Коротко

Новости

Подробно

Национальное чувство формы

Анна Толстова о Леониде Сокове

Журнал "Коммерсантъ Weekend" от , стр. 16

Леонид Петрович Соков — единственный среди всех, кого потом с легкой руки Виталия Комара и Александра Меламида стали называть соц-артистами,— немосквич. Нестоличный и даже негородской — родился в деревне Михалево Калининской области. В остальном биография его мало чем отличается от биографий товарищей. Как и большинство соц-артистов, он окончил Строгановку, где, наверное, готовили самых мастеровитых, ремесленно подкованных в СССР скульпторов, чтобы они могли с легкостью облечь любые идеи победившего социализма в монументальные формы. И, как и многие из соц-артистов, он отбыл в эмиграцию в США, не дождавшись перестройки. Собственно, между этими двумя полюсами, СССР и США, раскинулось широко поле семиотических игр, игр с иконами и символами обеих идеологий, общества потребления капиталистической рекламы и общества злоупотребления социалистической пропагандой,— там и проводил свои эксперименты соц-арт, приживлявший уши Микки-Мауса к светлой голове вождя мировой революции. Семидесятые, золотой век соц-арта, были эпохой возрождения интереса к народной смеховой культуре, когда толковать о лубке и анекдоте без ссылок на бахтинскую карнавальность и лотмановскую семиотику считалось чем-то некомильфотным. Так вот, что касается народной смеховой культуры, не было в нонконформистском искусстве художника с более органичным ее пониманием, чем Леонид Петрович Соков из деревни Михалево Калининской области.

Нет, конечно, изображать Сокова этаким простодушным шукшинским парнем из народа по меньшей мере нелепо. Он как раз виртуоз интеллектуальных языковых игр, гомерически смешных визуальных оксюморонов. И его "Встреча двух скульптур", где типовой бронзовый Ильич нос к носу сходится с джакометтиевским "Идущим человеком", так что политическая поляризация мира времен холодной войны обыгрывается как конфликт двух художественных систем, может служить эмблемой всего соц-арта. Абсурдистское столкновение модернизма и соцреализма — один из любимых соковских приемов. Вот он переводит классику сюрреализма, "Меховой завтрак" Мерет Оппенгейм, на советский новояз, изготовляя меховые "Серп и молот". Вот он дает "наш ответ" американскому поп-арту, причем вполне в духе дорогого Никиты Сергеевича, противопоставляя хипповскому "LOVE" Роберта Индианы, слову-объекту из четырех букв, свое суровое пролетарское слово-объект из трех букв.

"Встреча двух скульптур", 1989 год

"Встреча двух скульптур", 1989 год

Шутки шутками (а Соков вообще мастер травить анекдоты, особенно политические — достаточно вспомнить его "Очки для каждого советского человека" с дырами пятиконечных звезд вместо стекол или "Прибор для определения национальности" с лунками для носов, из которых самая большая и горбатая, понятное дело, еврейская, или давший название выставке "Угол зрения" в виде деревянного эль-лисицкого клина), но сквозь этот видимый миру смех проступают и почти зримые слезы, стоит только завести речь о судьбах отечественного искусства. И в живописно-скульптурном кинетическом объекте "Рождения русского авангарда", где бубнововалетовский медведь, если дернуть за веревочку, наяривает на пикассовской гитаре. И в статуэтке "Куда девалась агрессия русского авангарда?", где на супрематический фарфоровый чайник нахлобучена танковая башня. И в композиции "Реальный масштаб", где на одной доске выстроились в ряд несколько уменьшенных копий ключевых произведений искусства XX века: возглавляет парад дюшановский "Фонтан", по размерам, увы, сопоставимый с идущей за ним татлинской "Башней". И в "Ленине с крыльями Летатлина" — своего рода надгробном памятнике русскому авангарду, воздушные крылышки которого не вынесли бронзовой тяжести такой идеологической нагрузки и сломались. Оттого и наш "Памятник III Интернационалу" вознесся главою непокорной не выше их писсуара, и художник наш, с кукишем в кармане и двоемыслием в голове, все отшучивается, превращаясь в записного остряка.

Тут и возникает пресловутая народная смеховая культура — как спасение от вечного чеховско-интеллигентского сценария, в финале которого должна стоять могильной стелой двухметровая соковская "Столичная". Она выводит искусство Сокова в иное, третье измерение, прорывая плоскость бинарной оппозиции "мы — они", чтобы показать, что "мы" не равняется "советскому народу". Как ни странно, но не левый МОСХ, не суровостильные "деревенщики", а именно соц-арт, родной брат концептуализма, у которого лингвистическое начало обычно далеко впереди пластического, приютил скульптора с утонченнейшим пониманием сути русской деревянной пластики, разглядевшего национальное чувство формы в самой ее неказистости и кое-как покрашенности. Даже если пластика эта --- такой заезженный, сувенирно-туристический материал, как богородская игрушка.

"Очки для каждого советского человека", 1974 год

"Очки для каждого советского человека", 1974 год

Механические фокусы богородских умельцев приспособлены у Сокова к занимательной политологии: "Хрущев" переваливается с боку на бок неваляшкой, "Бюрократ-Андропов" шевелит ушами, "Сталин и Гитлер", как фирменные богородские "Кузнецы", лупят по глобусу молотками, а огромный, топором рубленный "Медведь" задирает лапы на шарнирах, поднимая над головой серп и молот. И из этих колебательных, повторяющихся движений рождается специфический национальный ритм, ритм футуризма по-русски, устремившегося было вперед, но вечно возвращающегося назад. Проникаясь этим ритмом, вдруг осознаешь, что политические игрушки Сокова, как, впрочем, и богородские,— не игрушки вовсе, а скорее обереги, тотемы, идолы. И что Сталин и Медведь, два любимых соковских персонажа, иногда срастающихся в одно химерическое целое, вызывают, кроме смеха, хтонический ужас, сколько бы вождь народов ни улыбался в усы, облапив роскошную Мэрилин. И сегодня, когда товарищ Сталин, большой ученый, знавший толк в языкознаньи не хуже любого соц-артиста, уйдя было в область анекдотов, вновь вернулся к нам "именем России", думаешь, какой удивительный путь проделало искусство Леонида Петровича Сокова. Как, пустившись в исследования национального чувства формы, он пришел к такому глубокому пониманию содержания национального мифа.

ММСИ на Гоголевском бульваре, 24 мая — 1 июля

Комментарии

обсуждение

Профиль пользователя