Фото: Дмитрий Лебедев, Коммерсантъ / купить фото
Может, когда-то и настанет момент, когда государства мира разрешат свой последний территориальный спор. Но пока это из области фантастики. Происшедшее в 2009 году урегулирование конфликта между Словенией и Хорватией о морской границе — это скорее исключение из правила. Да и разве случился бы этот хеппи-энд, если бы не Евросоюз, считающий недопустимым наличие неурегулированного спора в своих границах?
У бывшей Югославии или СССР не было причин жестко фиксировать границы между субъектами федераций. Как и не было у колонизаторов причин задумываться над тем, как проводить границы своих владений. Если граница шла по пустыням и горам, то ее проводили только на бумаге.
Минувший век, разрешив большинство споров в Европе, оставил в наследство XXI веку на порядок большее их число в других частях света. Впрочем, в Европе остаются и английский Гибралтар в Испании, и не признаваемое Грецией название македонского государства, и остров Тузла, и куча мелких распрей на западе Балкан. Можно еще вспомнить Приднестровье, Карабах, Северный Кипр, Абхазию, Южную Осетию и Косово — мало не покажется.
"Не может быть власти народа, пока не очерчено, где живет народ" — этот постулат Данкварта Растоу объясняет, почему государствам так трудно отказаться от претензий на территорию. Это урон не столько экономике, сколько принципу суверенитета и самоощущению нации.
И все же угроза того, что такие споры приведут к войнам и конфликтам, постепенно снижается.
Во-первых, принцип uti possidetis iuris ("чем владеешь, тем и правишь"), сработавший еще при распаде колониальных и иных империй в 90% случаев, никто не отменял. А потому новообразованные государства вынуждены существовать в границах административных единиц прошлых империй.
Во-вторых, в условиях XXI века резко повышается цена войны ради территории. Она чревата не только экономическими издержками, которые могут оказаться выше гипотетических дивидендов, но и геополитическими. Предстать захватчиком в глазах мирового сообщества — себе дороже. А во внутриполитическом плане страна, считающая себя демократической, никогда не пойдет на применение силы, если ее к этому не вынудит другая сторона.
В-третьих, рост издержек военного решения — лучший стимул для здравого смысла. Его победы — это не только Пиранский залив, но и почти не замеченное в России мирное размежевание спорных территорий между Китаем, Казахстаном и Киргизией в 1990-е и установление российско-китайской границы.
Так что при всей удивительной живучести территориальных споров мир будет вынужден двигаться в сторону расширения набора политических и юридических инструментов для их мирного разрешения.