Коротко

Новости

Подробно

ИЗ ПЕРЕПИСКИ КЕНЖЕЕВА С ЛЕВИНЫМ

БАХЫТ КЕНЖЕЕВ — АЛЕКСАНДРУ ЛЕВИНУ:

Журнал "Огонёк" от , стр. 11

 Выбранные места из электронной переписки русско-казахско-канадского поэта Бахыта КЕНЖЕЕВА с московским поэтом, бардом и автором нескольких компьютерных учебников Александром ЛЕВИНЫМ по вопросу о проникновении в современный русский язык всяких иностранных слов, к порче или же, насупротив того, к вящему процветанию оного всенепременно приводящих



БАХЫТ КЕНЖЕЕВ — АЛЕКСАНДРУ ЛЕВИНУ:

Фото 1

— Между прочим, вы зачем говорите «браузер» или «броузер»? Ребята, делавшие документацию к Internet Explorer, удачно придумали — обозреватель. Не надо поддаваться на провокации Клина Блинтона! Еще вспомнил — уже лет пять собираюсь написать вдумчивую статью про атаку Брайтон-Бича на родную русскую речь. Но лень. Если вас интересует, мы могли бы сделать ее вдвоем. Подумайте!


АЛЕКСАНДР ЛЕВИН — БАХЫТУ КЕНЖЕЕВУ:

— Я не считаю удачным переводом слово «обозреватель». Как выразился один автор компьютерных книг для начинающих, «хорошо еще, что не обогреватель». Есть, я считаю, более удачные словечки вроде слова «бродилка». Впрочем, Microsoft и труд все перетрут.


БАХЫТ КЕНЖЕЕВ — АЛЕКСАНДРУ ЛЕВИНУ:

— А начать писать статью можно хоть завтра. Моя идея тривиальна. Хотелось бы поговорить о том, как на уровне языка отражается жлобский характер новой России. Любовь-ненависть к Западу, а точнее, к Америке. Другого Запада у нас не знают и знать не хотят, притом что и об Америке представления не имеют. Комплекс неполноценности и комплекс превосходства. И как грабит себя наш российский народ всякий раз, когда произносит слово «лэптоп» или «лобстер». Зачин за вами. У вас язык-то получше подвешен, не закостенел еще.


АЛЕКСАНДР ЛЕВИН — БАХЫТУ КЕНЖЕЕВУ:

— Поглядел на часы и понял: зачина пока не будет. Надо мне бежать на работу: среда и четверг — мои присутственные дни. Зачните-ка вы сами, а? А мы уж подхватим своим подвешенным.


БАХЫТ КЕНЖЕЕВ — АЛЕКСАНДРУ ЛЕВИНУ:

Фото 2

— За работу, товарищи, черт бы вас подрал! А то я сопьюсь на фиг!!!

Вот вам идея: новые слова в языке делятся на три категории. Первые — преходящий мусор. Вторые — обогащают язык. Третьи — обедняют.

А вот и название: «Проиграла ли Россия Брайтон-Бичу?»


АЛЕКСАНДР ЛЕВИН — БАХЫТУ КЕНЖЕЕВУ:

— Я не лингвист, и склад ума имею не научный, а околонаучный — дилетантский. Так что суждения мои будут необыкновенно глубокого свойства.

Всегда существует поколенческий или профессиональный сленг. Который со временем либо весь уходит, либо оставляет что-то в «большом» языке. Никогда нельзя сказать, какое слово имеет шансы прижиться, а какое нет. Слова для называния предметов и понятий, которых просто не существовало в русском языке, имеют наибольшие шансы. Ну куда нам деться от «лизинга» или «дефолта», как и от «кредита», «эмиссии», «тайм-шера»? Можно, конечно, по примеру братьев украинцев вводить в административном порядке «самопер» вместо «автомобиля», да никому этого не хочется. Я, честно говоря, беды в займе слов не вижу. Русский язык постоянно пополнялся иноязычными словами. И что? Для языка это благо, богатство. Главное, что все эти слова не могут подчинить себе логику языка. Напротив, они начинают жить в русском языке по его законам. Чуждые созвучия обламываются, обсасываются, как леденцы, по форме русских ртов. «Виндоуз» или даже «винды» вместо «уидоуз». «Памперсы» вместо «памперы», «баксы» вместо «баки». Слово «баки» говорили поначалу интеллигентные люди, знавшие откуда ноги растут.

Остальным все равно, откуда ноги растут, а «баксы» звучит лучше. Держать деньги в «баках» никому не хочется, вот в «баксах» — другое дело. И держат — от 20 до 100 млрд., по разным оценкам.

Понятия, для обозначения которых в языке уже есть слова, тоже не сильно теряют от появления синонимов. Чем больше синонимов, тем богаче язык оттенками. Да и вообще, синонимов нет на свете, это выдумка ученых мужей и жен. НИКАКИЕ ДВА СЛОВА НЕ РАВНЫ ДРУГ ДРУГУ.

В Советском Союзе секса не было, в России он есть. И появилось хорошо звучащее существительное для обозначения того, что ранее приходилось называть или высокопарно соитием, или грубо, или жеманно и литературно — любовью. Чаще это был вообще глагол. А ныне у нас есть вполне нейтральное существительное «секс». Вот только «вагина» и «пенис» пока не прижились. Зато произошла полная секуляризация отвратительной «менструации» в утонченные и драматичные «критические дни».

Очень эффективно заимствуются междометия. «Ш-шит», «вау» и «упс» вошли в разговорную речь наряду с отечественным «блином». Я заметил, что и сам употребляю два последние выражения. Потому что «блин» можно сказать и при дамах (почти при любых) — а «упс» просто добавляет к обычному «оп» (когда, извините, долбанешься башкой о твердое) вполне закономерное длинное «с». То есть произношу или «у-ппсссссс», или «у-ббббббблин» в зависимости от того, насколько сильно приложился.

А что же нас обедняет, Бахыт? «Браузер»? Или «броузер»?


БАХЫТ КЕНЖЕЕВ — АЛЕКСАНДРУ ЛЕВИНУ:

Фото 3

— Эк вы расписались, Сашенька! Я думал, мы будем обмениваться благопристойными репликами, давая, можно сказать, собеседнику возможность возразить, и так ad infinitum. А вы, можно сказать, охватили всю тему, и теперь я, болезный, должен разбегаться мыслию по древу, пытаясь объять необъятное...

А поговорить все равно полезно.

Зачем вообще нужен язык? Почему лингвисты так огорчаются, когда очередной язык малой народности переходит в категорию мертвых? (Есть языки, на которых говорит во всем мире по одному человеку — и когда он отправляется в лучший мир, с ним и язык туда же...) Житейской пользы от него, разумеется, никакой. Такие соображения, вероятно, двигали изобретателями эсперанто и воляпюка. В чем же польза? Да просто в том, что он есть, как есть какая-нибудь экзотическая бабочка. И если бабочка — пример могущества Творца, один из его ликов, то и язык — выражение того, что мы, человечество, все-таки богаче и лучше, чем иной раз представляемся...

Почему бы французам не упростить свое правописание? Да потому, что все эти как бы бессмысленные диакритические значки над гласными указывают на происхождение слова. Тем самым помогая языку (а он, по-моему, штука живая) осознать свое место во всемирной лингвистической семье. Были и у нас попытки изменить орфографию. Реформа 1917 года, конечно, немало послужила разрыву России с ее собственной историей. Помните, как Блок настаивал на том, чтобы книги его издавали только по старой орфографии? Связь времен — вещь невыразимо важная и хрупкая. Но движение времен неостановимо. Невозможно остановить и движение языка — однако стоит иной раз задуматься, а не воздействуют ли на него факторы, без которых можно было бы обойтись? Нельзя ли все-таки несколько ограничить изменение ядра этого языка?

Это чрезвычайно трудно. В Квебеке есть Лингвистическая комиссия по французскому языку, наделенная широкими полномочиями вплоть до запрета на употребление английского в общественных местах и в деловых документах. Например, рекламные щиты в Квебеке могут снабжаться надписями только по-французски. Официально регулируется и употребление некоторых слов и выражений, перекочевавших во французский язык из английского. А ведь мы говорим о ситуации более или менее равновесной, без резких потрясений...

Позволю себе отвлечься. Лет пять назад в Москве во всех ларьках продавались — на выбор — кока-кола и пепси-кола плюс еще десяток разновидностей американской газировки. А квас исчез, казалось, навсегда. Помню интервью с деловыми людьми, которые, скорбя, уверяли, что квас производить нерентабельно, что народ его не хочет и конкурировать с привозным он не может. Время показало их неправоту. Народ, поначалу ринувшийся на импортный продукт, теперь пьет в основном российские пиво, квас и курит российские (пускай и изготовленные заокеанскими владельцами, но снабженные маркой на русском языке) сигареты.

Как знать, может быть, и с языком нашим произошло то же самое? Власть над общественным сознанием в России захватили бойкие и не слишком культурные ребята. В изголодавшуюся по информации страну вдруг лавиной хлынула эта самая информация. Вместе с новыми понятиями, которые спешно надо было переводить на русский, не заботясь о цельности языка. При этом новые понятия, как «кока-кола», обладали невыразимой привлекательностью. Они означали разрыв со старым, советским. Заодно из купели нередко выплескивался и ребенок... Кроме того, тихой сапой в живой язык стала проникать иная система ценностей — возможно, на лингвистическом уровне отражавшая изменение общественного сознания...

Самым богатым языком мира традиционно считается английский. Самой богатой страной мира считаются Соединенные Штаты. Уж не знаю, в каких подвалах ЦРУ сидят некие потайные лингвисты, НО АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК ПОЧТИ НИЧЕГО В ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ НЕ ЗАИМСТВУЕТ ИЗ ДРУГИХ ЯЗЫКОВ. Вместо этого появляются новые слова. Возьмем тот же «браузер», то есть программу для блуждания по Интернету. Не было такого слова в Америке! Появилось. При этом у него есть четкая связь с глаголом «browse» — бродить, разглядывая нечто, глазеть. Вот почему слово «обозреватель» мне куда милее, чем ваш «маузер».

По-английски много больше возможностей образовать существительное от глагола с помощью суффикса «er». Поэтому слово user звучит совершенно нормально. Чудовищное же слово «пользователь», являющее собою кальку с него, по логике русского языка означает, вообще говоря, врача. От старого глагола «пользовать».

Когда автор программки пишет, что ее можно использовать «с превьем или без превья» (от английского preview), то, вполне ценя его остроумие, я все-таки предпочел бы видеть там слово «просмотр». Не так режет ухо — хотя, конечно, «превье» больше доказывает продвинутость автора...

Еще смешнее слышать или читать про «ресторан «Макдональдс». По-английски restaurant означает любое заведение общепита, где подают горячее. В том числе закусочную (каковой, без всякого сомнения, является и «Макдональдс»). По-русски «ресторан» означает, грубо говоря, недешевое заведение с белыми скатертями. Такого рода заимствования, Сашенька, русский язык ОБЕДНЯЮТ, поскольку вытесняют другие слова.

Иными словами, важно отделять агнцев от козлищ, дорогой Саша. Даже в случае ваших примеров «эмиссия» означает всего лишь выпуск, а «лизинг» (слово, по-моему, не очень даже и приличное) — аренду (в отличие от проката).


АЛЕКСАНДР ЛЕВИН — БАХЫТУ КЕНЖЕЕВУ:

Фото 4

— Своим рассуждением о квасе и колах, вы подтверждаете мою точку зрения на временность некоторых сленговых словообразований. Мода проходит, новая сфера деятельности становится привычной и широкой, и ненужные языку слова уходят.

Новые слова, как азербайджанцы на рынке, занимают пустующие ниши. Но если потом окажется, что и русские (слова, слова!) в достаточном количестве готовы инициативно, а не по найму работать на собственных рынках, то они потеснят иностранцев. Официальное регулирование языка, описанное вами в квебекском варианте, ничего, кроме сдержанного отвращения, у меня не вызывает. Это цензура, какими бы целями ее деятельность ни прикрывалась. Возможно, я еще слишком хорошо помню омерзительную советскую цензуру. Которая тоже чем-то вполне пристойным прикрывалась. И переношу этот привкус крови на вполне вегетарьянскую Канаду...

Возможно, мы тоже еще дозреем до указов президента с запретом употреблять слово «браузер» в официальных «инструкциях пользователя». Под страхом принудительных работ сроком на 15 суток.

Со словом user дело и впрямь плохо. Нет хорошего перевода, ну нету, Бахыт! Даже полностью заимствованный «юзер» лучше неуклюжей кальки «пользователь». Но что вы предлагаете? Называть его иногда владельцем, иногда клиентом, иногда абонентом? Нельзя. Одному понятию должно соответствовать одно слово. Ведь приемы работы на компьютере не меняются, где бы человек ни пользовался компьютером — дома (владелец) или на службе (клиент? абонент?). «Абонент», кстати, тоже вполне уродливое слово, немногим лучше «абстинента» — такое же синюшное и с дрожащими руками.

Кому понравится вместо «лизинг» говорить «аренда с правом выкупа»? В официальной бумаге, возможно, так и пишут, но это канцелярщина, латынь. Да и двусмысленность слова «лизинг» очень даже кстати. Наши люди любят двусмысленные шуточки, особенно с неприличными коннотациями (я правильно употребил это мудреное слово?).

Так что не вижу я порчи русского языка от английского, хоть убейте. Разве что «Вы», «Вам», «Вас», «Ваши» — кальки с английских правил деловой переписки, пролезающие в русскую. Причем не деловую, а самую обыденную. Вот они вызывают у меня чувство протеста. Но гораздо сильнее портят, обедняют, унижают язык реклама и попса голимая. Они делают то же, что делал ранее советский официоз. Навязывают языку свои корявые тупые штампы. Долбят мозги незаконными, нелегальными способами — принудительным многократным повторением. Вот главная беда, вот главная опасность. Впрочем, есть такая неортодоксальная точка зрения, что русский язык слишком богат нюансами, слишком свободен и неорганизован, что, в свою очередь, ведет к излишней свободе и неорганизованности мышления людей, этим языком оперирующих, а там и к неорганизованности, неуправляемости, принципиальной аморфности общества, из таких людей состоящего. Как неоднократно говорил великий Борис Парамонов: «Широк русский человек со всеми его почесываниями. Я бы сузил». Вот через попсу голимую, сериал тупой-тупой, роман глупой-глупой и происходит сужение русского человека, его приведение в семью европейских народов.

А вы на милых компьютерщиков или финансовых дельцов с их дефолтами ополчились.


БАХЫТ КЕНЖЕЕВ — АЛЕКСАНДРУ ЛЕВИНУ:

— Что-то у меня бессонница, а ведь времени-то уже полшестого утра... А я сидел и все стишок сочинял — почему-то про Финляндию начала прошлого века... К чему бы это?

И еще просьбица невеликая. Не затруднит ли вас, дорогой А. Левин, писать как бы несколько полегкомысленней и побезответственней? Веселей будет, ей-ей. А от вас и я бы заразился.

Душевно обнимаю. Б.


СНОВА БАХЫТ КЕНЖЕЕВ -АЛЕКСАНДРУ ЛЕВИНУ:

— Кстати, напомню о судьбе таких замечательных слов, как «голкипер», «авион» и «автомобиль». Прекрасно обходимся «вратарем», «самолетом» и «машиной».

Вы пишете, что нельзя человеку быть одновременно абонентом, клиентом и владельцем? Ну, давайте представим: милиция в рупор кричит: «Пользователь «Жигулей» вишневых номер 2248 РУ! Сверните на обочину!»

Ведь милиционер не знает, кто за рулем! Может, владелец, а может, нанятый шофер, а может, его приятель, а может, вообще угонщик. По вашей логике, их всех следует объединить одним словом?

Так что, коли не видите вы порчи русского языка от английского — я очень даже вижу. Жадно хватая всякие кальки и дурные переводы, мы себя ведем, как страна третьего мира, свое поспешно выбрасывая/забывая, чужое заглатывая.

Тут я вам притчу расскажу. Купил я в ларьке за небольшую денежку диск такой. Назывался «История мира». Ну-с, название корявое (по-русски надо бы «Всемирная история»), но это меня почему-то не насторожило. Установил. Музыка такая играет приятная. Нажимаешь на разные кнопочки на экране, и тут же выскакивает из этой самой всемирной истории какой-нибудь эпизод. Нажал случайно — выскочил Александр Великий. Кто такой, думаю. Неужто я столь невежествен? Смотрю биографию — хм. Оказывается, это Александр Македонский имеется в виду (Великим он по-английски называется — как, скажем, и Петр Первый). Ладно. Решил посмотреть библейские времена. Нажал на кнопочку. Вылезает рассказик про Моисея — который Храм построил. Чертежик храма в разрезе приведен. В углу загадочный предмет. Под ним надпись — «Арка Ковинанта». Это, милый Саша, ковчег Завета имелся в виду. Надо ли рассказывать вам, как я поступил с этим диском? Да пусть мои дети лучше не знают, что такое процессор, чем учатся истории по этому замечательному пособию!!!

Есть по-английски такое слово prudential. Буквально означает «благоразумный, осторожный». Есть выражение PRUDENTIAL REQUIREMENTS, которое переводится как ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НОРМАТИВЫ. Требования к банкам, касающиеся соотношения между вкладами и займами, величиной собственного капитала и прочим. Кому-то перевод «экономические нормативы» показался слишком советским по духу и недостаточно попсовым. Хорошо, допустим. Но вполне прилично звучало бы «надзорные требования» или «правила ограничения риска». Но и это, видимо, недостаточно попсово! И вот в Киргизии или Азербайджане «экономические нормативы» остались, а в России появился в ЦБ Департамент пруденциального регулирования! Вместо банковского надзора. Графиня с изменившимся лицом бежит пруду... А вы говорите — не вредит русскому английский...


АЛЕКСАНДР ЛЕВИН — БАХЫТУ КЕНЖЕЕВУ:

— Что-то не выходит у меня полегкомысленнее. Что-то не получается побезответственнее. Язык — больная тема, так что выходит горячо и сбивчиво. С претензией на то, что хоть что-то понимаешь.

Безответственность наша с вами в том, что мы говорим, как дилетанты, не разделяя стилей речи. Не приводя цифр и статистики. Опираясь лишь на свои ощущения. Впрочем, кому и ощущать состояние родного языка, как не питомцам праздным того-сего и пятого-десятого?..

Вы говорите, слово «автомобиль» не употребляется? Еще как употребляется, хотя с более официозным оттенком. Вообще, именно официоз — будь то советское начальство, российское или новорусское — наиболее склонен насаждать и поддерживать косноязычие в любых его формах. ДЛЯ НАШИХ НАЧАЛЬНИКОВ ЭТО РОДОВАЯ ЧЕРТА (КРОМЕ РЯШКИ УПИТАННОЙ), ПО КОТОРОЙ ОНИ ДРУГ ДРУГА УЗНАЮТ. Отсюда и «Департамент пруденциального регулирования».

Есть еще аспект, позволяющий жить «автомобилю». Он мужского рода, а «машина» — женского. Поскольку часть автолюбителей считает свою машину девочкой, а остальные — мужиком, постольку и «автомобиль» никогда полностью не умрет. Как и «машина». А вот гаишнику в отношении сидящего за рулем — кто бы тот ни был — владелец, нанятый шофер, его приятель или вообще угонщик, придется пользоваться лишь одним словом. Именно одним, любезнейший Бахыт-джан! Гаишник, а точнее говоря, ги-бэ-дэ-дэшник кричит в рупор дословно так: «Водитель белых «Жигулей» номер Ф 224 МК, остановитесь!» Есть слово, обобщающее и автолюбителя, и шофера грузовика, и таксиста, — «водитель». Драйвер, если угодно.

А вот «Макдональдс» — всегда с мягким знаком. Твердого «л» в быту слыхать не доводилось.

Думаю,
везде,
где продаются бигмаки,
люди
осведомлены
об этом мягком знаке!

(Вот и у меня стихи вышли.)

Ваша поучительная история про неудачный компакт очень характерна. Книгоиздатели — люди часто случайные. А тут еще бывшая училка английского, знающая наш великий и могучий на уровне шестого класса средней школы, а тот, чужой, — на уровне пятого, делает за сто баксов замечательный перевод. А если и есть редактор, то это тоже бывшая училка (русского языка) или жена главного редактора издательства.

Есть слоган, который роднит этих людей с попсой. «Пипл хавает!!!» Хавает попсу, хавает рекламу, хавает нашу «малтимудию». Хавает — и ладно.

Я усматриваю угрозу здоровью языка не на уровне слова, а на уровне фразы. По наблюдениям Михал Палыча Нилина, есть немалая категория граждан, которых раздражает, выводит из себя языковая точность. Не книжная точность в построении фразы — с деепричастными оборотами, которых в живой речи быть не может, — а просто точность. Люди привыкли к фразе неряшливой, приблизительной, к случайным словам. Типа: «Ты меня понял?»

По моим ощущениям, категория эта растет. К урожденным глухими добавляются люди, слуховой канал которых забит попсой и рекламой, дурными переводами американских фильмов. На мой взгляд, все это вещи гораздо более серьезные и опасные, чем появление на свет божий Департамента пруденциального регулирования (да его, может, закроют при очередной реорганизации!), утверждение термина «консалтинг» в сознании или блюда «макчикен» в рационе россиян.


БАХЫТ КЕНЖЕЕВ — АЛЕКСАНДРУ ЛЕВИНУ:

Фото 5

— Ощущения — они же чувства — иной раз куда полезнее статистики.

Много лет вел я непримиримую войну с Брайтон-Бичем. То, что случилось с русским языком переселенцев за океан, весьма удачно пародирует происходящее сейчас в России. Известна подслушанная реплика продавщицы в Брайтон-Биче, которая спрашивает покупателя колбасы: «Вам писиком или послайсать?» То есть кусочком или нарезать? — от английских слов piece и slice. Это, конечно, скорее всего, анекдот в стиле Довлатова. Но вот реальная фраза одной моей знакомой: «У меня сегодня ланч с моим лойером».

— Эй, — говорю, — а на обед со своим адвокатом или, на худой конец, с юрисконсультом слабо сходить?

— Нет, — отвечала она, подумав. — На обед с адвокатом я могла бы сходить в Москве. А здесь и ланч не обед, и лойер не адвокат, здесь все совсем другое...

Так что обитатели Брайтона (метафизического, разумеется) покупают себе паунд колбасы, берут в рент машину и двухбедрумную квартирку, вместо мусора выносят из нее гарбидж, ездят на авто по хайвею, а когда съезжают с шоссе, берут экзит, платят государству таксы, в ресторане едят сифуд, в том числе лобстера, ипотечную ссуду в банке обзывают мортгиджем, сокрушаясь, что за него надо платить непомерный интерес, детки их посещают хайскул, а отдыхать они ездют во Флориду (с ударением на первом слоге).

Все новое оказалось катастрофически непохожим на старое.

Можно было бы напрячь историческую память, вспомнить читанные в детстве романы из заграничной жизни, сообразить-таки, что есть такой «фунт» вместо «паунда» и «омар» вместо «лобстера», но лень. А у многих еще и проблема в том, что никаких романов из заграничной жизни сроду не читано.

И то сказать! Мусор ведь состоял из газеты «Правда», селедочных костей, картофельных очисток. То, что состоит из глянцевых коробочек, банановых шкурок и пустых бутылок из-под водки «Смирнофф», даже как-то неудобно называть мусором. Это, разумеется, гарбидж.

Так вот, милый мой Саша, нечто похожее произошло и в нашем неЩастном отечестве. Комплексный обед за девяносто копеек, подававшийся некогда в московских ресторанах и столовых, остался в прошлом. И ели его совслужащие. Состоящий из тех же блюд бизнес-ланч (по-английски означающий ровно тот самый комплексный обед — ни больше ни меньше, без всякого оттенка снобизма) — о, это совсем другой коленкор! За комплексным обедом обсуждалось распределение профсоюзных путевок и выполнение плана, а за бизнес-ланчем говорят о продаже ста тысяч тонн мочевины, об офшорных зонах и погашении вэбовок.

Зачем же я размахиваю мечом и оралом? Да потому, что — заставь дурака Богу молиться, он и лоб расшибет. Западло мне слышать слово «масс-мидиа»! Не могу, в натуре, равнодушно внимать слову «имиджмейкер», который, являясь, по сути, пиарщиком, а иной раз и спичрайтером, занимается промоушеном, на досуге выискивая солюшены компьютерных игр!

Да, на уровне сленга «промоушн» уже проиграл слову «раскрутка». Против которого, сами понимаете, возражений у меня нет. А русское слово для компьютера — давайте придумаем или подождем, когда народ его придумает. Вам, поэту и компьютерщику, и карты в руки. Я не Шишков с его мокроступами, однако же компьютер в быту упорно именую вычислителем. И ничего! А то — юзер, блин! По жизни, в натуре!

Рекламная же мерзость и по-английски звучит так же топорно, как по-русски. Есть традиция американской рекламы — наглой, тупой, основанной на принципе: «Наш товар лучше всех, купи его немедленно!» А есть реклама европейская, основанная на чувстве юмора. Вот у европейцев и надо учиться!

Тут скажу нечто, к языку имеющее лишь косвенное отношение. А именно — мы, русские, прежде всего европейцы. Грех нам Америке подражать. Не наше это все, извините.


АЛЕКСАНДР ЛЕВИН — БАХЫТУ КЕНЖЕЕВУ:

— Про брайтонский воляпюк я слыхал, но ваши примеры очень забавны... Однако процесс этот неизбежен: брайтонцы обречены на ассимиляцию, но они ее не хотят. Отсюда и анекдотические местечковые формы. Аналогичные процессы идут, кстати, в Израиловке. Там говорят «газея» про газовую лампочку, «мазган» — про кондиционер, «пелефон» — про сотовый телефон. «Доедешь до тахана мерказит» — про автостанцию.

Я спросил у пахана: мерказит ли тахана?
Мне ответил паразит: ни хрена не мерказит!
(Тамошняя хохма на эту тему.)

Но, как сказал один юморист, «тут вам не здесь». На Брайтоне русский язык обречен на деградацию, а в России — на победу.

Выражение «комплексный обед» звучит отвратно, как столовские макароны с рыбой минтай в институтской ЗАГИБАЛОВКЕ. К тому же «комплексный» — строго говоря, тоже иностранное слово, только с чуть большей историей в Советском Союзе. Комплексная химизация, мелиорация и орошение земель. Да, правильно говорить что-то вроде «готовые обеды». И что, декретом введем? Или попросим квебекских товарищей издать нам постановление?

То же и с «супермаркетом». Он и универсам (а это что — русское слово?!) — это РАЗНЫЕ магазины. Вы можете себе представить, чтобы в универсаме вас не облаяли, когда вы попросите заменить баночку с салатом? На том основании, что у салата час назад кончился срок годности — 48 часов? Ну, напрягите фантазию! Слышите, что и как Она Вам Говорит? Вот именно.

А в супермаркете, не пикнув, меняют или, что уж вовсе удивительно, возвращают деньги. Это и должно называться иначе. МЫ ЭТОГО ХОТИМ!

Заимствованные слова очень часто дрейфуют в сторону от истинного своего перевода. Вспомните хоть «кабинет», бывший когда-то особым видом мебели, а ставший комнатой для работы.

Ваш любимый «Макдональдс» у нас всегда произносится с буквой «с», так же как и «баксы», а не «баки». Просто так звучит лучше! Кроме того, Макдональд — это фамилия такая шотландская, а «Макдональдс» — место, где едят. ТАК МЫ ИХ РАЗЛИЧАЕМ!

«Масс-медиа» (именно в такой транскрипции) — словцо, позволяющее объединить выражения «пресса» и «электронная пресса». Мода + принцип экономии. И чем же «СМИ» лучше? Аббревиатура как таковая уже ощущается как порождение советского новояза, как принадлежность бюрократии, а слово «СМИ» еще и звучит коряво. СМИ да не завирайся.

ЛЮБЫЕ ИНОЯЗЫЧНЫЕ СЛОВА ЯЗЫК НАШ ГЛОТАЕТ И ТОЛЬКО ОБЛИЗЫВАЕТСЯ. Их в русском языке, наверное, половина, а то и две трети. И от тюрков у нас слова, и от французов и немцев-голландцев, и от англичан-американцев, и от скандинавов, и от евреев, и от татаро-монголов, и от греков-латинян, и от каких-нибудь ариев (если были такие на самом деле). Ни одно хорошее слово у нас не заменится плохим иностранным надолго и без необходимости! Вон, у англичанов самый толстый словарь ихнего языка содержит что-то около 700 тыс. слов. А наши словарики раза в три меньше. Так что есть куда расти.

Наше же богатство именно оттенков, вторых-третьих гармоник, стилистических нюансов абсолютно на английский непереводимо! Да и, наверное, ни на какой иной. Кроме, может, самых близких вроде украинского. В русском: «мальчик», «мальчонка», «мальчишка», «мальчоночка», «мальчишечка», «мальчуган», «малец».

В английском «little boy» (подскажите, что еще?).

НАМ заимствовать слово легко. Бац! трах! бабах! — и «лизинг» с «киллером» и «ньюсмейкером» уже в русских словарях, все ими пользуются. А попробуйте-ка У НАС позаимствовать «мальчишечку» с «девахой» или «деревушку» с «городишком»!


БАХЫТ КЕНЖЕЕВ — АЛЕКСАНДРУ ЛЕВИНУ:

Фото 6

— Сашенька! А знаете, как по-русски «ньюсмейкер»? Знаменитость... Всего-то. Что и раздражает. Я еще найду, что добавить — но некие моменты истины мы, кажется, выяснили... Нарисованная вами оптимистическая картина переваривания всех этих «панталон, фраков и жилетов» (цитирую солнце р. п. А С. Пушкина) — лучезарна! Мне даже захотелось подбавить в нее более благозвучных обертонов, чем (уж соглашусь сквозь зубы) столь необходимы для русского языка «супермаркет» и «юзер».

Покопавшись в памяти, нашел один пример. Напиток «Чудо-ягода», который по всем законам американско-постсоветского взаимодействия должен бы называться коктейлем. Так по-английски. У нас он называется морсом, что вызывает у меня полный патриотический восторг.

Неплохо и слово «внедорожник» (хотя «вездеход» мне нравится больше). Да и некоторые виды предприятий называют у нас, слава те, Господи, товариществами. Чем худо? А ведь могли окрестить и «партнершипами», а? А теперь — почуяли ли вы удар ниже пояса? «Деваху» и «сельцо» ниоткуда не заимствуешь, а ведь как сочны, как ласкают слух! Свои собственные слова — как блюда национальной кухни. Может, заморское и интересно поначалу или для разнообразия, но в конечном итоге хочется своего... Вот в чем была моя главная идея. Черт с ними, с мокроступами. А все-таки «машинистка» милее звучит, чем «ремингтонистка». Обрусевший «патрончик» или «заправка» — милее, чем «картридж». «Встреча на высшем уровне», хоть и занимает три слова, как-то поприятнее, чем «саммит», да и «обаятельного руководителя» я предпочел бы «харизматическому лидеру». И даже рискуя показаться недостаточно крутым, «дело» предпочту «бизнесу», а «привлекательную» девушку — «сексапильной».

Язык разберется сам, разумеется. Но ежели все мы задумаемся над его судьбой — то нашим потомкам может достаться язык самую чуточку более благородный, самую чуточку менее обезьянский. Знаете, как гордятся японцы тем, что «электричество» на их языке называется не «электлисити», а «душа молнии»? Знаете, какими чудными словами мы обязаны Карамзину, который взял понятия из французской политесной жизни, для русского человека еще новые, и сделал с них отменные кальки? Все-таки есть смысл в том, чтобы говорить «влияние» вместо «инфлюэнцы», «впечатление» — вместо «импрессии», «негодование» — вместо «индигнации»... А вы говорите — «юзер»...

АЛЕКСАНДР ЛЕВИН — БАХЫТУ КЕНЖЕЕВУ:

— Да, карамзинские кальки хороши и чудесно вписались в язык. А вот несчастный и оплеванный нами «пользователь» — калька плоховатая, но тоже впишется. На самом деле смысл глагола «пользовать» как «лечить» уже, считай, утрачен. Среднему человеку вам придется объяснить, что оно значит. Иначе он решит, что врач каким-то извращенным образом использует пациента. Или на предмет блата и взятки — или на предмет сексуальных домогательств. Сик, как говорится, транзит.

Новые, низовые слова всегда принимаются в штыки образованной публикой. «Открытка» и «майка» казались интеллигентным людям в начале века словами пошлыми, неправильными, а вот поди ж ты... Вся нынешняя иностранщина — типичные низовые слова! Хоть и идут не от приказчика и работницы, а от неразборчивых журналюг, студентов-программеров или бизнесменов с «бизнесвуменами».

«Дело», конечно, хорошее слово. Но оно никак не может заменить «бизнес».

«Деловой человек» никак не заменит «бизнесмена». Ибо «бизнесмен» — это профессия, род занятия, а «деловой человек» — это уже комплимент.

Морс же мы пили и будем пить с нашим большим удовольствием. Никому не отдадим наш русский «морс», даже если вдруг окажется, что слово это французского или немецкого происхождения!

www.ggause.com,
Levin.Rinet.Ru

Комментарии
Профиль пользователя