Коротко

Новости

Подробно

Борат им в помощь

Современное искусство Казахстана в Пермском музее современного искусства

Газета "Коммерсантъ" от , стр. 12

Выставка современное искусство

На фоне опасений одних и радости других по поводу перспектив пермской "культурной революции" при новом губернаторе музей, созданный Маратом Гельманом, еще раз демонстрирует высокий класс, теперь на материале модного в Европе и США искусства Казахстана. Из Перми — ВАЛЕНТИН ДЬЯКОНОВ.


За шестилетнюю историю Пермского музея современного искусства в нем открылись три проекта, достойные показа не только в Москве, но и в выставочных залах европейских стран. Первым было не до конца проработанное, но убедительное риторически "Русское бедное". В 2009 году куратор и критик Екатерина Деготь привезла в Пермь художников с Украины, продемонстрировав неиссякаемый драйв смены поколений. Теперь музей, чья дальнейшая судьба при новом губернаторе Пермского края Викторе Басаргине если и внушает оптимизм, то очень осторожный, обратился с подачи куратора и руководителя программ паблик-арта Наили Аллахвердиевой к искусству Казахстана. Страна в Центральной Азии известна ныне космодромом Байконур, персонажем английского комика Саши Барона Коэна Боратом Сагдиевым и пустынной, как города-призраки Китая, новой столицей Астаной. В сфере искусства москвичи запомнили разве давнюю, еще из девяностых, акцию Каната Ибрагимова, зарезавшего в галерее Гельмана живого петуха. Перформанс этот Гельману до сих пор припоминают его недруги, приписывая смертоубийство то Олегу Кулику, то самому галеристу. На выставке в Перми Ибрагимов подтверждает свою репутацию любителя ярких, но неубедительных спекуляций работой, в которой видеосъемка жестокого подавления забастовки нефтяников объединена с золотистой живописью в духе Алексея Беляева-Гинтовта.

Выставка, однако, хороша тем, что показывает художников до и после Ибрагимова. Казахские авторы потихоньку находят себе европейские и американские галереи на волне всеобщего интереса к тому, как мутирует вирус современного искусства в стране, которая, с одной стороны, часть Востока, и с другой — переживает кризис самосознания, как и любая другая республика бывшего СССР. На территорию Казахстана этот вирус проник классическим путем, через открытый на деньги финансиста Джорджа Сороса Центр современного искусства. Закрылся Центр совсем недавно, в 2010 году, став долгожителем среди аналогичных инициатив на постсоветском пространстве.

Название у выставки романтическое — "Лицо невесты". Куратор сравнивает открытие казахского искусства русскому зрителю с важнейшим эпизодом свадебного обряда — демонстрацией жениху лица суженой. Впрочем, не то чтобы работы старались понравиться зрителю. Скорее наоборот — на выставке много хорошего, но достаточно сложного видео. Фильмы Алмагуль Менлибаевой кажутся чем-то средним между "Ностальгией" Тарковского и феминизмом иранки Ширин Нешат. В "Исходе" (2009) две казашки в черном несут на руках огромных обнаженных младенцев мужского пола, которым по возрасту полагалось бы уже ходить самим. В "Точке сборки" ужин тех же героинь в дорогом ресторане перебивается кадрами развлекательной программы с грудастыми танцовщицами. Критика патриархата выглядит не так жестко, как у нашедших пристанище на Западе коллег Менлибаевой. Зато красиво. Видео Менлибаевой рифмуется с работой самого именитого участника выставки Ербольсына Мельдибекова "Пастан на улице". Мельдибеков снимает перформанс: старик в традиционной шапке лупит по щекам юношу, прохожие равнодушно наблюдают за происходящим, не выказывая ни малейшего удивления.

Экспозиция выстроена как ковер с повторяющими узорами. Три инсталляции Рустама Хальфина из серии "Нулевой уровень" ритмически расставлены по разным залам. Работы посвящены фактуре казахской степи. Глиняная имитация растрескавшейся земли с поставленными на нее скульптурами и объектами выглядит как памятник кочевому образу жизни, только с инъекцией изрядной доли европейской метафизики. Напротив "Мустанга" Георгия Трякина-Бухарова, лошади из старых кроватей и прочего мусора с глобусом в брюхе, стоит "Снайпер" Саида Атабекова — колыбель с деревянной имитацией автомата вместо ручки. Секс на полотнах Сергея Маслова перекликается с едой в графике Рашида Нурекеева. Стены покрашены в темно-коричневый, цвет земли, и ярко-голубой — официальный цвет республики, обыгранный в фотосерии Виктора и Елены Воробьевых. Оказывается, в Казахстане теперь неисчерпаемые запасы этой краски цвета неба, и Воробьевы обнаруживают его везде, от автомобильных покрышек до памятников на кладбищах. Выглядит, кстати, симпатично. В Казахстане вообще, судя по "Лицу невесты", с пессимизмом не очень, в отличие от вечно ожидающей новый 1937-й год России. Хотя проблемы похожие: акции того же Ибрагимова властям не нравятся, и художник на данный момент является политическим беженцем. Но главное сходство в том, что казахские авторы, как и мы, всячески уклоняются от прямого ответа на вопрос "кем быть?". Они не хотят наследовать ни кочевникам, ни чиновникам, но остро реагируют на попытки властей создать образ простого, лояльного власти казаха.

Комментарии
Профиль пользователя