Третьякова было явное преимущество: картины были написаны настоящим маслом на настоящем холсте, это было хорошо видно даже из дальнего конца зала. И уже в 1854 году Третьяков купил 10 полотен старых голландских мастеров, писанных чистым маслом. Картины были повешены взамен старых литографий, однако особого фурора даже в среде московского купечества они не произвели. С этих пор Павел Михайлович твердо решил больше не обращать внимания на моду и покупать только то, на что «душа ляжет».
В 1856 году Павел Михайлович Третьяков купил две картины. Первую он приобрел у молодого художника Василия Худякова. Картину Худяков написал три года назад и совсем уже отчаялся ее продать. Полотно называлось «Стычка с финляндскими контрабандистами». Вот тут сюжет был налицо, тут он просто бил ключом. В принципе это было не что иное, как продолжение русской лубочной школы, только на более реалистичном уровне. Второй купленной Третьяковым картиной было «Искушение» Николая Шильдера. Тут лубочная тема прослеживалась еще более явно. На эти две картины можно было смотреть долго, разглядывать их, находя все новые и новые детали.
С этих полотен и началась знаменитая галерея, время их покупки считается официальной датой ее рождения. С этого времени Павел Третьяков стал покупать почти исключительно творения российских художников.
За дело собирательства Павел Михайлович взялся настолько рьяно, что уже к 1860 году в доме Третьяковых в Лаврушинском переулке было развешано почти что сто картин. Первые полтора-два года художники подшучивали над ним, обвиняли в безвкусице, в потворстве низким — батальным и бытовым — жанрам, но очень быстро поняли, что смеяться над человеком, оплачивающим их труд, по крайней мере неразумно. Уже к концу пятидесятых смех прекратился, уступив место молчаливому обожательству и полной покорности. Подружиться с меценатом в кругах живописцев считалось большой удачей, у своих друзей Третьяков зачастую покупал даже еще не написанные, находившиеся в стадии задумки картины. Будучи самым активным из московских покупателей живописи, Павел Михайлович превратился в человека, который мог диктовать свои вкусы.
Идея создания галереи получила первое зримое воплощение в «Завещательном письме», написанном
28-летним Павлом Михайловичем перед поездкой в Англию в 1860 году. «Для меня <...> не может быть лучшего желания, как положить начало общественного хранилища изящных искусств, приносящих многим пользу, всем удовольствие», — писал он.
ДЕНЕЖКА К ДЕНЕЖКЕ
К этому времени братья Третьяковы были уже не только богаты, но и вполне самостоятельны. Как и было положено по завещанию, к 1859 году Александра Даниловна полностью передала управление фирмой в руки Павла и Сергея. Больше в этом деле преуспел младший из братьев — Сергей. Он вообще был более напорист, чем скромный и стеснительный Павел. Он даже женился на девять лет раньше старшего брата.
Начало шестидесятых застало Третьяковых за активными делами. Старший с головой ушел в свою галерею, а младший — в дела фирмы и московского купечества. К этому времени он уже был потомственным почетным гражданином Москвы, старшиной и выборным московского купечества. А к 1866 году в Костроме заработало главное промышленное предприятие братьев Третьяковых, основа их будущего финансового могущества — «Товарищество Костромской Большой льняной мануфактуры».
КАРТИНКИ С ВЫСТАВКИ
Слава о Павле Третьякове как о великом знатоке российской живописи между тем росла. Его даже приняли в члены Петербургской академии художеств, сначала в почетные, а спустя несколько лет и в действительные. Коллекция росла, и даже жена Павла Михайловича, Вера Николаевна, урожденная Мамонтова, не могла этому никак помешать. Крайне непритязательный в быту, Павел тратил на картины неимоверные суммы. При этом всех домашних держал «в черном теле». В своем письме дочери Александре он так объяснял свою скупость: «Нехорошая вещь деньги, вызывающая ненормальные отношения. Для родителей обязательно дать детям воспитание и образование и вовсе не обязательно обеспечение... Моя идея была с самых юных лет наживать для того, чтобы нажитое от общества вернулось также обществу (народу) в каких-либо полезных учреждениях; мысль эта не покидала меня всю жизнь...»
При всем том авторитете, которым Третьяков пользовался среди живописцев, особенно у «передвижников» (на их первой выставке Павел Михайлович был единственным покупателем), общественное мнение все еще отказывалось признать его художественный вкус. А между тем, если бы не он, мы бы сейчас не знали таких фамилий, как Серов или Левитан. Или Верещагин. С последним Павел Михайлович возился больше всего.
В 1874 году Третьяков впервые увидел туркестанскую серию этого художника и тут же ее купил. Серия была большая, вешать дома ее было негде, и Павел Михайлович попытался подарить ее Московскому училищу живописи, ваяния и зодчества. Однако совет училища от сомнительного подарка отказался, сославшись на отсутствие помещения для размещения картин. Тогда он подарил ее Московскому обществу любителей художеств. Любители долго упирались, но не выдержали напора мецената и приняли дар. Несколько лет картины пролежали на складе, пока возмущенный даритель не потребовал вернуть их ему обратно на том основании, что полотна «не выставляются». Общество с легким сердцем пошло навстречу Павлу Михайловичу и без всяких препирательств вернуло ему все полсотни картин почти в полной сохранности, разве что немного отсыревшими.
Значимость фамилии Третьяковых все росла. И в первую очередь за счет стараний младшего брата. К концу 70-х его, коммерции советника (к концу жизни он получил статского), даже выбрали московским городским главой. По словам Павла Михайловича, младший брат был его «вшестеро богаче». Он был во всем быстрее, чем старший, и даже умер на шесть лет раньше него, в 1892 году. К тому времени официальная частная «галерея братьев Павла и Сергея Третьяковых», располагавшаяся в их доме в Толмачах (Лаврушинский переулок), функционировала уже четыре года. В галерею пускали бесплатно всех людей без различия чина и состояния.
В том же 1892 году, вскоре после смерти брата, Павел Михайлович придумал весьма оригинальный способ, как можно продолжить собирать коллекцию, не нанося ущерба собственному карману. В августе он предложил городу принять галерею вместе с картинами от него в дар, и уже через год купец стал директором Московской городской художественной галереи П.М. и С.М. Третьяковых. Отныне Павел Михайлович получил возможность покупать картины за счет городского бюджета, чем и пользовался вплоть до 27 декабря 1898 года, когда он умер от обострения язвы желудка. Последними его словами были: «Берегите галерею».
ШПИОНСКИЕ СТРАСТИ
Во главе семейной фирмы встал внук Сергея Михайловича Сергей Николаевич. При нем Костромская мануфактура добилась неслыханных высот. Здесь выпускалось столько льняной ткани, сколько делала вся Западная Европа. В конце XIX века здесь впервые в России было налажено производство холстов для живописи. Сергей Третьяков сдружился с семьей Рябушинских, искавших новые объекты для вложения своих миллионов, и стал директором крупнейшей в мире льняной корпорации РАЛО. 25 сентября 1917 года он вошел в состав Временного правительства в качестве председателя Главного экономического комитета.
В каком качестве и был арестован большевиками. После освобождения в феврале 18-го входил в киевское правительство Милюкова, в омское правительство Колчака. После поражения уехал в Париж, где участвовал в огромном количестве эмигрантских организаций. А в период гитлеровской оккупации был раскрыт немцами как агент ОГПУ, арестован в августе 1942-го и спустя год расстрелян.
Разочаровавшийся в Белом движении, Сергей Николаевич начал свое сотрудничество с советской разведкой еще в 1929 году. В особняке Третьякова, на первом этаже которого располагался РОВС (Российский общевоинский союз), сотрудники ОГПУ установили подслушивающую аппаратуру. Кроме того, Сергей Николаевич лично принимал участие в похищении в 1937 году руководителя РОВС генерала Миллера.
P.S.
В благодарность за подарок Павлу Третьякову было предложено дворянство, которое он с гордостью отверг, заявив: «Я купцом родился, купцом и помирать буду». А вот почетное московское гражданство принял. Правда, почти на сорок лет позже младшего брата.
Валерий ЧУМАКОВ
Редакция благодарит Музей истории отечественного предпринимательства за помощь в подготовке материала.
На фотографиях:
- ПАВЕЛ МИХАЙЛОВИЧ ТРЕТЬЯКОВ С СУПРУГОЙ ВЕРОЙ НИКОЛАЕВНОЙ (В ДЕВИЧЕСТВЕ МАМОНТОВОЙ)
- ДОМ ТРЕТЬЯКОВЫХ НА КУЗНЕЦКОМ МОСТУ, 1910 ГОД. АРХИТЕКТОР А.С. КАМИНСКИЙ
- ДОМ ТРЕТЬЯКОВЫХ В ТОЛМАЧАХ (ЛАВРУШИНСКИЙ ПЕРЕУЛОК) ДО ЕГО ПЕРЕСТРОЙКИ ВАСНЕЦОВЫМ
- ТРЕТЬЯКОВСКИЙ ПРОЕЗД В КИТАЙ-ГОРОДЕ, 1880 ГОД. АРХИТЕКТОР А.С. КАМИНСКИЙ
- ТРЕТЬЯКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ. ПЕРВАЯ ЭКСПОЗИЦИЯ В ЛАВРУШИНСКОМ ПЕРЕУЛКЕ
- ГОВОРИЛИ, ЧТО МЕЦЕНАТ ПРИЕЗЖАЕТ В МАСТЕРСКИЕ НА ФАЭТОНЕ И ПОКУПАЕТ СРАЗУ ПО НЕСКОЛЬКУ КАРТИН, ПРИЧЕМ ТЕ, НА КОТОРЫЕ НИКТО РАНЬШЕ НЕ ОБРАЩАЛ ВНИМАНИЯ
- СЕРГЕЙ МИХАЙЛОВИЧ ТРЕТЬЯКОВ, 1882 ГОД
- КОНТОРА Т-ВА «П. И С. БР. ТРЕТЬЯКОВЫ И В. КОНШИН»
- МОГИЛА ТРЕТЬЯКОВЫХ НА НОВОДЕВИЧЬЕМ КЛАДБИЩЕ
- В материале использованы фотографии: из архива Михаила ЗОЛОТАРЕВА