Просьба не добывать

Власти Ирака грозят разрывом контрактов с официальным правительством тем нефтяным компаниям, которые параллельно работают с курдской автономией. Однако на самом деле инструментов для борьбы с нефтяной независимостью курдов у Багдада нет.

Официальные власти Багдада на прошлой неделе потребовали от французской компании Total прекратить любые контакты с властями курдской автономии на севере Ирака. В противном случае иракское правительство грозит французам конфискацией их доли в месторождении Халфайя с доказанными запасами более 4 млрд баррелей нефти. (Total владеет 18,75% в консорциуме с китайской CNPC и малайзийской Petronas.) "Ирак официально потребовал от Total заморозить или прекратить контракты с курдским регионом и уважать иракское законодательство — или компании придется расстаться с долей в месторождении Халфайя. Третьего пути не дано",— заявил Фейсал Абдулла, официальный представитель вице-премьера по ТЭК Хусейна аль-Шахристани. Власти Ирака впервые объявили, какие санкции они собираются применять к компаниям, работающим на севере страны, населенном курдами.

Противостояние между курдами и Багдадом идет не первый десяток лет. При Саддаме Хусейне иракская армия несколько раз проводила карательные походы против курдов, но в 1991 году после американской операции "Буря в пустыне" над территорией Курдистана (около 40 тыс. кв. км) была установлена бесполетная зона, защищавшая курдов от налетов саддамовской авиации и позволившая региону жить, по сути, самостоятельно. После свержения Хусейна в 2003 году (не последнюю роль в этом сыграли военизированные отряды курдов — пешмерга) Курдистан стал де-факто независимым государством, хотя и непризнанным.

Территорией с населением около 4,7 млн человек, имеющей статус автономии, управляет курдское региональное правительство во главе с Масудом Барзани — главой самого авторитетного клана. На общенациональном уровне курдов представляет президент Ирака Джаляль Талабани (по конституции главой государства в Ираке должен быть курд, премьером — представляющий большинство шиит, а вице-президентом — суннит). Обособившись от остального Ирака, курды начали строить экономическую основу независимости. Это оказалось не так уж сложно: небольшая территория Курдистана крайне перспективна для нефтедобычи. Единственное, чего не хватало курдам для превращения в богатое нефтяное государство,— технологии, инвестиции и трубопровод в обход территории остального Ирака. Сейчас курдская нефть может поставляться на мировой рынок по нефтепроводу Киркук—Джейхан, однако многие месторождения расположены на удалении от трубы. Сейчас курдские власти прокладывают еще один трубопровод через Турцию, который будет введен в строй в 2014 году.

Проблему недостатка технологий и инвестиций курдские власти решают путем привлечения иностранных компаний. Total, подписавшая соглашение с американской Marathon Oil о покупке 35% в двух блоках к северу от Эрбиля, столицы Курдистана, лишь одна из них. Кроме нее в Курдистане работают американские Chevron и ExxonMobil, а с июля — и российская "Газпром нефть", получившая в регионе два блока. В одном из блоков компании досталось 40%, а ее партнерами стали канадская WesternZagros и правительство региона. В другом блоке у "Газпром нефти" 80%, остальное — у властей. Оба проекта будут реализовываться на условиях соглашений о разделе продукции (СРП), за вхождение в них компания заплатила $260 млн.

После грозных заявлений Багдада в адрес Total стало ясно, что теоретически такие же санкции могут быть применены к другим компаниям. "Газпром нефть" — одна из них, поскольку у нее тоже есть активы в других регионах Ирака. В 2009 году компания в составе консорциума с турецкой ТРАО, корейской Kogas и малайзийской Petronas выиграла тендер на разработку месторождения Бадра, запасы которого оцениваются в 272,8 млн тонн нефти. Заявка была признана лучшей, так как партнеры предложили добывать по 170 тыс. баррелей в сутки с вознаграждением за сверхдобычу $6 за баррель. "Газпром нефть" стала оператором проекта. Гендиректор компании Александр Дюков говорил, что Бадра — плацдарм для ее развития в регионе.

Геологоразведочными проектами, разыгрываемыми иракскими властями, "Газпром нефть", правда, не заинтересовалась, как и долей Statoil в Западной Курне-2. Зато она первой из российских компаний решила заняться в стране трейдерским бизнесом, создав специальную дочернюю структуру. "Газпром нефть" рассчитывает продавать по 2,65 млн тонн нефти в год. Это позволит компании активно участвовать в ценообразовании на ближневосточном рынке нефти, говорил директор по ценообразованию Platts Хорхе Монтепеке. С ростом добычи в стране ее рынок расширяется. Основными покупателями являются крупные международные компании — австрийская OMV, итальянская ENI, испанская Repsol. Правда, пока иракское законодательство предполагает некоторые ограничения в свободной торговле нефтью. Но источник в "Газпром нефти" полагает, что трейдинговый бизнес она развивает "с прицелом на будущее", а пока "будет повышать эффективность собственных операций на рынке Средиземноморья".

В целом работа в Курдистане гораздо выгоднее, чем в других регионах Ирака. Дело в том, что курды работают на условиях СРП, поясняет источник "Власти" в "Газпром нефти", в то время как Багдад требует заключения, по сути, сервисных контрактов.

Источники "Власти" говорят, что после атаки на Total "некий риск для проектов в Ираке может появиться". Но значение рисков преувеличивать не стоит. По словам источников, иракские власти часто делают заявления о возможных проблемах нефтекомпаний, работающих в Курдистане, но "до реальных действий пока не дошло". "Власти региона сделали очень грамотно: они пригласили ExxonMobil и Chevron, Total и российскую компанию. Вряд ли они пойдут на риск рассориться сразу со всеми, так что, скорее всего, никаких санкций применять не будут",— говорит один из собеседников "Власти". Вхождение "Газпром нефти" в проекты в Курдистане обсуждалось с МИДом, никаких отрицательных рекомендаций не было, говорит другой источник, близкий к ведомству.

К тому же нефтяные проекты в Курдистане поддерживают США: доступ курдской нефти на мировой рынок в обход Персидского залива — это фактор, который минимизирует потери в случае перекрытия Ираном Ормузского пролива (см. статью "Война пойдет по трубам" в N30 "Власти" от 30 июля).