ОТ ВИНТА!..

Дело длится долго, и было в нем уже всякое:
от ружья наизготовку до многолетней борьбы за
собственность, которая принадлежит Хозяину

Страна

Панорама

В кабинете у начальника дирекции строительства аэровокзального комплекса в Адлере красуется панорамное цветное фото. Железобетонно-стекольный авиапричал всеми своими космическими очертаниями устремлен в XXI век. Расчетная пропускная способность — 2500 пассажиров в час в условиях повышенной комфортности и полной компьютеризации. Солнечные батареи на крыше. Телескопические трапы позволяют сразу же из зала ожидания входить в самолет. Эстакада плавным изгибом опускается к автотрассе и... обрывается в метрах 80 от нее, нависая над двухэтажным особнячком и буйством овощной зелени в огородике.

На этих 15 сотках держит свою оборону Евстафий Чалакиди. Сейчас ему уже 67 лет. 17 из них потрачены на единственную в своем роде «войну».


Уйди с дороги!
Таков закон...

Чалакиди

Какой ангел хранит этого молчаливого грека с повадками сибирского кержака, ведомо только самому Евстафию Кирияковичу. Лет 20 назад в горах на него вышел матерый и разъяренный раной секач. Надежная «тулка» впервые дала осечку. Бывалый охотник понимал, что шансов уцелеть у него не остается. И поэтому не дергался. Просто стоял и ждал смерти. Она пронеслась в десятке сантиметров от него, и вдогон из уже смолчавшего однажды патрона Евстафий ударил без промаха.

А в конце 79-го на Чалакиди стала наезжать государственная машина. Точнее, бульдозеры строителей должны были наехать на его дом № 3 по улице Костромской. Еще точнее, распоряжение Краснодарского крайисполкома № 829/1 ради нового аэрокомплекса пускало под снос аж 53 дома села Молдовка.

На отселение 183 семей распоряжением Совмина № 1824р было выделено более 6 миллионов рублей. Тогда это были большие деньги. В 1991 году, к примеру, на них можно было построить семь стоквартирных домов с инженерными коммуникациями.

Все шло гладко и быстро. Сельчане покорно оставляли обжитые места, и я не рискую категорично определить, что именно помешало одиночке Евстафию маршировать в ногу со всем строем.

— Угадаете, сколько это будет в рублях? — спросил Евстафий у первой же оценочной комиссии и с мрачной ухмылочкой ткнул корявым своим пальцем в качели под старой алычой. На этой зыбкой дощечке взлетали к небесам все детишки Евстафия. С них однажды упал и чуть не разбился неугомонный Чалакиди-младший. Здесь же он впервые поцеловался, и отец случайно увидел это...

— Компенсация на отселение, включая оплату зеленых насаждений и других затрат согласно нормам, утвержденным свыше, составляет для вас 5300 рублей, — доходчиво и где-то даже задушевно ответили компетентные товарищи в лице зампредрайрика, нач. БТИ, зав. СЭС и других членов из авторитетных органов народной советской власти.

— Ага, щас! — лаконично отреагировал Чалакиди и пошел чистить свою двустволку и подбирать патроны с номером дроби покрупнее.

...И вот когда ружье, по закону драматургии обязанное выстрелить непременно, уже было снято с гвоздя и переломлено с лязгом и взяты были уже с подоконника два крайних патрона, всегда покорная и всю жизнь молчавшая верная горская жена, к изумлению Евстафия, вдруг взметнулась, раскинула руки перед окном и успела выкрикнуть перед беспамятством единственно точное, способное остановить и образумить грозного мужа: «Сначала — в меня! Умру первой...»

...Вера Арсентьевна болела настолько тяжело и долго, что даже самый гуманный в мире социалистический суд не решился отказать в отсрочке. Дата очередного отселения Чалакиди была определена с какой-то мистической символичностью — 19 августа 1991 года.


Последнее и решительное предупреждение.
В сотый раз

Жизнь в эпоху социальных потрясений у несостоявшихся переселенцев пошла очень даже веселая и разнообразная. Волчий оскал закаленного и безжалостного совбюрократизма как-то органично и плавно перетек в почти заискивающую гримасу бюрократии демократической.

И дело не только в удвоившихся к тому времени квадратных метрах предлагаемого для заселения жилья или в удвоении же оценочной стоимости недвижимости Чалакиди — до 10 203 рублей, переведенных вне желания Евстафия на его личный сбербанковский счет да так и сгинувших там за невостребованностью с последовавшим вскоре «павловским» обменом и «черным вторником».

Дело в том резком и труднообъяснимом поначалу переходе от жестких, беспощадных и наступательных действий к жалкой их имитации. На замену бульдозерам с ножами наперевес пошли канцелярские предупреждения и уведомления. Они направлялись Чалакиди с периодичностью и эффективностью громыхавших когда-то китайских ультиматумов в адрес проклятого американского империализма.


Рабы немы. А мы?

Так что же это за немощь такая проявляется вдруг порой у властей? Или в центре — дело, а в провинции — выжидание? Только чего? Денег? Указаний свыше? Или же все острее ощущается нехватка продуманной и отработанной на практике системы юридических норм поведения в каждой аналогичной ситуации?

И тогда бесконечный конфликт «Чалакиди — аэровокзал» будет исчерпан? Все это пойдет по налаженному в цивилизованных странах сценарию?

Его вкратце обрисовал мне один из руководителей генподрядной строительной фирмы «SCT — Ljubljana»: «Столь долгая история у нас была бы попросту немыслима. Она бы разорила всех. После заключения сделки, равноценной для обеих сторон, нарушителю вручается первое судебное предписание. Потом — другое. А потом полиция берет нарушителя за руки за ноги и освобождает площадку под строительство...»

Так и хотелось сразу же уточнить: сделки в данном случае — какой? И нарушителя конкретно чего? Еще тех, советской поры, решений и предписаний, что были и остаются заведомо несправедливыми и убыточными для потомственного крестьянина Чалакиди? Свыше сотни голов крупного рогатого скота выращивает он каждый год в одиночку. Сдает сотни центнеров мяса. Немалые деньги копит. Для того, в частности, чтобы собственными руками построить просторный и милый сердцу особняк из камня, бука и кедра.

А ему после этого: пшел в одно-, ладно, коль такой упорный, — двухкомнатную квартирку! Или в свои без малого 70 лет повторяй заново все строительство на необжитом месте?

Даже милиционеры, самые крайние в той бюрократической канители, что тянется и все не оборвется бесконечные эти годы, наедине и под обязательство «не засвечивать» признавали за Евстафием его крепкую мужицкую правоту.

— Да какое такое может быть насильственное переселение с помощью милиции? — поделился самым громким в Адлерском районе «секретом» один старлей-оперативник. — Наш сотрудник Кузьменко с тремя детьми эту самую квартиру Чалакиди в Ереванском переулке давным-давно самовольно занял, как пустующую...

...Я благодарен этому мутному, непредсказуемому, но такому опьяняющему свободой времени хотя бы за то, что впервые в многолетней моей практике о честности и порядочности деловых отношений между большим государством и «маленьким» его гражданином заговорили не за парадным столом президиума и не перед выборным объективом телекамеры.

Все больше россиян если не осознают, то уже смутно чувствуют: даже самая грандиозная и общественно полезная дорога сегодня не приведет ни к какому храму, ежели будет вымощена даже не костями, как в недалеком нашем прошлом, но «всего лишь» законными интересами личности. Интересами Хозяина. Того, что продолжает уже столько лет требовать самого что ни на есть естественного в любом нормальном мире — честной и равноценной сделки.

Сергей ЗОЛОВКИН
Краснодарский край

Фото
В.Клюшкина

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...