"Нужно решать проблемы криминогенной внутренней миграции"

Московский лагерь для незаконных мигрантов скоро будет закрыт. Об этом заявил уполномоченный по правам человека Владимир Лукин по итогам общения с московскими властями. По словам правозащитника, нелегалов переселят в более пригодные для жизни места. Глава общественного совета при ФМС Владимир Волох и главный редактор портала Demographia.net Игорь Белобородов ответили на вопросы ведущего Андрея Норкина.

Начальник столичного управления ФМС Ольга Кириллова сообщила, что жителей лагеря постепенно перемещают в единственный в Москве центр временного содержания иностранцев, который рассчитан на 400 человек. При этом госпожа Кириллова уверена, что всех задержанных мигрантов желательно отправить домой. Более 30 вьетнамцев уже депортировали на родину 10 августа, на этой неделе отправят еще несколько человек. Сейчас в палаточном лагере в Гольяново живут около 600 приезжих.

— Как вы думаете, насколько затратна будет и по финансам, и по времени эта история с гольяновским лагерем и его расселением?

В.В.: По финансам, полагаю, что это весьма затратный механизм. Мы с вами можем прикинуть хотя бы даже, сколько стоит билет один из Москвы, допустим, в Ханой или в какой-то другой город. Плюс к этому содержание, питание, другие предметы оборудования, которые в центре, в лагере есть, охрана и так далее. Это затратный механизм, надо прямо сказать. Что касается по времени, насколько я информирован, сейчас находятся в лагере около 400 человек. Значительная часть из них находится без документов. И для того, чтобы их отправить в другую страну, должны посольства этих государств оформить на них соответствующие документы. После этого они могут быть выдворены с территории Российской Федерации.

— А если этого не произойдет? Насколько я помню, на прошлой неделе говорили, что там вообще идентифицировать довольно сложно людей.

В.В.: Вот здесь проблема-то и возникает, вы абсолютно правильно заметили, что возникает проблема в том, что надо идентифицировать человека. Посольство так просто же не будет выдавать документы. Нет, они должны быть уверены, что это именно тот человек, которому выдается документ. Поэтому процесс это медленный, как я представляю.

— Если кто-то из нынешних обитателей этого лагеря каким-то образом сможет доказать, что у него есть права на проживание здесь? У него там все нормально с регистрацией, запутались в буквах, в именах и так далее, они будут требовать компенсацию? Нужно будет им выплачивать это?

В.В.: Я полагаю, такую работу надо было провести, прежде чем на какой-то период задерживать. Первое, что надо уточнить — что это за человек конкретно, какие у него есть документы, документы на право пребывания. Если он работает — документы на право работы. И если нет разрешительных документов, то правильно после этого представлять в суд. Так что это должно быть уже сделано. Не может человек просто так находиться в лагере, если его правовое положение не определено.

— Как вы думаете, вообще, какова в дальнейшем сама судьба подобных образований? Сейчас стали говорить, что нужно десятками создавать их на территории России.

В.В.: Я думаю, что, конечно, никаких лагерей не должно быть и не будет. Это временные меры и, на мой взгляд, не самые удачные. Еще раз говорю, на мой взгляд, если есть необходимость какое-то время содержать иностранного гражданина до принятия решения судом, допустим, до того времени, когда самолет полетит или когда документы оформятся, то должны быть социальные центры для содержания иностранных граждан.

— Господин Белобородов, как вы думаете, как в будущем поступать с этими лагерями?

И.Б.: Точка зрения господина Волоха действительно интересная, во многом я с ней согласен. Единственное, что в любом случае, будет ли это называться центрами временного содержания иностранных граждан, нарушивших миграционный режим, или лагерями, как это сейчас именуется в журналистской среде и простонародье, это ведь не меняет сути. В любом случае речь идет о каких-то местах локализации нелегальных иммигрантов, которые создают на территории Российской Федерации некоторые проблемы. В данном случае речь идет о проблемах с законом у самих иммигрантов. А на будущее, мне кажется, вообще стоит немножко подходить этому более адекватно. То, что я сегодня вижу, это просто уход от проблемы. Это направление всей государственной активности в совершенно непонятное мне русло. Кому помешали, простите, вьетнамские граждане, которых здесь почти не видно и не слышно, которые живут там же, где и живут, как правило, которых в принципе не так много, давайте говорить правду? Кому помешали беженцы из Сирии, которых надо, наоборот, приютить, помочь?

— Насколько я слышал, сирийцев не будут депортировать.

И.Б.: Лично мне достаточно того, что их задержали.

— А что вы предлагаете, как нужно?

И.Б.: А я предлагаю начать решать проблемы именно той криминогенной миграции, которая фактически достала российское общество, которой сегодня никто не занимается. Это, в первую очередь, внутренняя миграция. И, к сожалению, это миграция из регионов Северного Кавказа. И понятно, что есть принцип свободы передвижения в рамках российской Конституции. Но там есть еще и право на личную безопасность, много интересных всяких прав. И когда, наконец, ФМС и другие структуры начнут действовать в этом направлении — вот этот вопрос для меня абсолютно открыт, хотя он самый злободневный на сегодня. И если мы посмотрим, кстати, опросы общественного мнения, мы увидим, что основное неприятие миграции как раз относится именно к этой миграционной линии.

— Господин Волох, как вы относитесь к проблеме внутренней миграции?

В.В.: Я полагаю, что без внутренней миграции, безусловно, невозможно существовать государству. Но здесь мой коллега абсолютно правильно говорил. Что касается криминогенной ситуации, то мы с вами знаем, что иностранные граждане совершают преступления всего 2% от общего количества преступлений в стране и 3,5% от раскрытых. Действительно, во многих преступлениях, о которых сейчас говорят, и, кстати, с чего началось, с известной ситуации, в которой участвовали, к сожалению, граждане Российской Федерации. Вот здесь проблема существует. Я думаю, что здесь как раз на это правильно коллега мой обратил внимание.