Фестиваль классика
Фото: Пресс-служба Московского Пасхального фестиваля/Александр Шапунов
Фото: Пресс-служба Московского Пасхального фестиваля/Александр Шапунов
Фото: Пресс-служба Московского Пасхального фестиваля/Александр Шапунов
Фото: Пресс-служба Московского Пасхального фестиваля/Александр Шапунов
В Большом зале консерватории состоялись первые концерты XII Московского Пасхального фестиваля под управлением его основателя и художественного руководителя Валерия Гергиева, при участии Симфонического оркестра Мариинского театра и в присутствии представителей духовенства и госчиновников высшего ранга. Комментирует ДМИТРИЙ РЕНАНСКИЙ.
В Москву лауреат возрожденного звания "Герой труда" приехал после напряженной рабочей недели: гала-концерт к открытию новой сцены Мариинского театра, посвященный инаугурации Мариинки-2 мини-фестиваль, завершившийся накануне отъезда в столицу исполнением вердиевского "Набукко" с Пласидо Доминго и Марией Гулегиной,— если присовокупить к этому состоящему сплошь из статусных и стратегически важных мероприятий списку еще и два симфонических концерта, открывших в минувшее воскресенье XII Пасхальный фестиваль, получится, что за одну только прошлую неделю Валерий Гергиев вставал за дирижерский пульт восемь раз кряду. Самое удивительное тут заключается даже не столько в привычно стахановских темпоритмах и объемах мариинского производства, сколько в том, что они никак не сказались на качестве предъявленного московской публике продукта. Невероятно, но факт: первые в программе нынешнего Пасхального фестиваля концерты стали едва ли не самыми вдохновенными выступлениями господина Гергиева за последние годы.
Известный парадокс состоит еще и в том, что сама по себе афиша, положа руку на сердце, никаких особых художественных откровений не сулила — и изысканно-концептуальная дневная, и более доходчивая вечерняя программы состояли из фирменных хитов-коронок оркестра Мариинского театра, за десятилетия бесконечных гастролей отточенных подопечными Валерия Гергиева до ровного и как будто не обещающего никаких неожиданностей исполнительского блеска. Конечный результат, однако же, оказался диаметрально противоположен ожиданиям: встречу со вроде бы вдоль и поперек знакомым репертуаром господин Гергиев сумел превратить в серию внезапных ударов под дых. Главным из них стала сенсационная трактовка симфонического дайджеста из "Сказания о невидимом граде Китеже и деве Февронии" Римского-Корсакова — с гипнотически медленными темпами, осязаемо-телесным переживанием мученической святости и без малейшего намека на концертное каботинство даже в, казалось бы, располагающей к нему "Сече при Керженце", сыгранной с документальной безжалостностью военной кинохроники.
Сюите из часто называемого "русским "Парсифалем"" "Китежа" была отведена центральная роль в откровенно вагнерианской по духу дневной программе, увенчанной финалом "Валькирии" с корректным, но несколько потерявшимся на фоне гергиевских оркестровых красот Рене Папе — Вотаном. Разговеться же прихожанам обоих воскресных концертов было предложено "Вознесением" Оливье Мессиана, удачно восполнившим в афише нынешнего фестиваля всегдашний дефицит подобающего Московскому Пасхальному репертуара с духовным бэкграундом. Путь Валерия Гергиева к "Вознесению" был долог и тернист: если осенью 2008-го первая попытка исполнить раннюю фреску классика французской музыки ХХ века обернулась фиаско, то теперь эта партитура наконец прозвучала у мариинцев не без изрядного ансамблевого лоска. Между тем в стилистическом отношении интерпретация по-прежнему производит вполне курьезное впечатление: как и пять лет назад, господин Гергиев орудует привычными для себя, но не слишком подходящими музыке Мессиана отмычками, подавая "Вознесение" как пряную смесь вступления к "Парсифалю" и "Поэме экстаза" Скрябина.
Подчеркнутый космополитизм (и даже, страшно сказать, экуменизм) дневного концерта господин Гергиев уравновесил демократическим вечерним сет-листом, идеально подошедшим протокольному по букве и духу торжественному открытию форума. Солировавший во Втором фортепианном концерте Чайковского Денис Мацуев угостил аншлаговый зал нажористой порцией тестостерона, фирменных истерик и довольно небрежного (особенно в финальной части) пианизма, столь резко контрастировавшего с упругой, мускулисто-собранной игрой мариинских оркестрантов, во второй половине вечера сделавших все, чтобы не помешать публике слиться в едином и вполне искреннем патриотическом порыве после последних аккордов сиявших, как золотые луковки церквей на майском солнце "Картинок с выставки" Мусоргского. Зачин XII Пасхального напомнил о ключевой роли Валерия Гергиева как главного на сегодняшний день душеприказчика отечественного симфонического репертуара — роли, в которой ему нет равных последние четверть века.