Переход на столичности

Сразу два крупнейших скандинавских театральных фестиваля — Хельсинский в столице Финляндии и Ибсеновский фестиваль в Осло — включили в свои программы спектакли, в которых участвовали не актеры, а обычные жители этих городов. На оба сеанса театральной социологии успел РОМАН ДОЛЖАНСКИЙ.

Придумавшие спектакль «Атлас Хельсинки» португальские режиссеры Ана Борранхо и Жоан Галанте напоминают зрителям, что название их представления нужно понимать не только как своего рода живую карту города. Атлас — второе имя мифологического героя Атланта, поддерживающего небо. На сцену же выходят вовсе не герои и не титаны, а обычные жители столицы Финляндии — сто человек. Они, очевидно, подбирались так, чтобы с той или иной точностью воспроизвести в миниатюре город — половой и возрастной состав населения, процент эмигрантов и пенсионеров, соотношение людей умственного и физического труда и т. д. Никакой особой театральной изобретательности «Атлас» не предполагает. Каждый следующий человек, появляясь из проема в черном заднике, присоединяется к постепенно увеличивающейся толпе, шагающей вперед-назад по сцене и распевающей португальскую детскую песенку «если слон мешает многим людям, то два слона мешают еще больше» — но вместо слона каждый произносит название своей профессии.

Человек через тридцать монотонность происходящего тревожит, но еще через тридцать уже начинаешь получать странное удовольствие — просто от возможности вглядеться в столь разные незнакомые человеческие лица, безработных философов и компьютерщиков, учительницы на пенсии и эмигранта из Словении, патологоанатома и таксиста. Конечно, португальскими режиссерами руководила какая-то большая идея — что-нибудь о том, что люди всех профессий имеют право на место в обществе и что «все работы хорошо, выбирай на вкус». А слова Йозефа Бойса «каждый человек — художник» авторы просто цитируют в программке. И все-таки этот документальный проект впечатляет не как урок профориентации или призыв к демократизации искусства и развитию самодеятельности, а именно как спонтанный опыт фокусировки взгляда на прохожих.

Даниэль Ветцель и Хельгард Хауг, режиссеры, входящие в знаменитую группу «Римини Протокол», заняли в своем спектакле «Враг народа в Осло» тоже сто жителей города. Любопытно, что как и португальцы в Хельсинки, они в Норвегии — иностранцы: социологией, даже занимательной, что ни говори, сподручнее заниматься непредвзятым чужестранцам. Созвучие с названием пьесы Ибсена, конечно, не случайность: этим спектаклем на сцене Национального театра Норвегии открывался Ибсеновский фестиваль. Впрочем, привязка к пьесе, сейчас переживающей в Европе всплеск интереса к себе, оказалась весьма искусственной — среди сотни вопросов, которые задавали друг другу на сцене жители Осло, звучали и вопросы про персонажей «Врага народа». С тем же успехом в Англии можно было бы спрашивать о героях «Макбета» или «Сна в летнюю ночь», а в России — о соотнесении людьми самих себя с героями «Вишневого сада» или «Горя от ума».

Но остальные вопросы были гораздо ближе к жизни. В сущности, «Враг народа» стал вариацией известного проекта «Римини Протокол», который возобновляется в разных городах мира и называется «100 процентов» — сотня человек выбирается как социологическая выборка: есть и дети, которым на сцене сформулировать их мнение помогают родители, и совсем пожилые люди, которых возят в коляске социальные работники. Каждому из участников предоставлено право коротко отрекомендоваться публике и задать в микрофон какой-нибудь вопрос. На электронных табло возникают варианты ответа, и все сто присутствующих быстро расходятся по разные стороны сцены, в зависимости от того, какого мнения они придерживаются.

Видеокамера все время снимает сцену сверху, изображение передается на круглый экран, висящий над сценой — и он каждый раз превращается в подобие круговой диаграммы, отражающей результаты статистического исследования. Люди на этом экране похожи на разноцветные горошины, перекатывающиеся по полю. Точный процент не так уж важен — чтобы вызвать живую реакцию зала, достаточно примерного соотношения, на глаз. «Если житель страны станет чернокожим, перестанет ли он быть норвежцем?» — под ответом «да» собрались человека три, не больше. «Считаете ли вы, что Норвегия должна стать республикой?» — не меньше трети согласились пожертвовать монархией, и можно только воображать, что почувствовал в этот момент наследный принц Норвегии, присутствовавший на открытии фестиваля.

Внешней театральности в спектакле совсем немного, но при этом вполне достаточно — например, на вопросы личные, вроде «кто из вас знакомился на секс по интернету» или «кто из вас сегодня лгал», участникам представления предлагается ответить в темноте, анонимно зажигая ручные фонарики. На вопросы, предполагающие больше, чем два ответа, например, про размер занимаемой жилплощади, люди отвечают, входя в несколько дверей, соответствующих диапазонам размеров квартир. Права меньшинств, охрана окружающей среды, свободное время, регулирование иммиграции — вопросы касаются самых разных тем. Иногда ответы вызывают аплодисменты зала. Иногда не ответы — на премьере публика взорвалась овацией на призыв одного из участников бороться за освобождение Pussy Riot.