В прокат вышел черно-белый немой фильм Пабло Бергера "Белоснежка". Вариация на тему сказки братьев Гримм стала печальным доказательством того, что от оригинального до банального — один шаг.
Отсутствие цвета в фильме Пабло Бергера, возможно, не имеет никакого логического объяснения, кроме вкуса режиссера
Цвет и звук, в отличие от атомной энергетики, от которой тоже неплохо было бы отказаться, не угрожают экологии и жизни. В золотом веке кино процент экранного шлака, очевидно, был не меньше, чем сейчас. Черно-белый и немой фильм идеален, когда является штучным товаром, эксцентричным жестом, как "Юха" (1999) Аки Каурисмяки, "Доктор Плонк" (2007) Рольфа де Хеера, "Артист" (2011) Мишеля Хазанавичюса. В каждом из этих фильмов имитация архаичной технологии была безупречно мотивированной игрой. Каурисмяки экранизировал классическую душераздирающую финскую мелодраму, и иронизируя, и возвращая ей наивную достоверность. Де Хеер снял бурлескную оргию пинков под зад, которая по определению не нуждается ни в цвете, ни в диалогах. Хазанавичюс претворил в комедию реальную трагедию воцарения звукового кино, поломавшего многие голливудские судьбы.
Бергер же снял черно-белое и немое кино просто потому, что снял его. То, что он любит такое кино, еще не повод исполнять относительно модернизированную версию сказки о Белоснежке именно в таком формате. Как ни стараешься изгнать эту подлую мысль, не избавиться от ощущения, что "Белоснежка" — удачная попытка оседлать успех "Артиста". "Артист" получил пять "Оскаров", "Белоснежка" — пять национальных премий "Гойя". Бергер настойчиво повторяет, что вынашивал свой фильм десять лет (не иначе Хазанавичюс — плагиатор, дьявольским образом взломавший мозг испанца).
Дело в том, что архаизм "Белоснежки" исчерпывается отсутствием цвета и звука. Операторская работа безусловно современна: она просто аннулирует версию ностальгии по золотому веку. Можно, конечно, разглядеть в крупном плане бычьего глаза или садомазохистских практиках злой мачехи (Марибель Верду) Белоснежки-Кармен (в детстве — София Ория, в юности — Макарена Гарсия) отсылки к творчеству Луиса Бунюэля. Почему бы не цитату из "Сказок об Италии" Максима Горького? У нашего классика Нунча, соперничая с дочерью, умирала в тарантелле. У Бергера фламенко убивает бабушку (Анхела Молина) Кармен, пытающуюся перетанцевать внучку.
Но даже если тень Бунюэля и упала на фильм, то великий сюрреалист — знак не столько немого кино, сколько "испанскости" вполне пошлого свойства. Коррида, фламенко, кастаньеты, карлики, напоминающие о картинах Веласкеса,— будь все это исполнено в цвете, казалось бы туристическим фастфудом. Только формат принуждает видеть в них нечто иное.
Впрочем, возможно, что Бергер снял не что иное, как пародию на Педро Альмодовара, несомненно, раздражающего коллег тем, что для всего мира он и только он воплощает испанское кино. Точнее говоря, пародию на черно-белый, якобы сюрреалистический фильм, который Альмодовар инкрустировал в "Поговори с ней" (2002). Там, кстати, девушка-матадор была одной из героинь фильма, а ученый, выпив некую сыворотку, уменьшался до такой степени, что погибал страшной смертью, провалившись во влагалище своей подруги.
В таком случае Бергер, конечно, заслуживает уважения, но его подвиг от этого менее бессмысленным не становится: Альмодовар сам себя постоянно пародирует.