Коротко

Новости

Подробно

НОВЫЕ «РАССКАЗЫ О ГОСПОДАХ И ТОВАРИЩАХ»

Журнал "Огонёк" от , стр. 23

Новые «Рассказы о господах и товарищах» от Леонида ПРУДОВСКОГО


Напоследок

Прудовский

Чуткость вождей к слову — это особая тема. Тема для книг и диссертаций, статей и романов.

В конце 40-х годов на первом курсе Московского университета было назначено комсомольское собрание, на которое явился сам первый секретарь горкома комсомола. И вот он, этакий кряжистый, одетый по моде того времени во все полувоенное, вышел на трибуну и провозгласил:

— Товарищи, закрытое комсомольское собрание считаю открытым.

Студенты захохотали.

— Что же здесь смешного? — удивился комсомольский начальник. — Собрание закрытое, и я его открываю.

Хохот стал гуще.

— Ладно, — сказал начальник, — вопрос о терминах обсудим в будуарах.

После таких слов все просто сползли под кресла, а начальник, нацелившись грозным оком в зал, негромко произнес:

— В зале находятся враги, и мы выведем их на чистую воду.

И вывели. Вскоре после этого двух первокурсников посадили.

* * *

У поэта Берестова есть стихотворение: «Жить, жить, любить!» Так по ночам поет сорокопут...» И вот Валентин Дмитриевич прочел эти строки своему приятелю Владимиру Лившицу. Тот немного подумал и неожиданно сказал: «Знаете, Валя, а ведь вы — антисемит...»

— Как это? — изумился Берестов.

— Ну сами посудите... Что это у вас тут: «жид, жид...»

Непроизвольно Берестов открыл книжку стихов Лившица и громко прочел: «Вырос я в лесу расистом...»

— Где, покажите, где это? — заволновался Ливщиц.

В следующем издании его кижки стихотворение уже звучало так: «Вырос я в лесу тенистом».

(Рассказал Валентин Берестов.)

* * *

В сороковые годы был знаменитый эстрадный администратор Абрам Поздняк. Сказать, что его знала вся Москва, значит ничего не сказать. Его знала вся страна. И вдруг его арестовали. Что, как — никто не знает. Эстрадники заволновались. Отрядили Николая Павловича Смирнова-Сокольского на Лубянку.

Смирнов-Сокольский был известен и любим, поэтому лубянские двери перед ним открылись. И даже в обе стороны.

И вот возвращается он с Лубянки грустный.

— Ну что? — спрашивают его. — Можно помочь?

— Безнадежно, ребятки. Абрама взяли за компрометацию вождя.

— Ну и говно же у нас вождь, если Абрашка Поздняк может его скомпрометировать! — не выдержал конферансье Менделевич.

...И что удивительно и приятно: никто на него не донес!

(Рассказал Михаил Липскеров.)

Комментарии
Профиль пользователя