"Хватит противопоставлять героя и антигероя"

Татьяна Розенштайн беседует с Кеном Лоучем

В сентябре в прокат выходит новый фильм британского режиссера Кена Лоуча "Доля ангелов": 76-летний классик рассказал "Огоньку" о своей борьбе с демонами капитализма

— Ваш фильм о молодом поколении шотландцев, которым общество не дает шансов ни на постоянную работу, ни на полноценное существование...

— Детство моего героя по имени Робби прошло в неблагополучной семье. Под влиянием среды он наделал много ошибок — продавал наркотики, воровал, избивал людей. Наконец, встретил девушку. Теперь она ждет ребенка, а он пытается начать новую жизнь. Но в него никто не верит и не дает ему шанса себя проявить. Более того, криминальное прошлое давит, постоянно сбивает его на привычную дорожку.

Рассказать эту историю мне было жизненно важно, потому что сегодня безработица в Британии достигла цифры в 1 млн человек, а реальная, возможно, и еще выше. Большинство этих людей — молодежь в возрасте до 25 лет. Многие из них — выходцы из благополучных, среднестатистических семей, где родители не пили и не кололись. Их дети окончили университеты, но, несмотря на все старания, у них нет возможности найти стабильную работу и заработать на прожиточный минимум. Вместо этого они вынуждены менять одну плохо оплачиваемую и временную работу на другую, точно такую же, а в перерывах довольствоваться пособиями по безработице. Причем речь идет о людях, которых общество не считает изгоями. Эта молодежь талантлива и умна, но никто не хочет признать ее талантов. Что же остается делать тем, кто, как Робби, родились в неблагополучных семьях? Какие шансы у них? Мне хотелось с большого экрана дать высказаться этой молодежи, которую с раннего возраста вынуждают смириться с отсутствием будущего. Система работает на их уничтожение, хотя мы и утверждаем обратное.

— Почему вы решили снять именно комедию на такую серьезную тему?

— Потому как раз, что тема мне показалась слишком серьезной. Если нельзя решить проблему, то можно хотя бы пошутить, и станет легче.

Что бы нам принесло, если бы я снял драму или трагедию? Людям от этого не стало бы легче, скорее хуже — потому что у них пропали бы мотивация бороться и желание что-нибудь изменить. Конечно, я мог бы снять драматическую картину, подробно описать трагедию героя и его трудный жизненный путь. Может быть, у того или иного зрителя сюжет и герой-жертва вызвали бы сострадание. Но большинство зрителей вряд ли захотели бы сравнивать себя с подобным героем. Хотя отожествление и дает возможность зрителю лучше понять основную идею картины. А сострадание и жалость в данном случае лишь создают дистанцию.

Кто-то сказал, что комедия — это та же трагедия, только со счастливым концом. Однако комедия мне далась нелегко: в этом жанре у меня почти нет опыта. Комедию легче ставить на театральной сцене, там физическое присутствие и актеров, и зрителя может усиливать комичность ситуации. В кино все сложнее: комедию нужно долго готовить и не переборщить, иначе зритель потеряет веру в происходящее.

— Ваш фильм был задуман как реакция на финансовый кризис 2008 года. Вы не запоздали?

— На съемки фильма уходит много времени. Поэтому кино не всегда может оперативно отреагировать на реальность. Но в моей ленте тоже есть актуальность. Финансовый кризис возник из-за алчности отдельных личностей, и фильм поднимает вопрос противодействия этому явлению. Это противодействие возможно лишь с помощью солидарности и объединения людей. В жизни, как и в кино, чтобы успешно снять фильм, нужна не конкуренция, а взаимопомощь, не диктатура отдельной личности, а совместная работа нескольких сотен людей.

— Вы говорите: система не дает шанса. Что она — в ответе за сложившуюся ситуацию в обществе? Вы можете расширить этот тезис?

— Наша экономическая система не может обеспечить выживание большей части населения земного шара. Мы не можем обеспечить большую часть прав, которые написаны в наших конституциях. Мы занимаемся обманом наших детей, обещая им, что образование обеспечит им будущее. Но жизнь подтверждает обратное. Наши дети вырастают и окунаются в мир рабства и зависимости, их начинают гонять с одной временной работы на другую, подсовывают унизительные договоры. У молодого поколения начинается проблема с самоопределением: они не могут понять, как нужно "правильно" жить и как реагировать на систему. Они подавлены, растеряны и страдают депрессиями. Не поймите меня превратно, я за хорошее образование. Но оно часто входит в противоречие с гуманностью. С социальной ответственностью. Часто мне кажется, что мы в рабстве у экономической системы, которая никогда не будет работать на нас. И важный вопрос в этой связи — как изменить систему, а не как к ней приспособиться.

— Вы размышляете как типичный левый. Вам, наверное, это часто говорят.

— Да. Мне уже приходилось слышать этот упрек. Мне кажется, что надо уметь различать два понятия: политические взгляды и пропаганду. Возьмем хотя бы период холодной войны. Помните фильмы, где были "злые русские и хорошие американцы". Теперь русских отставили в покое, "плохими" стали арабы. На мой взгляд, правые и консерваторы страдают пороками, которые уместнее называть догматизмом и пропагандой.

Кино не может обойтись без политики. Нравится вам это или нет, но политика присутствует в любом виде искусства. Для начала я должен оговориться, что все фильмы с большим бюджетом являются продуктами "политическими" и "коммерческими". Поскольку в них вложены деньги, которые нужно вернуть и умножить. В этих фильмах не стоит вопрос о том, как найти справедливость, там нет ни классовых проблем, ни социальных. Это типичный продукт правых. Левые поднимают острые вопросы, их интересуют бедность, безработица и социальное неравенство. Разница между пропагандой и тем, что мы называем демократическим кино, в том, что пропаганда пытается манипулировать зрителем, навязать свои идеи. В то время как объективный, демократический кинематограф задается важными вопросами, пытается решить конфликты, вынося их на обсуждение. На мой взгляд, важно уметь дискутировать в кадре, уметь рассмотреть все позиции, дать двум сторонам высказаться и не строить сюжет на противопоставлении героев и антигероев.

— Вы часто работаете с непрофессиональными актерами. Почему? Это тоже дань демократическим традициям?

— Да. Например, мой главный персонаж Робби сыгран любителем — Полом Брэнниганом. Его нашел наш сценарист, и нам очень повезло с этим парнем. Когда я впервые увидел Пола, то понял, что у этого парня не только получится сыграть Робби, он и есть сам Робби. У него похожее прошлое, ему также пришлось отсидеть в тюрьме, а после выхода на свободу бороться за свое существование. Брэнниган согласился сниматься лишь потому, что ему было обещано несколько сотен фунтов, и ему в тот момент нужны были деньги: нужно было отдавать долг, который он взял, чтобы купить рождественские подарки. Теперь вы понимаете, почему такой парень, как Пол, мог сыграть моего Робби с закрытыми глазами? Он прожил эту жизнь задолго до того, как мы пришли к этой теме и написали сценарий.

— Ваши фильмы охотнее смотрят во Франции, Италии или Германии и чаще критикуют в Британии или США. В чем причина, как вам кажется?

— Это происходит потому, что в большей части Европы еще сохранился интеллектуальный подход к кино и имеется подготовленный зритель. Британская киноиндустрия ориентируется на американскую, а значит, становится все более коммерческой. Хотя коммерциализация начинает охватывать весь кинематограф, задача режиссеров, писателей, художников и других творческих работников заключается в том, чтобы спасти кино от этого процесса. Даже на Каннском фестивале, где прошла премьера моего фильма, коммерциализация, к сожалению, дает о себе знать. Фестиваль становится все более грандиозным и безличным. Понятно, что, когда на таком крохотном участке земли собираются самые известные режиссеры, продюсеры и актеры, трудно обойтись без помпезности. И тем не менее я постоянно борюсь с желанием сбежать с "красного ковра", когда фотографы начинают нацеливать на меня свои камеры. И если я продолжаю по нему идти, то исключительно для рядового зрителя, того самого, который потом пойдет смотреть фильм не из-за любви к сенсации и успеху, а из-за самоотверженной и всеохватывающей любви к искусству кино.

— Может ли фильм — и кинематограф — изменить общество?

— Уже несколько десятков лет мы переживаем крайне агрессивную форму капитализма. Ситуация дошла до такого абсурда, что уже не только бедные стали беднее, а богатые богаче, но и сами богатые начинают терять свои деньги. Консервативные политики успокаивают нас, считая, что подобное развитие экономики логично и правомерно. Но я думаю, что прогрессивные люди не должны так легко поддаваться на подобные заявления. Наш сегодняшний кризис не является естественным процессом, а лишь результатом несовершенной экономической и социальной модели нашего общества. И мы должны не винить время, а подвергнуть сомнению нашу систему. Конечно, кино не может изменить общество, фильмы не несут в себе воспитательной или организаторской функции. Фильмы могут лишь вынести тему на обсуждение, а это уже дело зрителя — сформировать свое мнение и взять ответственность за собственную жизнь.

Беседовала Татьяна Розенштайн

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...