Коротко


Подробно

ВЛАДИМИР ПУТИН ОТ ПЕРВОГО ЛИЦА

ПРЕДИСЛОВИЕ


ВЛАДИМИР ПУТИН ОТ ПЕРВОГО ЛИЦА


Фото 1

Мы разговаривали с Владимиром Путиным шесть раз. По нескольку часов. И он, и мы были терпеливы и терпимы. Он — когда мы задавали неудобные вопросы или попросту лезли в душу. Мы — когда он опаздывал или просил выключить диктофон: «это очень личное».

Мы пришли к нему, по сути, с тем же вопросом, который задала в январе на форуме в Давосе американская журналистка Труди Рубин: «Кто он, господин Путин?» Мы разговаривали с Путиным о жизни. Главным образом о его жизни. Разговаривали, как это и бывает в России, не на кухне, правда, но все же за накрытым столом. Иногда он приезжал вымотанный, с усталыми глазами, но ни разу не прервал разговора. Случалось, раздумывая над ответом на какой-то вопрос, Путин держал долгую паузу, но потом все же отвечал.

Мы попытались разыскать друзей Путина, людей, которые хорошо его знают, или тех, кто сыграл важную роль в его судьбе. И, наконец, мы заехали на дачу премьер-министра, где живет сейчас женское большинство семьи: жена Людмила, две дочки — Маша и Катя — и пудель с намеком на болонку Тоська.

Мы ничего от себя не прибавили, в книге нет ни одной авторской строчки, только наши вопросы. И если они наводили Путина или его близких на какие-то воспоминания или размышления, то мы старались не перебивать. Поэтому формат книги получился несколько необычным — она состоит из интервью и монологов.

Наталия ГЕВОРКЯН,
Наталья ТИМАКОВА,
Андрей КОЛЕСНИКОВ



Про родню отца я знаю больше, чем про мамину. Дед родился в Петербурге и работал поваром. Самая простая семья была: ну что, повар и повар. Но, видно, хорошо готовил, потому что после Первой мировой войны его пригласили на работу в подмосковные Горки, где жили Ленин и вся семья Ульяновых. Когда Ленин умер, деда перевели на одну из дач Сталина, и он там долго работал.


— Его не репрессировали?

— Почему-то не репрессировали. Ведь мало из тех, кто все время был при Сталине, уцелели. Дед уцелел. И Сталина, между прочим, тоже пережил и в конце жизни, уже на пенсии, жил и готовил в Доме отдыха Московского горкома партии в Ильинском.

Отец родился в Санкт-Петербурге в 1911 году. Когда началась Первая мировая война, в Питере жить стало трудно, голодно, и вся семья уехала в деревню Поминово в Тверской области, на родину моей бабушки. Дом, где они жили, стоит, кстати, до сих пор, родственники ездят туда отдыхать. Там же, в Поминове, отец познакомился с моей мамой. Они поженились, когда им было по 17 лет.

— Что, появился повод?

— Почему обязательно повод? Главный повод — любовь. Да и в армию ему было скоро. Может, хотели каких-то гарантий друг от друга... Не знаю.


Фото 2Фото 1

В 1932 году родители приехали в Питер. Жили в пригороде, в Петергофе. Мама пошла работать на какой-то завод, а отца почти сразу забрали в армию, и он служил на подводном флоте. Вернулся, и у них с интервалом в год родились два мальчика. Один из них через несколько месяцев умер.

— Когда началась война, отец, видимо, сразу ушел на фронт? Подводник, недавно отслужил...

— Да, ушел на фронт, добровольцем.

— А мама?

— Мама категорически не захотела уезжать, осталась дома, в Петергофе. Когда там стало совсем тяжко, ее забрал в Питер мой дядя, морской офицер, он служил в штабе флота, а штаб располагался в Смольном. Брат приехал и вывез ее с ребенком под обстрелами и бомбежками.

— Куда же их вывезли из блокадного Петергофа? В блокадный Ленинград?

— А куда же еще? Мама рассказывала, что в Ленинграде для детей организовывали что-то вроде детских домов. Им пытались сохранить жизнь. В таком детском доме второй мальчик заболел дифтеритом и тоже умер.

— Как она сама выжила?

— Ей помогал брат. Он подкармливал ее своим пайком. Был момент, когда брата куда-то на время перевели, и она оказалась на грани смерти. Это не преувеличение: мама от голода потеряла сознание, думали — она умерла, и ее даже положили вместе с покойниками. Хорошо, что мама вовремя очнулась и застонала. Чудом, в общем, осталась жива. Всю блокаду она провела в Ленинграде. Ее вывезли, когда опасность уже миновала.

— А где был ваш отец?

— Отец в это время воевал. Его определили в так называемый истребительный батальон НКВД. Эти батальоны занимались диверсиями в тылу немецких войск. Отец, собственно говоря, принял участие в одной такой операции. В их группе было 28 человек. Их выбросили под Кингисеппом, они огляделись по сторонам, устроились в лесу и даже успели взорвать состав с боеприпасами. Но потом кончились продукты. Они вышли на местных жителей, эстонцев, те принесли им еды, а потом сдали их немцам.

Шансов выжить почти не было. Немцы обложили их со всех сторон, и только некоторым, в том числе и отцу, удалось вырваться. Началось преследование. Остатки отряда уходили к линии фронта. По дороге потеряли еще несколько человек и решили рассеяться. Отец с головой спрятался в болоте и дышал через тростниковую трубочку, пока собаки, с которыми их искали, не проскочили мимо. Так и спасся. Из 28 человек к своим тогда вышли четверо.

— Он нашел свою жену? Они встретились?

— Да нет, не успел. Его тут же направили в действующую армию. Он оказался опять в сложнейшем месте, на так называемом Невском пятачке. Это на левом берегу Невы, если стоять спиной к Ладожскому озеру. Немецкие войска тогда захватили там все, кроме этого маленького плацдарма. И наши держали его всю блокаду в расчете на то, что, когда начнется прорыв, Невский пятачок сыграет свою роль. А немцы все время пытались взять его. Было сброшено какое-то фантастическое число бомб на каждый квадратный метр, даже по меркам той войны. Это была чудовищная мясорубка. Правда, плацдарм в конце концов сыграл свою роль.

— Вам не кажется, что за этот клочок земли заплатили слишком большую цену?

— Я думаю, что на войне всегда бывает много ошибок. Это неизбежно. Но если ты воюешь и думаешь о том, что вокруг тебя все ошибаются, никогда не победишь. Нужно прагматично к этому относиться. И надо думать о победе. Они тогда думали о победе.

Отца тяжело ранили на этом пятачке. Ему и еще одному бойцу дали задание взять «языка». Они подползли к блиндажу и только приготовились ждать, как оттуда неожиданно вышел немец. Растерялся и он, и они. Немец пришел в себя раньше. Достал гранату, запустил в них и спокойно пошел дальше. Жизнь, она такая простая штука на самом деле.

Немец, наверное, был уверен, что убил их. Но отец выжил, правда, ему осколками переколотило ноги. Наши его вытащили оттуда через несколько часов.

Фото 4

— На передовую?

— Совершенно верно. Ближайший госпиталь был в городе, а чтобы туда попасть, надо было тащить его через всю Неву.

Все понимали, что это было бы самоубийством, потому что там был пристрелян каждый сантиметр. Ни один командир приказа доставить его в госпиталь, конечно, не отдал бы. А добровольцев как-то не нашлось. Отец к этому времени столько крови уже потерял, что было ясно: вот-вот помрет, если его так оставить.

Тут на него случайно и наткнулся один боец, его бывший сосед по дому. Он все понял, без лишних слов взвалил отца на себя и потащил по льду Невы на ту сторону. Они были идеальной мишенью и все-таки уцелели. Сосед дотащил отца до госпиталя, попрощался и вернулся на передовую. Сказал только, что они больше не увидятся. Он, видимо, не надеялся выжить на этом пятачке и думал, что у отца тоже маловато шансов.

— Ошибся?

— Слава Богу, ошибся. Отец выкарабкался. В госпитале он провел несколько месяцев. Там его нашла мама. Она приходила к нему каждый день. А что значит приходила? Она сама-то была полуживая. Отец увидел, в каком она состоянии, и потихоньку от медсестер начал отдавать ей свою еду.

Правда, маму с отцом быстро засекли за этим занятием. Врачи обратили внимание на то, что он теряет сознание от голода. Когда выяснили причину, сделали им внушение, даже перестали маму к отцу пускать на какое-то время. А в результате оба выжили. Только отец после этого ранения так всю жизнь и хромал.

— А сосед?

— И сосед выжил! После блокады он уехал куда-то в другой город. Они с отцом случайно встретились в Ленинграде через 20 лет! Представляете?!


«ЭТО БЫЛ ПРЕДЕЛ МЕЧТАНИЙ»

Фото 5

После войны моего отца демобилизовали, и он пошел работать мастером на Вагоностроительный завод имени Егорова. В каждом вагоне метро есть табличка, на которой написано, что этот вагон, номер такой-то, изготовлен на Вагоностроительном заводе имени Егорова.

Ему сразу от завода дали комнату в коммуналке, в обычном питерском доме, в Басковом переулке, это в центре. Двор-колодец, пятый этаж без лифта.

До войны у родителей было полдома в Петергофе. Они очень гордились тем уровнем жизни, которого тогда достигли. Хотя что это был за уровень! Но им казалось, что это чуть ли не предел мечтаний.

 

учительница:

— Ужасное парадное у них было. Квартира коммунальная. Без всяких удобств. Ни горячей воды, ни ванной. Туалет страшенный, врезался как-то прямо в лестничную площадку. Холоднющий, жуткий. Лестница с металлическими перилами. Ходить по ней было опасно, вся в щербинах.

Журнал "Огонёк" от 19.03.2000, стр. 7
Комментировать

Наглядно

валютный прогноз

Социальные сети

обсуждение