Вчера в Киевсовете состоялось повторное голосование о передаче Киевского центра сердца (КЦС) в подчинение Минздраву. И снова депутаты оставили КЦС в коммунальной собственности. О том, почему КЦС нужно было передать Минздраву, и как это могло бы изменить ситуацию с кардиологической помощью в масштабах страны и отношения с благотворителями, директор КЦС БОРИС Тодуров рассказал спецкору Уфонда АГЛАЕ Топоровой.
Борис Тодуров,
директор Киевского центра сердца
— Почему возникла необходимость перевести Киевский центр сердца в подчинение Минздрава?
— С момента нашего открытия Центр сердца работал как республиканский — таким он был и по уровню оснащения, и по уровню специалистов. Мы можем оперировать маленьких детей весом 750 г и пожилых пациентов в 92 года, мы выполняем целый ряд операций, которые в Украине больше никто не делает. Поэтому, хотим мы того или нет, наш центр де-факто стал республиканским. На сегодня мы принимаем приблизительно 70% больных из других областей, нарушая тем самым Бюджетный кодекс (БК), поскольку мы находимся на балансе города. В связи с этим возникла юридическая коллизия. С одной стороны, мы не имеем права отказывать больным, которых привозит скорая помощь, которые обращаются сами с какими-то критическими пороками, детям с врожденными пороками, напомню, за неоказание помощи у нас предусмотрена уголовная ответственность. С другой — мы нарушаем БК, поскольку тратим на этих больных деньги киевского бюджета. Если больной к нам поступил, мы должны ему дать кислород, ввести анестезию перед операцией. Это те вещи, которые больной не купит в аптеке и не принесет, так же как он не принесет тепло, воду, дезинфекционные средства... А это все финансируется из киевского бюджета.
— А как оплачивают расходные материалы иногородние пациенты? Разве они не вносят деньги на подобные расходы?
— Вносят. Но больные не могут оплатить кислород и анестезию, они не могут купить лабораторную расходку и сервисное обслуживание оборудования. Поэтому, даже если больной и платит, его средств не хватает на покрытие всех затрат. Мы не можем брать с больного полную стоимость операций — это баснословные деньги, поэтому мы просим больных покупать только те препараты, которые нужны непосредственно для лечения. Получается, что Киев тратит на содержание КЦС около 40 млн грн, а из них только чуть больше 4 млн грн идет на медикаменты, все остальное — на оплату коммунальных услуг. Киеву сегодня невыгодно нас содержать, поскольку столица тратит десятки миллионов гривен в год, а киевляне так и не получают за счет этого бюджета бесплатную медицинскую помощь. Средств, которые выделяются из городского бюджета, нам хватает на 100-120 операций в год, а мы делаем 100 операций за неделю! Вот уже пятый год мы не получаем финансирования на ремонт и сервисное обслуживание оборудования (общая стоимость которого превышает 330 млн грн), нет денег на метрологическое обслуживание и на охрану. Стирка белья и утилизация финансируются только частично. Трудовой коллектив провел собрание и обратился в профильный комитет Верховной рады с просьбой перевести нас в подчинение Минздрава. Это позволит нам, во-первых, получить республиканский статус и начать обслуживать иногородних больных, не нарушая бюджетного законодательства; во-вторых, киевляне наконец-то смогут лечиться в КЦС бесплатно, поскольку министерский бюджет на порядок выше, чем городской. Мы просто хотим поставить ситуацию с головы на ноги, сделать так, как должно быть. Наш центр не должен обслуживать только Киев, он должен работать на всю страну.
— Ваши оппоненты уверены, что после изменения статуса КЦС увеличатся очереди на операции...
— Наоборот, перейдя в подчинение Минздрава, мы сможем делать, по самым скромным подсчетам, на 1,5 тыс. операций в год больше, чем сейчас. У нас нет очереди, мы обслуживаем всех, кто к нам приходит.
— Вы говорили о покупке материалов пациентами, о чем идет речь?
— Окклюдеры, клапаны, оксигенаторы, стенты... У нас же очень дорогая хирургия. Один стимулятор стоит от 5 до 25 тыс. грн, клапан — 8-9 тыс. грн, дефибриллятор — 150 тыс. грн.
— В сентябре наш фонд собирал деньги на операцию киевскому мальчику Диме Склонному...
— Да, на клапан. Мы часто обращаемся к различным фондам, чтобы помогать таким детям. После того как мы все же изменим статус, сотрудничество с благотворительными фондами, думаю, продолжится. Такие дорогие вещи, как окклюдеры, эксклюзивны, потребность в них очень высокая. И даже если нам Минздравом будет выделен очень большой бюджет, работа с фондами, надеюсь, продолжится. Новые медицинские технологии и их внедрение всегда очень затратны. Здесь понадобится ваша помощь.
— Но разве нельзя провести планирование, определить и заказать те же самые окклюдеры на год вперед?
— Для стандартных плановых операций можно предусмотреть и расходные материалы и оборудование. Но когда мы говорим о пересадке сердца, внедрении механического сердца или о подобных высокотехнологичных и экстренных операциях, строить планы на год вперед невозможно. Даже окклюдеры заказываются по размеру для каждого больного индивидуально. Так что мы все равно будем прибегать к помощи благотворительных фондов в исключительных или в экстренных случаях, как это делается в европейских странах и в Америке. Там фонды финансируют значительную часть медицинских расходных материалов.