Коротко

Новости

Подробно

3

Фото: Олег Черноус / Коммерсантъ

Смех сквозь ноты

"Итальянка в Алжире" в Музтеатре Станиславского

Газета "Коммерсантъ" от , стр. 5

Премьера опера

Московский музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко показал последнюю оперную премьеру своего сезона. "Итальянку в Алжире" Россини поставил дебютировавший в оперном жанре известный режиссер Евгений Писарев, худрук Театра имени Пушкина. За неравной борьбой очередного драматического режиссера с оперным материалом наблюдал СЕРГЕЙ ХОДНЕВ.


Прекрасная Изабелла вместе с докучливым кавалером Таддео попадают в плен к алжирским пиратам, и надо ж так выйти, что алжирский Мустафа-бей, которому опротивела старшая жена Эльвира, как раз мечтает о том, чтобы заполучить в гарем итальянку. А среди рабов Мустафы мыкается не менее прекрасный Линдор, возлюбленный Изабеллы, на поиски которого Изабелла, собственно, и отправилась так неудачно. В финале хитрые итальянцы уплывают восвояси, а капризный бей остается у разбитого корыта. Принято считать, что "Итальянка в Алжире" — это такой совсем слабый, почти пародийный извод старинной turquerie, моды на турецкую экзотику, которая во времена создания оперы воспринималась, мол, как нечто отжившее.

Вчуже это даже немножко странно — премьера "Итальянки" состоялась в венецианском театре Сан-Бенедетто в мае 1813 года, а до этого на протяжении столетия Венеции приходилось иметь и с Турцией, и с алжирскими пиратами совсем нешуточные боевые дела. Что поделать, сейчас тоже, в отличие от россиниевских времен, и пираты, и взбалмошные беи, которым Аллах посылает много денег, воспринимаются не только персонажами сказок, но и героями новостей. Геополитика уж точно не ключ к постижению этой оперы, которая в принципе гомерически смешна — не просто там весела или шутлива, а универсально смешна, и рядом с ней тот же "Севильский цирюльник", при всем уважении к Бомарше, выглядит, как "старик, по-старому шутивший".

И все-таки теперь в Музтеатре постановочная команда, кажется, не вполне договорилась о том, что с этим комизмом делать. С одной стороны, есть довольно аскетичное оформление сцены, придуманное Зиновием Марголиным,— пустой задник и громадные, в полтора-два человеческих роста, объемные шахматные фигуры. Одни, понятно, белые, но другие не черные, а зеленые, для непонятливых белый король увенчан крестом, а зеленый — полумесяцем. Когда становится понятно, что Мустафу обставили, зеленый король лежит поверженным на сцене, но при этом на основание фигуры наклеен итальянский флаг. Иными словами, сплошные эмблемы и символы.

С другой стороны, есть работа режиссера, который, очевидно, вовсе не доверяет россиниевской музыке и поэтому все время опасается, как бы не получилось недостаточно весело. И перебарщивает. Самый распрекрасный анекдот несколько проигрывает, если рассказать его прихохатывая, гримасничая, повторяя все по нескольку раз, отвлекаясь на посторонние подробности и в конце концов включив для верности ситкомовскую фонограмму смеха — примерно так и здесь. Бесконечное кривляние, вихляние бедрами, нескладное пританцовывание и натужная клоунада уже к концу первого действия успевают приесться. Голоштанный бей в золотых трусах с мегагульфиком — ах, как упоительно, ох, как изящно. Дело не в пошлости или оскорблении приличий, этого-то в спектакле немного, а скорее в наивности и навязчивом стремлении объяснить, когда смеяться. Вместе с фантазийными костюмами Виктории Севрюковой, которые вроде бы богаты, но все равно производят впечатление дурашливого веселенького ситчика, зрелище парадоксальным образом начинает казаться попросту скучным.

Впрочем, это тот случай, когда довольно многое можно простить просто за то, что московский россиниевский репертуар (несколько "Севильских цирюльников" и одна "Золушка") наконец-то пополнился "Итальянкой", невзирая ни на какие трудности исполнительского плана. У партитуры при всей ее напускной простоте есть подводные камни, но оркестр под управлением Феликса Коробова всегда внимателен, честен и ровен. В опере море разливанное сложнейшей вокальной музыки, но рабочие лошадки труппы Музтеатра мужественно стараются изо всех сил. Получается по-разному: меццо Елены Максимовой (Изабелла) рыхло звучит на низах, у Романа Улыбина (Мустафа) часто смазываются интонации, особенно в пассажах потруднее, но отвага и сознательность налицо. Штатные артисты, правда, поставлены в не самое выигрышное положение, поскольку на роль Линдора театр таки выписал специалиста. Это Максим Миронов, молодой тенор с московской школой и образцово-показательной мировой карьерой, который в Москве последний раз выступал семь лет назад, спев Рамиро в "Золушке" того же Россини под управлением Теодора Курентзиса. Вот тут уже совсем другой калибр: легкий, светящийся звук, изумительная техника, прекрасное дыхание и безукоризненная стилистическая огранка. И хотя получившийся контраст с возможностями здешних солистов для театра вышел, пожалуй, не совсем лестным, но менеджерской удачи у этой премьеры не отнять.

Комментарии
Профиль пользователя