Первоклассница-97. Дневник мамы
Частная жизнь
Предыдущие публикации дневника мамы — в №№ 41, 45, 49 (1996 г.), 4, 7 (1997 г.).
Неожиданно все изменилось: мне предложили постоянную работу. По нынешним временам событие, можно сказать, праздничное, если бы не одно «но»: куда девать дочку-первоклассницу? Сначала я подумала про няню. Но деньги, которые мне намеревались платить, тогда почти все ушли бы на нее, где же смысл?
— В конце концов продленку у нас никто не отменял, — сказал муж в ответ на мои сетования.
... — Ма, что такое продленка? — спросила меня дочь, когда я укладывала ее спать, — естественно, этот чудо-ребенок все подслушивал.
Память подсунула мне картинки детства: счастливчики, которых дома ждут бабушки или мамы, в числе коих и я, радостно вскакиваем с последним звонком и торопимся домой, а несчастные «продленочники» бредут по коридору под громкие крики дежурной учительницы:
— Ну-ка, все обедать! Скоренько!
А потом на прогулку, и не отлынивать, слышишь, Кузнецов, к тебе обращаюсь!..
А мы тихо радовались, что нам не нужно «скоренько», что не надо целый день жить в школьной форме, которую мы люто ненавидели...
— Продленка, доченька, это группа продленного дня в школе, — я стараюсь говорить спокойно и даже улыбаюсь. — Мне нужно теперь каждый день ходить на работу, а ты меня будешь ждать в этой самой группе...
— И сколько ждать? — ее лицо подозрительно скуксилось.
— До пяти часов.
— Ой! — она схватилась за голову, и слезы покатились из ее несчастных глаз. — Я буду сидеть одна в классе?
— Во-первых, не одна, — чего мне стоил мой спокойный улыбчивый тон, кто бы знал! — А во-вторых, не просто сидеть. Вас там и погулять выведут, и покормят...
— Покормят? — глаз у дочери стал заинтересованным. — Вкусно?
— Конечно, вкусно! — хватаюсь я за этот гастрономический интерес.
— А из нашего класса там кто-нибудь есть? — дочка уже начинает мысленно конструировать свою новую жизнь.
— Кажется, да.
Я не помню. Вот времена настали: мамы в основном сидят дома, в большинстве отнюдь не от большого богатства... На родительской «сходке» перед школой я попыталась это разузнать.
— Кажется, Лена Селезнева ходит в продленку, — вспомнил кто-то.
Дома я спросила дочь:
— Ты дружишь с Леной Селезневой?
— С Ленкой? — она пожала плечами. — Так, иногда. Вообще-то она скучная. А что?
— На продленку ты будешь ходить вместе с Леной.
— Тоска-а... — огорчился ребенок.
От мысли о том, кто будет делать уроки с моей дочерью, я убегаю, как от чумы. Естественно, на продленке дети делают уроки, но... В нашем классе родители сидят с детьми, осваивая вычитание-сложение, экологию и грамматику. Или английский... Как и я сегодня.
— Эй, би, си, ди... — тоскливо нудит дочка. В конце концов она злобно швыряет учебник:
— Не могу, не хочу, не нравится!
Честно говоря, я ее понимаю. И для чего только придумано так много новых, интересных методов обучения?
...Наш первый продленочный день. В половину четвертого я пришла в класс. Дочь в одиночестве сидела за последней партой и что-то писала. Учительница в продленке оказалась полной, немолодой, улыбчивой женщиной, которая сразу сказала, что девочка у меня хорошая, только немножко упрямая.
— Гулять идти не хотела, а когда я ее все-таки уговорила, стояла, как столбик, и не хотела ни с кем играть.
Дочка с надутым видом собирала портфель, зыркая на меня обиженным взглядом.
— Уроки она сделала. Видимо, у нее нелады с математикой, я ей все объяснила, и мы вместе исправили ошибки...
Внутри меня что-то радостно вздрогнуло: уроки сделаны, да еще под контролем! Ура?
— Дочь, а обед был вкусный? — по дороге домой я начала подлизываться к ребенку.
— Да-да, вкусный, — сквозь зубы пробурчала девочка.
— Что случилось? Что не так?
Она остановилась, повернулась ко мне и базарным голосом закричала:
— Я тебе говорила, что не хочу никакой продленки? Меня заставили гулять, а я не хотела! А меня заставили! А дети там противные, наглые, лезли ко мне посмотреть, что у меня есть в портфеле!
— А Лена Селезнева?
— Дура твоя Лена Селезнева! Такая же, как и все! — и она заплакала, горько и беззащитно. Для меня это был самый тяжелый момент за весь наш первый учебный год...
На следующий день дочь отнеслась к перспективе продленки достаточно спокойно по одной простой причине: по средам в школе работает кружок бальных танцев, в котором преподает настоящая танцовщица. Естественно, моя неугомонная девчонка была одной из первых, кто записался, поставив меня в известность, что теперь придется платить еще пятьдесят тысяч в месяц. Я мысленно ругнулась, но согласилась. Хотя по сумме наши траты на образование уже перевалили за... шестьсот тысяч. Ведь у нас еще есть Школа искусств по воскресеньям (триста тысяч в месяц), к нам ходит два раза в неделю учительница музыки, дочка ее обожает и в музицировании на фортепиано делает несомненные успехи.
Конечно, порой я сама себе задаю вопрос: разве у меня растет второй Рихтер? Вовсе нет. Разве то, что рассказывают детям в Школе искусств про Древнюю Грецию, про Библию, так уж жизненно необходимо для восьмилетнего ребенка? С жиру бесимся?
...В моем детстве никто не рассказывал мне про древнеегипетские легенды, про тайну пирамид, а тем более про библейские истории. Я никогда не танцевала в кружке бальных танцев, потому что у меня была «плохая нога», как говорили преподаватели. Я отходила семь лет в музыкальную школу, проклиная ее, потому что там на нас кричали и заставляли петь в хоре пионерские песни. Я хорошо училась, но как часто сейчас я чувствую свою дремучесть, практически ничего не зная про тот же Древний Египет, про библейские сказания.
Итак, еще один расход — на бальные танцы?.. Но зато уже после первого занятия преподавательница сказала мне:
— Девочка очень пластичная. Ей, безусловно, стоит заниматься.
Дитя сияло. А вдруг это ее судьба — танцевать? Господи, если и нет, пусть танцует.
...В четверг, когда я забирала ее с продленки, она сидела за партой с Леной Селезневой и о чем-то болтала.
— Сегодня пошла гулять с удовольствием, — сообщила мне учительница. — Они с Леной держатся вместе — правильно, одноклассницы все-таки.
Увидев меня, дочь сдержанно улыбнулась и, сказав что-то Лене на ушко, начала собирать портфель. На душе у меня полегчало.
— Ну, что? — бодро спросила я по дороге домой. — Теперь все в порядке?
— Что — в порядке? — девочка посмотрела на меня строгим взглядом.
— Ну... Продленка тебе нравится?
Дочь глубоко вздохнула.
— Мама, запомни, — тон у нее был решительный и совсем взрослый. — Мне никогда не понравится продленка. Но ведь тебе твоя работа важнее дочери.
— Доча, — я чуть не разревелась, — как ты можешь так говорить? Я должна работать! А тебе пора взрослеть и понять, что...
— А у меня уже кончилось детство, — спокойно сказала она и, пнув носком сапога снежок, неровным голоском запела: «Надежды ма-аленький оркестрик под управлением любви».
— Откуда ты знаешь эту песню? — удивилась я.
— А мы на пении учим. Хором поем, и мне очень нравится. «Когда внезапно возникает, трам-трам-трам, еще неясный голос труб...»
А может действительно моя дочь становится взрослой? Как здорово! Как жаль...
Наталья МАКАРОВАФото А. Басалаева при участии Театра-студии школы № 875 г. Москвы