Коротко


Подробно

2

Самый громкий манифест

Олег Соболев к столетию «Искусства шумов»

В начале 1913 года двадцатидвухлетний итальянский художник Луиджи Руссоло посетил концерт музыкантов-футуристов в Риме: двухчасовую программу, в которой исполнялась музыка по нынешним временам не очень интересная, но в начале ХХ века способная вызвать у неподготовленных людей истерику,— лишенные всякого намека на мелодию едкие, колкие, быстрые и сверхритмичные композиции в основном для фортепьяно. Руссоло был так вдохновлен услышанным, что сочинил композитору и организатору того самого римского концерта Франческо Балилле Прателле письмо — впоследствии оно было издано как манифест "Искусство шумов". Сам Прателла за три года до этого написал "Манифест музыкантов-футуристов", в котором призывал своих коллег в числе прочего "выражать музыкальную душу толп, больших промышленных складов, поездов, трансатлантиков, крейсеров, авто и аэро" — то есть воспеть в своих произведениях свершившуюся индустриальную революцию. Теперь Руссоло в своем письме пошел еще дальше — так далеко, как до него не заходил вообще никто.

Не очень длинный текст Руссоло совершенно непохож на эмоциональное высказывание, которого можно было бы ожидать от итальянского футуриста. Напротив, он крайне логичен, искусно построен и на сто процентов осмыслен. Руссоло начинает с краткого экскурса в историю музыки, от Древней Греции до начала эпохи классической музыки,— и приходит к выводу, что музыка, несмотря на постоянно происходившую эволюцию музыкальных инструментов, гармонии и композиторского мастерства, все равно всегда ограничивалась очень узким набором звуков и тембров. "Необходимо выйти за пределы этого узкого круга — и начать осваивать бесконечное многообразие шумовых звуков",— заключает он и переходит тем самым к сути своей идеи: музыка в ее понятном обитателю руссоловской эпохи значении безбожно устарела, ее пора освободить от столетиями формировавшихся догм и устоев, в качестве музыки необходимо использовать окружающий шум, те самые звуки "толп, больших промышленных складов, поездов" и пр. Этот шум, впрочем, Руссоло предлагает использовать не то чтобы прямым способом — а прилагает к манифесту собственную классификацию шумов, состоящую из шести отличающихся по тембру и громкости групп. В завершающей части он предлагает построить инструменты, издающие исключительно шум, и призывает всех музыкантов, во-первых, полностью отказаться от музыки в ее "старом" понимании, а во-вторых, добиваться в своем творчестве "шумозвука".

Грубо говоря, в своем манифесте Руссоло первым в истории предложил концепцию шумовой музыки — задолго до пионеров "конкретной музыки", задолго до родоначальников японского нойза, задолго до помешанных на насилии и извращениях британских андерграундных групп 80-х, издававших на записанных кустарным способом кассетах именно что концентрированный шум. Предложил в теории — и незамедлительно начал эту теорию воплощать. Вместе со своим братом Антонио он соорудил массивные машины под названием "Intonarumori", "шумовые звучания" — похожие на вытянутые цилиндры инструменты, порождающие исключительно и только шипение, вой, гудки и прочие звуки подобного рода. Этими адскими машинами можно было управлять: изменять тембр исходящего звука, модулировать его, менять громкость. Сам Руссоло воспользовался возможностями своих инструментов самым логичным способом — принялся сочинять для них композиции, вместо собственно нот выводя на нотной бумаге замысловатые геометрически правильные линии, служащие своеобразными инструкциями к игре на его шумовых машинах. В апреле 1914 года эти композиции (в полном соответствии с тезисами манифеста, композиции носили названия вроде "Пробуждение Города" или "Встреча аэропланов и автомобилей") он решился сыграть публично, запланировав серию концертов в крупных городах Европы. Первый же, в Милане, вызвал у публики полнейшее недоумение, переросшее в натуральную драку,— да и последующие представления в Генуе, Лондоне, Дублине, Берлине и Москве оказались далеко не триумфальными. Определенный фурор в кругах модернистов и футуристов они, впрочем, произвели: к примеру, Игорь Стравинский, посетивший московский концерт Руссоло, впоследствии вступил с итальянцем переписку и даже получил от него подробные чертежи инструментов.

Луиджи Руссоло. "Искусство шумов", 1913 год

Две композиции для "интонарумори" оказались зафиксированы на пленке: в 1921 году Антонио Руссоло записал пьесы "Corale" и "Serenata", по которым — во многом, конечно же, из-за несовершенного качества записи — едва ли можно полноценно судить о видении музыки братьев Руссоло, но получить общее представление вполне возможно. В этих трехминутных вещах где-то вдалеке исполняет некую проникновенную оркестровую музыку то ли радио, то ли патефон — но звук оркестра и правда перекрывает настойчивый и громкий гул, издаваемый цилиндрами "интонарумори". Безусловно, это абсолютно революционное и совершенно радикальное для начала 20-х годов звучание — но по сегодняшним меркам "Corale" и "Serenata" невозможно назвать выдающимися: даже со скидкой на их удаленность от нынешнего прогресса в шумовой музыке, концептуально и композиционно это все же довольно банальные произведения.

В своем "Манифесте" 1910 года Франческо Балилла Прателла предрекал наступление войны как Страшного суда над всеми неверующими в футуризм и описывал ее как "единственное средство гигиены для сегодняшнего мира". Оба пророчества обернулись против итальянского футуризма: сам Прателла был тяжело ранен на фронте, большинство его коллег после войны воодушевились фашистской идеологией и растворились в истории, а Луиджи Руссоло, на дух фашизм не переносивший, был вынужден уехать в Париж и вести там странное существование богемного городского сумасшедшего. Во Франции он продолжал давать редкие концерты, проектировал новые инструменты, успел посотрудничать с титаном модернизма Эдгаром Варезом — но, быстро разочаровавшись в музыке, бросил ее в начале 30-х. До своей смерти в 1947 году он только рисовал и занимался йогой — и ни разу больше не притронулся к своим "интонарумори", пропавшим с концами во время Второй мировой. Пережив две глобальные войны, спешащие в никуда 20-е и буйные 30-е, этот человек родом из XVIII века обнаружил, что в мире и так слишком много шума, чтобы плодить его искусственно. Другого мнения было новое поколение: поколение, слышавшее гром бомбардировок Дрездена и звук упавшего на Хиросиму ядерного снаряда; поколение, рождавшееся посреди заводов, магазинов и заполненных машинами орущих площадей; поколение, которое заново определит роль шума в музыке, а музыку — в шуме; поколение, музыку которого Руссоло предвидел первым.

10 адептов шума


Арсений Авраамов
Один из самых ярких московских музыкальных критиков последних дореволюционных лет попал на то самое представление Руссоло в Москве — и запомнил его надолго. Самые известное и самое выдающееся сочинение Авраамова-композитора — "Гудковая симфония" (1922), осуществленная лишь дважды попытка заставить городские фабрики, портовые корабли и прочие символы индустриализации исполнить "Интернационал" и "Марсельезу".

Пьер Шеффер
Французский композитор, фактически основатель так называемой "конкретной музыки", использующей записанные заранее шумы и звуки. Шеффер блестяще ориентировался в истории искусства и много о нем писал — и с манифестом Руссоло познакомился еще в 30-х, будучи молодым человеком.

Люк Феррари
Ученик Мессиана и Шеффера, привнесший в конкретную музыку изрядную долю юмора и секса: в 1968 году он, например, пригласил в свою студию двух француженок, заставил заняться их сексом — и сделал из их ахов, вдохов, стонов и криков коллаж под названием "Danses Organiques". В 1998-м, незадолго до своей смерти, пытался сам сконструировать модели "интонарумори" и сделать для них композиции.

Intonarumori
Сиэтлский ансамбль, собравший "интонарумори" заново и исполняющий на них музыку как самого Руссоло, так и собственного сочинения. В период с 1995-го по 2004-й записали пять альбомов, сейчас несколько приостановили студийную деятельность — но продолжают давать концерты.

Майк Паттон
Бывший вокалист Faith No More и Mr. Bungle и большой сольный артист — видный любитель и знаток всего итальянского, в том числе — музыки, в том числе — Луиджи Руссоло. При записи своего первого альбома "Adult Themes For Voices" (1997), состоящего из безумных криков, шепота и прочих фокусов с голосом, вдохновлялся "Искусством шумов".

Einsturzende Neubauten
Великая немецкая группа, первая из игравших индастриал в начале 80-х, на своих ранних альбомах зачастую воспринимала идеи Руссоло буквально: огромная часть их тогдашней музыки записана при помощи не музыкальных, а строительных инструментов.

Art Of Noise
Команда продюсеров и музыкантов, одни из первых, кто пытался делать танцевальные электронные песни для масс в Британии. Справедливости ради, от Руссоло они взяли, пожалуй, только название — но не упомянуть их было бы странно.

DJ Spooky
Вашингтонский мастер трип-хопа, довольно основательный теоретик и критик музыки. Помимо прочего, еще и автор нескольких интересных конструкций в жанре коллажной музыки, берущей за основу довольно необычные для диджейского мира сочинения минималистов и импровизаторов. Одним из главных ориентиров называет "Искусство шумов".

Sonic Youth
Не нуждающаяся в представлении нью-йоркская нойз-роковая группа, ныне находящаяся в бессрочном отпуске. Их лидер Терстон Мур как-то раз отозвался о Руссоло как о "человеке, без которого нас всех бы не было" — позиция спорная, но вполне понятная.

Франциско Лопез
Испанский композитор, девяносто процентов времени работающий с полевыми записями и издавший, возможно, лучший альбом в этом жанре — "La Selva" (1998), производящие гипнотический эффект 70 минут звука сильнейшего тропического ливня. Автор нескольких небольших докладов о жизни и творчестве Руссоло, к большому сожалению до сих пор официально не изданных.

Тэги:

Обсудить: (0)

Материалы по теме:

Журнал "Коммерсантъ Weekend" от 12.04.2013, стр. 20
Комментировать

Наглядно

валютный прогноз

Социальные сети

обсуждение