"Настоящая борьба с коррупцией будет означать демонтаж нынешней структуры власти в России"
Федеральные министры со следующего года должны будут отчитываться за свои расходы и расходы членов семей. Указ об этом подписал президент Владимир Путин. Обозреватель "Коммерсантъ FM" Константин Эггерт считает, что этот шаг едва ли что-то изменит принципиально.
В России никто и бровью не повел, когда информагентства сообщили, что премьер Медведев переехал в отремонтированный кабинет. Оказывается, офис главы правительства в Белом доме на Краснопресненской набережной с весны был на реконструкции: Дмитрию Анатольевичу не понравился темный декор, которым он был отделан при Владимире Путине. Овальный кабинет вашингтонского Белого дома или офис вице-президента на территории обсерватории ВМС в американской столице не меняются не то что годами – десятилетиями. Никому в голову не придет адаптировать их каждые четыре года к цветовым преференциям первых лиц. Объяснение тут простое: граждане Соединенных Штатов ощущают себя прежде всего налогоплательщиками, которые содержат избираемых ими политиков. И американские политики это знают.
Мы же, несмотря на то, что платим налоги, чувствуем себя подданными, которые никак не в силах повлиять на власть и могут лишь надеяться на ее снисхождение. Поэтому коррупция в России — не угроза политической системе. Она и есть система.
В так называемые "лихие 90-е" олигархи за деньги покупали политическое влияние. Это плохо. Но намного хуже, когда дело обстоит наоборот, и принадлежность к власти рождает миллиардные состояния. Вот и сейчас, по данным "Левада-центра", несмотря на громкие антикоррупционные дела, всего 6% российских граждан верят, что борьба с коррупцией даст какой-то результат. И тоже ясно, почему.
Скажем, новый президентский указ о контроле над расходами пока касается только федеральных министров, то есть нескольких десятков человек из многомиллионного госаппарата. Пресс-секретарь Владимира Путина Дмитрий Песков пообещал, что в какой-то момент декларирование расходов затронет администрацию президента и аппарат правительства.
Спрашивается, а что, собственно, мешает ввести контроль немедленно? Почему нельзя распространить новый закон на более широкий круг чиновников и, заодно, в полном объеме ратифицировать конвенцию ООН по противодействию коррупции? И снова все просто: настоящая борьба с коррупцией будет фактически означать демонтаж нынешней структуры власти в России, отделение ее от собственности и создание новой системы, которая это положение дел закрепит. Разве это кому-нибудь нужно?