Коротко

Новости

Подробно

Успеть до запрета

Журнал "Коммерсантъ Власть" от , стр. 20

В марте 2012 года в американском городе Форт-Уорс, штат Техас, появился новый житель — Антон Дельгадо. Несмотря на неизлечимое генетическое заболевание, Антону невероятно повезло: он успел покинуть Россию до принятия Госдумой РФ "закона Димы Яковлева".


Ольга Алленова; Кирилл Белянинов, Нью-Йорк


"После этого можно будет думать о детсаде"


Антон родился в подмосковном городе Люберцы у суррогатной мамы. Родился он вместе с братом-близнецом, но биологические родители, которые ждали рождения этих детей, забрали только одного ребенка — здорового. От Антона отказались, потому что он родился без кожи на ногах. В тот момент российские врачи даже не смогли поставить ему диагноз — было ясно только, что у ребенка какое-то тяжелое заболевание: кожа его была настолько тонкой, что от любого прикосновения покрывалась ранами. Отказалась от Антона и суррогатная мать. Он попал в больницу, где спустя несколько месяцев его обнаружили больничные волонтеры. "Когда мы его нашли, у него кожа была только на носу и щеках",— вспоминает председатель правления благотворительного фонда БЭЛА Алена Куратова.

Благодаря волонтерам и фондам "Подари жизнь" и "Волонтеры в помощь детям-сиротам" Антона перевели в паллиативное отделение НПЦ "Солнцево", где он прожил полтора года. За это время ему поставили диагноз — буллезный эпидермолиз (БЭ).

Кожное заболевание epidermolysis bullosa, с которым родился Антон, в России часто называют синдром бабочки. Верхний слой кожи у ребенка с таким заболеванием слабо связан с остальным телом: из-за генетических нарушений эпидермис просто не держится за более глубокий слой кожи. Любое трение или даже прикосновение приводит к появлению волдырей и ран, а в результате обычного почесывания кожа слезает лохмотьями. Первые годы жизни Антон провел со связанными руками: его пеленали, чтобы он себя не поранил.

"Это очень редкое генетическое заболевание. В России еще недавно его даже не было в реестре редких болезней, то есть о нем просто не знали,— говорит Алена Куратова.— Почему "синдром бабочки"? У детей с таким заболеванием кожа тонкая, как крыло бабочки. Они покрываются ранами от любого контакта кожи с окружающей средой. Если на улице температура выше 24 градусов, ребенок потеет и покрывается язвами. Когда мы нашли Антона, у нас уже было 25 семей с детьми-"бабочками", но Антон сразу привлек много внимания, потому что от него отказались родители".

Этот улыбчивый ребенок никого не мог оставить равнодушным, и даже в Москве нашлись люди, которые хотели Антона усыновить. Однако после того, как потенциальные усыновители узнали, с чем сопряжено проживание с таким ребенком, они от своего желания отказались.

"Ежемесячно только на медикаменты для ребенка-"бабочки" уходит примерно 150 тыс. руб.,— рассказывает Куратова.— Ему необходимы специальные японские памперсы, которые не травмируют кожу и не приводят к воспалениям. Ему нужно специальное мягкое питание, которое не травмирует пищевод. Ему нужны силиконовые бинты и щадящие мази-антисептики. Ребенка-"бабочку" раз в два дня нужно купать, обрабатывать поверхность тела антисептиком и всего бинтовать. Бинтовать нужно каждый палец по отдельности, иначе пальцы срастаются и потом разделить их можно только оперативным путем. В тяжелых случаях перевязка необходима каждый день — при обезболивании. К сожалению, многие российские семьи, в которых есть такие дети, не могут обеспечить им необходимый уход. От бедности используют обычные бинты или простыни либо в лучшем случае стирают одноразовые силиконовые бинты. Если кожу такого ребенка бинтовать обычным бинтом, то при смене перевязочного материала вместе с бинтом снимается кожа. Это мучительно больно. Матери, регулярно перевязывающие своих детей, постоянно слышат крик: "Мама, мне больно!"".

До тех пор пока Антона не нашли волонтеры, он не получал необходимой медицинской помощи. Его раны воспринимались как инфекция, и их мазали зеленкой, что причиняло ребенку тяжелые страдания. Зеленка сжигала кожный покров. Поэтому на Антоне практически не было кожи. Почти девять месяцев своей маленькой жизни ребенок мучился от боли.

Фонд "Волонтеры в помощь детям-сиротам", известный еще как "Отказники.ру", оплатил Антону няню, которая ухаживала за ним, перевязывала и кормила. Фонд БЭЛА предоставил памперсы и специальные мази, а фонд "Подари жизнь" — необходимые для безболезненного ухода медикаменты.

А потом его нашли его родители. Когда Антону был всего год, его фотографию увидела Ванесса Дельгадо из Техаса. Незадолго до этого у Ванессы и ее мужа Джейсона умерли новорожденные Мэлоди и Мэдисон, родившиеся сиамскими близнецами. И хотя у супругов уже было двое совершенно здоровых детей (шестилетняя Кенья и двухлетний Джуд), они решили непременно усыновить ребенка с инвалидностью.

"Я все время молилась, чтобы Господь указал мне, когда и кого я смогу усыновить,— рассказала "Власти" Ванесса.— А когда фотографии Антона выложили на Facebook, я поняла, что это мой сын". На фотографиях, о которых говорит Ванесса, был изображен ребенок, перемотанный окровавленными бинтами. Его биологические родители, увидев ребенка в таком состоянии, отказались от него, а для Ванессы и Джейсона это стало мотивацией. На решение супругов повлияло и то, что их сын Джуд родился в один день с Антоном — приняв Антона в семью, Дельгадо как бы вернули ему брата, с которым его разлучили при рождении.

На вопрос, почему супруги Дельгадо решили забрать такого тяжелого ребенка, Ванесса отвечает: "Усыновление — это священный акт. Господь усыновил нас всех, послав Иисуса, хотя никто из нас не был достоин подобного дара". Ванесса и ее муж Джейсон принадлежат к одной из ветвей Церкви евангельских христиан, которая усыновление больных детей считает главной своей миссией. В последние десять лет лидеры сразу нескольких евангелических церквей в США развернули широкомасштабную кампанию, призывая своих прихожан "спасать сирот, которые страдают у себя на родине". Еще в 2003 году влиятельный проповедник Рик Уоррен, возглавляющий церковь Saddleback Church в штате Калифорния (насчитывает 22 тыс. последователей), объявил, что "каждый настоящий христианин обязан усыновить страдающего младенца". В результате так называемые усыновительные приходы (adoption ministries) появились в подавляющем большинстве евангелических церквей в США. Специально созданное общество Hope for Orphans ("Надежда для сирот"), объединившее несколько крупнейших приходов и входящее в международную благотворительную религиозную организацию Family Life, занялось пропагандой усыновления в странах Восточной Европы. Еще одна организация, Reece`s Rainbow, занимается зарубежным усыновлением исключительно сирот с синдромом Дауна. Церковная кампания привела к резкому росту усыновлений в США из африканских стран. В Россию евангелисты в основном ездят за детьми с синдромом Дауна и редкими заболеваниями, которые не поддаются лечению.

Кроме супругов Дельгадо Антона хотели усыновить еще две американские семьи. Но они не прошли страховой ценз. "В США, чтобы получить разрешение соответствующих структур на усыновление ребенка с инвалидностью, усыновитель должен иметь хорошую медицинскую страховку, которая будет покрывать все издержки, связанные с лечением ребенка,— говорит Алена Куратова.— Дельгадо оказались единственными, кто прошел этот ценз: у Джейсона хорошая работа и страховка, которая практически полностью покрывает потребности Антона в уходе и лечении".

В марте 2012 года Ванесса и Джейсон прилетели за Антоном. Так в США появился новый гражданин. А 16 января 2013 года Антон справил свой первый день рождения в новой семье.

По словам Ванессы, Антона ежедневно возят на курсы мануальной, речевой и физиотерапии. Вскоре после переезда ему сделали операцию — поставили гастростому. Теперь он может принимать относительно твердую пищу через вшитый зонд. В начале февраля мальчик пройдет специальный курс, который научит его есть самостоятельно и избавит от необходимости кормления через специальную трубку. "После этого можно будет задуматься и о детском саде",— говорит Ванесса. Эта семья выглядит абсолютно счастливой: Антона любят и оберегают, а он уже сильно привязался к своим новым родственникам. "Господь даровал нам больше, чем мы просили",— говорит Ванесса.

"В детском доме ему будет трудно выжить"


"Синдром бабочки" не смертельная болезнь, и люди с ней могут жить долго. Алена Куратова рассказывает, что на съездах международной ассоциации DEBRA, которая занимается детьми с буллезным эпидермолизом, она видела много взрослых в возрасте 40-50 лет, которые ведут активный образ жизни. "Они забинтованы, но чувствуют себя вполне комфортно,— говорит она.— Потому что там, на Западе, эту болезнь научились на ранних стадиях распознавать и жить с ней. В первые же дни жизни ребенку, если в этом есть необходимость, делают генетический анализ, позволяющий определить наличие этого заболевания. У нас же в России только в прошлом году при содействии нашего фонда впервые сделали такой анализ".

В России дети-"бабочки" не могут мечтать не только о детском саде или школе. В России им нельзя даже вылечить зуб — без потерь для ребенка. "У нас есть одна мама, она состоятельная, и она возит ребенка за границу даже зубы лечить,— говорит Алена.— В России пока нет врачей, которые знали бы, что делать с такими детьми. Даже перевязывать таких детей здесь не могут. Если ребенка-"бабочку" перевязать туго, у него под перевязкой образовываются волдыри, эти волдыри необходимо сразу же прокалывать, иначе это может привести к сепсису. Смертность среди таких детей очень высокая — от сепсиса, а бывает, что и от болевого шока. За последние два года умерли десять таких детей — и это только те случаи, о которых мы знаем. А поскольку болезнь редкая и учет не ведется, то о многих погибших детях мы просто не знаем".

По данным фонда БЭЛА, в России примерно 4 тыс. детей-"бабочек". Большинство родителей таких детей просто не знают, что это за болезнь и куда нужно обратиться за помощью и информацией. В последние годы фонд проводит обучающие медицинские семинары в регионах — чем больше врачей будет знать о "синдроме бабочки", тем больше шансов спасти жизни детей с этим заболеванием. "Раз в месяц мы высылаем семьям с детьми-"бабочками" коробку медикаментов, силиконовых бинтов и специальных памперсов,— говорит Алена.— Пока о нас мало знают, ведь история нашего фонда, по сути, началась с Антона. Но уже обращаются из Бурятии и Марий-Эл".

История Антона — счастливая. Но есть еще одна история, тесно связанная с семьей Дельгадо. У Ванессы есть подруга, Джессика. После приезда Антона Джессика часто приходила к Ванессе в гости и полюбила мальчика. Научилась его перевязывать, ухаживать за ним и в результате решила усыновить такого же ребенка. Она увидела в интернете фотографию Пети и решила, что это ее сын. Пете полтора года, родители отказались от него сразу, в роддоме. "Наш фонд тогда уже работал, и мы сразу приехали в роддом,— вспоминает Алена Куратова.— Я говорила с родителями мальчика, объясняла им, на что они обрекают ребенка, отказавшись от него. Но я не смогла их убедить. Сейчас Петя в доме ребенка. Там более или менее сносный уход. Но когда ему исполнится три года и его переведут в детский дом, ребенок попадет в очень неблагоприятную среду".

Джессика быстро собрала документы, хотя это непростая процедура. Сначала она должна доказать в США, что может усыновить и растить ребенка. Медицинское обследование и изучение ее жилищных условий стоят денег, так же как и перелеты в Россию. Потом пакет документов отправляется в Россию, где их переводят на русский язык. После этого приемная мать приезжает в Россию, знакомится с ребенком и лично подает документы в российские органы опеки. "Вся процедура требует времени и стоит порядка $40 тыс.— говорит Куратова.— И эти деньги сразу непросто собрать. Многие усыновители собирают их по церквям, знакомым, друзьям".

В конце января 2013 года Джессика, которая собрала деньги и прошла все необходимые процедуры, должна была приехать в Россию, чтобы познакомиться с Петей. Но в конце 2012 года Госдума РФ приняла закон, запрещающий усыновление российских детей американскими гражданами. Этот закон назвали именем Димы Яковлева — мальчика, усыновленного семьей из США и погибшего в результате родительской халатности.

И теперь Джессика не сможет забрать своего ребенка. "Она звонит мне каждый день и плачет,— рассказывает Алена Куратова.— Она за год привыкла к мысли, что это ее ребенок и скоро она его заберет. И она все еще надеется, что в России что-то изменится и ей разрешат завершить процедуру усыновления. Конечно, для Пети это было бы спасением. Потому что в детском доме ему будет трудно выжить".

Трудности национального усыновления

По официальным данным, в настоящее время в США насчитывается 401 тыс. детей, лишенных родительского попечения. Большинство находится в патронатных и приемных семьях, а 104 236 детей ожидают усыновления. По данным последней переписи населения, средний возраст таких детей — семь лет.

Для многих американцев единственный способ получить ребенка в семью — усыновить его за границей. "Многие семьи пытаются усыновлять детей в США, но обычно это связано с куда большими трудностями, чем поиск ребенка за рубежом",— говорит руководитель агентства по усыновлению Buckner International Дженни Поуп. Несогласованность законодательств разных штатов приводит к тому, что сбор документов, например, для родителей из Нью-Йорка, желающих усыновить ребенка в Калифорнии, превращается в очень трудоемкую и затратную процедуру. Во многих штатах запрещено передавать детей матерям- и отцам-одиночкам, количество которых постоянно растет. Еще одной проблемой является то, что по законам США биологические родители даже в случае отказа от ребенка сохраняют на него некоторые права. "Бывало много случаев, когда биологическая мать спустя десять лет выражала желание забрать уже усыновленного ребенка и суд с ней соглашался,— говорит Дженни Поуп.— Поэтому многие семьи предпочитают не рисковать, выбирая иностранное усыновление".

Кирилл Белянинов


Комментарии
Профиль пользователя