«ПЕРЕКУР — ЭТО ЗВУЧИТ КЛАССНО!»

Джаз

Это уже второй визит маэстро в Россию — первый состоялся ровно десять лет тому назад. Причем на этот раз Брубек был представлен во всех своих ипостасях — как «чистый» джазмен (концерт в зале «Россия» 1 декабря) и как автор хоровой мессы «To Hope! A Celebration» (Большой зал Консерватории, 2 декабря — вместе с Российским национальным оркестром Михаила Плетнева и Хоровой капеллой им. Юрлова). «To Hope» — необычное и дерзкое сочинение, — говорит Сергей Марков, исполнительный директор РНО. — Наш оркестр рад возможности участвовать в его российской премьере».

* * *

«Холодная война» воздвигла в свое время почти непреодолимую стену между выдающимися джазменами США и их российскими поклонниками. Увидеть и услышать Армстронга, Каунта Бейси, Эллу Фицджералд, Майлса Дэвиса, Эрролла Гарнера, «Модерн джаз квартет» было недостижимой мечтой. Правда, в период хрущевской оттепели в СССР приезжал оркестр Бенни Гудмэна, потом были и другие, включая Дюка Эллингтона. Но в этом «культурном обмене» не было последовательности. Могли кого-то пригласить, а могли и не приглашать. Гастроли прерывались (как случилось в фантастической истории с приездом трио Оскара Питерсона в 1974 году). Любое политическое похолодание контакты в области искусства уменьшало, сворачивало, прекращало. После введения «ограниченного контингента» советских войск в Афганистан американское правительство прервало с СССР культурные связи. Правда, джазовые музыканты по-прежнему приезжали в Россию, выступая на территории посольства в Москве и консульства в Ленинграде, а также во Всесоюзном Доме композиторов. Но вскоре был сбит южнокорейский лайнер, и все опять застопорилось. Конец этой неестественной ситуации положила лишь перестройка. И символом наступивших перемен стал именно Дейв Брубек. Весной 1987 года он, вместе со своим квартетом, приехал в Россию.

Дейв родился в 1920 году, с четырехлетнего возраста играл на рояле, с девяти лет — на виолончели. А в 12 — 13 лет уже пробует свои силы в джазе, выступая вместе с небольшими танцевальными оркестрами. Сама атмосфера брубековских концертов была необычной — после горячей, экспрессивной музыки свинга и бопа с ее взрывчатой, нервной фразировкой и стремительными ритмами Брубек предлагал известное охлаждение и упорядочивание структур. Он привнес в джаз полифонию и другие элементы классического мышления.

Итак, после «перегретого», энергичного стиля 40-х Брубек предложил тяготеющий к камерности, прозрачности и классическим формам «прохладный» джаз (cool). Опознавательными знаками квартета становятся «неквадратные» размеры — на три, пять, семь, девять, десять четвертей в такте. «Знаковой» мелодией квартета становится написанная Полом Дезмондом пятидольная тема «Take five» («Принеся свою композицию, Пол спросил, как ее назвать. Я ответил: «Тейк файв!» — «Дейв, а что это значит?» С тех пор я тридцать лет и даю объяснения. Этот оборот имеет много значений, но я-то имел в виду «давай передохнем», «возьмем пятиминутку» — что-то вроде русского «перекура».).

Одним из первых Брубек принял участие в создании «сплавов» джаза и симфонической музыки, исполнив в 1959 году — вместе с оркестром Леонарда Бернстайна — произведение своего брата Говарда «Диалоги для джаз-ансамбля и симфонического оркестра». В 1961 году он написал балет «Джазовые пуанты» (позже как балеты будут поставлены некоторые композиции Брубека, известные по пластинкам, например, «Тайм-аут»). Месса «To Hope! A Celebration» была написана в 1980 году. «Я стремился написать прежде всего молитву, концентрируясь на фразах, стараясь раскрыть то, что таится за поверхностью, пытаясь выразить в музыке силу и могущество слова, обретенные им на протяжении веков. Исполнение мессы с Российским национальным оркестром — это мечта, которая стала явью. Я с восхищением наблюдал за его превращением в коллектив мирового уровня. Я и не мог подумать о лучшем способе сказать России «спасибо».

* * *

Итак, два разных концерта, два лика Дейва Брубека. Хотя квартет и все четверо его участников (сам Брубек, саксофонист Бобби Миллителло, ударник Рэнди Джонс, памятный по визиту 1987 года, и басист Джек Сикс, игравший с маэстро еще в команде образца 1968 года) время от времени выходят на первый план, исполняя пространные сольные импровизации. Оркестром дирижировал Рассел Глойд — постоянный спутник Брубека в его симфонических проектах. Музыка всюду выразительна и мелодична. Преобладают светлые, радостные тона, настроения ожидания и надежды. Давно я не встречал в современном произведении на духовную тему такой силы, ясности и глубины при внешней простоте рисунка, незамысловатости гармоний и традиционности формы.

Итак, сравним старого Брубека (с пластинок) с Брубеком сегодняшним. Конечно, остались мощный свинг, фразировка, владение педалью, удивительная «оркестральность» клавиатуры — вот словно бы соло валторны, вот группа саксофонов, вот хор струнных. Но в целом звучание стало более строгим, «классичным».

В своей энциклопедии джаза Л.Фезер пишет о чрезвычайной сложности музыки Брубека. Но в том, что играет маэстро сегодня, никаких сложностей как раз нет. Поздний Брубек обрел античную ясность духа. Вместо живописца «бурь эпохи» мы увидели мудрого лирика, о котором можно сказать: «Для него все познаваемое — музыкально!»

ПЛАСТИНКИ ГОДА

Каждая звукоиздательская фирма напрямую отражает вкусы владельца. Кто-то любит «металл», кто-то гонит «Любэ» и Шуфутинского. Андрей Гаврилов (42 года, выпускник МГИМО, десять лет в ТАССе, пять — в издательстве «Текст», известный филофонист и киноман) издает все, кроме попсы, — рок («Аквариум», «Крематорий»), авторскую песню (Высоцкий, Галич, Ким), классику (Бах, Равель, Моцарт в исполнении М.Юдиной), «ретро» (П.Лещенко), авангард (Губайдулина — Артемов — Суслин), джаз (см. ниже), старинные русские песнопения (хор Валаамского монастыря)... Такой широты жанрового спектра нет сегодня ни у кого, за исключением, возможно, старушки «Мелодии».
Итак, «Солид-рекордз» фирма скорее нетипичная, гурманская. Теоретически она в нынешней ситуации должна была бы быстро разориться, однако точность замысла Гаврилова в верном выборе «ниши»: он работает на небольшую, но уже достаточно стабилизированную группу покупателей, на бывший советский средний класс.

ГАЙВОРОНСКИЙ — ВОЛКОВ:
«Путешествия Янки-Дудля».
Труба Гайворонского и бас Волкова — вот такое «алогичное» сочетание. Труба — высокий регистр, контрабас — глубокие низы. «Высокий» и «Низкий». Две маски, два амплуа цирковых комиков — Пата и Паташона. В этом контрасте — изначальная трагикомическая ситуация. Гайворонский всегда играет с сурдиной, любит глиссандирующие «подъезды» к звуку, игру с полуприжатыми клапанами, всхлипывания и причмокивания, щелчки и подсвистывания. Получается полупение-полуречь, то торжественная, то невнятно-сбивчивая, род скороговорки... Вздохи, вскрики, бормотание, мольба... Владимир Волков играет и пиццикато, и смычком, а часто просто поглаживает свой гулко резонирующий контрабас, шлепает по нему рукой или стучит смычком, словно по барабану. При этом он еще и притаптывает, насвистывает, напевает (все это входит у него в любимую дуэтом атмосферу «улицы», «народного праздника»)...

ВЛАДИМИР ЧЕКАСИН:
«Болеро-2»
Чекасин записал свой проект в 1992 году. Вместе с ним три музыканта — саксофонист Витас Лабутис, ударник Владимир Тарасов и клавишник из Одессы Юрий Кузнецов. Подзаголовок диска: «провинциальная мелодрама с эмоциональным пережитком». То есть иными словами: группа Ганелина без Ганелина, или Лидер уехал, но дело его живет!

Итак — музыкальный театр. Псевдосвинг, пародийный «американский» джаз... И вновь сюрреалистский «театр» — сквозь застывший, «висячий» аккорд слышны сентиментальные наигрыши Кузнецова...

Интересно. Ловко. Неровно.

ИГОРЬ БРИЛЬ:
«В пути»
48-летний Бриль играет вместе с четырьмя новичками — басистом Игорем Иванушкиным, ударником Эдуардом Зизаком и двумя сыновьями-близнецами: сопрано-саксофонистом Дмитрием и тенористом Александром. Ансамбль играет красочно — и в то же время с напором, остро, энергично. Временами словно бы сближаясь с манерой позднего Майлса Дэвиса.

Фото А. Басалаева