Следствие предъявило банкиру Александру Лебедеву официальное обвинение по делу о драке с девелопером Сергеем Полонским. Как заявили в СКР, господину Лебедеву вменяется статья "Грубое нарушение общественного порядка по мотивам политической ненависти". Инцидент произошел в сентябре прошлого года: бизнесмены подрались в эфире телеканала НТВ. Александр Лебедев ответил на вопросы ведущего "Коммерсантъ FM" Романа Карлова.
— Вы согласны с обвинением, которое вам предъявлено?
— Нет, я не только с ним не согласился, я его даже не понял. Что и зафиксировал в протоколе. Потому что смешно говорить, что я могу испытывать политическую ненависть к незнакомому человеку, к которому отношусь с пиететом. Насчет того, что вы сказали, что между нами произошло, это нужно будет просто анализировать в суде. А так я чувствую себя Аль Капоне. Наконец-то серьезного преступника в результате многотрудных расследований вывели на чистую воду. Наверное, на самом-то деле совершал особо тяжкие преступления. Вот только это удалось и доказать.
— Вам что-то было известно о расследовании?
— Конечно, было известно. Мало того, об обвинении было известно уже дней 12. Официально меня об этом уведомили, видимо, в надежде, что я поступлю так, как поступают обычно обыватели или предприниматели. Но издатели газет свободных так не должны поступать. То есть, немедленно забирать семью и эмигрировать.
— Вы хотели каким-то образом, могли бы, точнее, это дело урегулировать? Допустим, извиниться перед Полонским.
— Вы обратили внимание, что статья 213-я хулиганство говорит о том, что я промышлял антиобщественными поступками на основе политической ненависти к человеку. Как это можно урегулировать?
Вы верите, что я испытываю к человеку, которого вижу первый раз, политическую ненависть? В результате дискуссии на канале НТВ, там вообще политических дискуссий не бывает. К тому же там всю дискуссию вырезали.
Что касается второй статьи — 116 — то давайте это все оставим на судебное рассмотрение. Что касается, попыток урегулирования — они были, но защита противоположной стороны заняла определенную позицию. Надо было ей заплатить 3 млн евро за политические услуги, и тогда, может быть, все бы урегулировалось в Лондоне и здесь. Но тогда бы осталось публичное обвинение, 213-я статья.
Поэтому мы не согласны ни с тем, ни с другим обвинением. И мало того, мы просто их не понимаем. Потому что написанное похоже на то, когда кто-то что-то хочет просто придумать. Поэтому, поверьте мне, никаким взаимоотношениям между нами или к эпизоду это не имеет ни малейшего отношения. А в чем причина этого? Тут отдельная история. У меня какие-то есть предположения. Но в основном это покрыто завесой тайны. Зачем и кому это нужно? Наверное, кого-то не устраивают расследования, которыми занимаюсь я и "Новая газета" по коррупции, например, в банковской сфере на десятки миллиардов долларов.