Поверхностные осуждения

Анна Толстова о «Защитных экранах» Романа Мокрова и Семена Мотолянца в Милане

Уже и Третья молодежная биеннале прошла, и премий "новой генерации" роздано немало, и галереи, сосредоточившиеся на тех, кому до тридцати пяти, появились, а что такое молодое искусство и чем отличается от немолодого — по-прежнему неясно. Неясно даже, как его классифицировать и систематизировать. Например, можно классифицировать по географическому принципу. Вот есть самарское молодое искусство, объединившееся вокруг Владимира Логутова и Андрея Сяйлева. Есть воронежцы, то есть самостийный Воронежский центр современного искусства: Илья Долгов, Иван Горшков, Николай Алексеев и дезертировавший в столицу Арсений Жиляев. Есть краснодарцы — группировка ЗИП. Есть питерцы — круга "Непокоренных". Из географической классификации естественным образом выпадает стрит-арт и активизм, прописанные на улице как таковой и мгновенно распространяющиеся в сети. Артем Лоскутов и "Монстрация", Тимофей Радя, Паша 183, группа "Война", Pussy Riot — это не новосибирцы, екатеринбуржцы или москвичи, это искусство всея Руси. И конечно, все дороги ведут в Москву, где за юные души борются разнообразные школы, арт-центры и фонды. Ну или юные души борются за школы, арт-центры и фонды.

Роман Мокров. Из серии "Плыви в лето!", 2010-2011 годы

На последней молодежной биеннале отчетливо обозначились три центра массы столичной сцены. Один — ученики Стаса Шурипы из бакштейновского Института проблем современного искусства, мастера производить глубокомысленные формы при полном отсутствии содержания. Их опекает влиятельный фонд "Виктория — искусство быть современным", устраивая протекции на Венецианские биеннале и прочие документы, благо все они виртуозно имитируют усредненный интернациональный contemporary art. Другой — группа, оформившаяся на выставке "Варвары", что показывали прошлым летом на "Фабрике". Объединение "Вверх!" и их единомышленники назвались варварами, кажется, лишь в насмешку и из духа противоречия: слишком уж утонченным, эстетским и философским языком изъясняются эти высококультурные вандалы, когда повсеместно торжествует новая культура упрощения и уплощения. "Варваров" номинировали на "Инновацию" и пытаются приручать наиболее прозорливые галереи: "Триумф", "Открытая", "Е.К.Арт-бюро". Третий центр — круг Давида Тер-Оганьяна, отчасти сохранившийся со времен общества "Радек": это наиболее политизированная компания, впрочем, не без склонности к политическому формализму. Их поддерживает Фонд Владимира Смирнова и Константина Сорокина, временами покушаясь на те же имена, что и фонд "Виктория". К тер-оганьяновцам недавно прибились два скорее выпадающих из этой трехчленной системы художника, чей дебют идеально соответствовал ожиданиям от молодого искусства. Их соединила на выставке "Защитные экраны" в миланской галерее Нины Люмер, специализирующейся на современном русском искусстве, куратор Евгения Кикодзе.

Чего ждут от молодого искусства? Молодости. Бесшабашности, отчаянного задора, открытости. Всего того, что выражено в видеоинсталляции "Балаклавский кураж" далеко не юноши Сергея Браткова: отважные мальчишки один за другим ныряют с пирса в воду, где их подстерегают обломки бетонных балок, ощетинившихся арматурой, но жажда риска сильнее страха смерти. Можно подумать, что два героя выставки "Защитные экраны" и есть братковские мальчишки. Во-первых, это Семен Мотолянец из Петербурга, прославившийся еще в составе группы "Мыло" (вместе с Дмитрием Петуховым). Молодежную "Инновацию" 2010 года присудили их залихватскому перформансу "Фигурное катание на мыле" (Сергею Браткову дали тогда взрослую — как раз за "Балаклавский кураж"): оба, демонстрируя победу молодости над абсурдом, до упаду и переломов скользили по катку из брусков хозяйственного мыла, источавшему аромат почище бойсовского жира и войлока. А во-вторых — это Роман Мокров из подмосковных Электроуглей, озирающий родные просторы с высоты строительного крана или пускающийся в плавание на матрасе по заросшему ряской и зеленому, что твоя Амазонка, пруду. Человек ниоткуда, неожиданно попавший в шорт-лист предпоследней "Инновации" с видео "Бесконечная история".

Семен Мотолянец. "Москва ватная", 2012 год

Первую половину этого семиминутного видео мы созерцаем электрички, прорезающие тело города по заданным направлениям в заданные промежутки времени, а вторую половину — пассажиров, пролезающих сквозь дыру в заборе, дабы миновать вокзальные турникеты. Конфликт урбанистической рациональности и практического разума художник фиксирует глазом антрополога, прикинувшегося "реальным пацаном", утратившего дистанцию и уже не отделяющего себя от предмета исследования. Зарабатывая коммерческой съемкой на свадьбах и корпоративах, Роман Мокров и в "чистом" искусстве продолжает вести включенное наблюдение. В ходе полевых исследований электроугольных панельных джунглей его якобы простодушный взгляд скользит по поверхностям завешанных коврами хрущобных квартир, обшарпанных подъездов, заборов в граффити "Россия для русских" и иномарок в хохломских узорах. Но поверхности оказываются наполненными внутренним смыслом, а простодушный взгляд — весьма ироничным, скажем, когда подмечает забавную рифму: кресты со стихаря батюшки презабавно сочетаются с панковскими черепами на платочке бабушки-богомолки.

Отошедший от группы "Мыло" Семен Мотолянец тоже работает с поверхностями, взявшись за глубоко символические, особенно для России, фасадной империи, форму и материал. Форму ширмы и материал — фанеру. Соединяет фанерные фигурки балерин в белых пачках посредством обыкновенных дверных петель, так что получаются обманка-раскладушка "Лебединое озеро". Обманка вдвойне или даже втройне — как пустой, давно выхолощенный знак "великой русской культуры" и как заставка, появляющаяся на экране телевизоров в момент государственного переворота. Ширмой может служить и вырезанное из фанеры слово "извините", многозначное и ничего не значащее одновременно. Правда, Евгения Кикодзе предлагает рассматривать узорчатые поверхности Романа Мокрова и ширмы Семена Мотолянца вовсе не только в астольф-де-кюстиновском, критическом ключе. Не как фасады, пускающие пыль в глаза, а как оберегающие от недоброго глаза защитные экраны: "Закрывая от внешних опасностей, они сплачивают тех, кто скрывается за ними... Здесь же теплится надежда на обустройство мира, открытого для совместного проживания". Видимо, открытость мира — его ответная реакция на открытость и непредубежденность взгляда.

Милан, галерея Nina Lumer, до 30 мая

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...