Немцы хотят вернуть дойчмарку. Согласно последнему опросу, 51% жителей ФРГ считают, что жизнь стала бы лучше, если бы страна вышла из еврозоны. Это самый высокий показатель за последние четыре года.
Немцы обижены на евро. Они даже специальный термин придумали — "тойро", объединив два слова teuer и euro, получилось что-то типа "дорогорубль". На евро списывают инфляцию и дороговизну в магазинах. Если раньше на 50 марок можно было купить пару хорошей обуви, то сейчас 50 евро — это пара бутылок пива с чипсами. Немцы до сих пор пересчитывают цены из евро в дойчмарку, рассказал корреспондент холдинга "Эксперт" в Германии, житель Берлина Сергей Сумленный.
"Если вы переведете современный счет из ресторана, где вы сидите компанией три-четыре человека, то, в принципе, легко можете наесть-напить на 100 евро, это было бы 200 марок. Но человек, который тратил в ресторане 200 марок в 1995 году, это было что-то очень декадентское", — рассказал Сумленный.
До сих пор некоторые магазины в Германии пишут на бирках ценники как в евро, так и в дойчмарках. Так, крупнейшая сеть C&A, которая продает одежду, каждый год подсчитывает выручку в миллионах марок. Свободное хождение старой валюты наравне с евро было обязательным условием ФРГ для вступления в еврозону. Однако обыватели не понимают глобальных экономических механизмов. Ностальгия по дойчмарке может привести к финансовому коллапсу, предупреждает главный экономист Deutsche Bank в России Ярослав Лисоволик.
"Распад еврозоны может стать аналогичным распаду рублевой зоны. Мы все с вами прекрасно помним, что тогда случилось в 90-х годах: масштабнейший спад производства, который происходил на фоне падения торговли между бывшими странами Советского Союза. Издержки слишком высоки", — пояснил Лисоволик.
Отказ от евро в первую очередь ударит по внешнеторговой политике Германии. Объемы экспорта страны исчисляются полутора триллионом евро в год. И большая часть сделок заключается со странами, входящими в еврозону. В основном немцы продают специализированное оборудование, автомобили и продукты химической промышленности.
Четыре года назад — в кризисном 2008 году — по марке ностальгировал каждый второй немец.