Гастроли поп
Французская группа Nouvelle Vague представила в столичном клубе Arena Moscow новую программу "Dawn of Innocence" ("Рассвет невинности"), созданную в альянсе с модельером Жан-Шарлем де Кастельбажаком. БОРИС БАРАБАНОВ положительно оценил стремление участников Nouvelle Vague расширить свои творческие горизонты.
Концерт Nouvelle Vague блоком собственных произведений открыла российская участница группы Женя Любич. Правда, в новой программе для нее места не нашлось, как не нашлось его для певца Жеральда Тото и основной вокалистки проекта Мелани Пан (тем же вечером последняя сыграла DJ-сет в баре Дениса Симачева). Центральная фигура нового шоу — Марева Галантер, уроженка Таити, "мисс Франция" 1999 года и муза Жан-Шарля де Кастельбажака. Несмотря на то что модельера вдохновлял прежде всего союз с госпожой Галантер, роль второй вокалистки, уроженки Кубы Лисет Алеа, сложно переоценить. В нынешнем составе Nouvelle Vague она самая хулиганистая. Третьей фигурой на авансцене была танцовщица из кабаре Crazy Horse, отвечавшая в шоу за хореографию и эротические мотивы. Вполне в духе представлений Crazy Horse она, например, загадочной тенью изгибалась в подсвеченном основании барабанной установки. Господин Кастельбажак придумал для девушек наряды разной степени провокационности. Больше всего запомнился, конечно, бюстгальтер в виде двух обхватывающих грудь ладоней в черных перчатках, в котором Марева Галантер исполняла кавер-версию песни группы OMD "Enola Gay".
Nouvelle Vague задумали представление на стыке поп-концерта и модного дефиле. Необходимость фиксировать внимание зрителей на нарядах привела к тому, что темп шоу замедлился по сравнению с обычными представлениями. Девушкам нужно было одновременно и управлять эмоциями аудитории, и застывать в выгодных позах, чтобы их все могли как следует рассмотреть. К тому же в программе были предусмотрены эпизоды совсем без музыки. Со сцены читали отрывки произведения Жоржа Батая "История глаза". В итоге большая часть шоу прошла довольно вяло. Отсутствие Жеральда Тото, а стало быть, и целого ряда выигрышных номеров репертуара Nouvelle Vague тоже не пошло спектаклю на пользу. Правда, мужчины все же вложили свою лепту в новый образ Nouvelle Vague.
Гитарист, чей имидж был полностью срисован с Фила Лайнотта (Thin Lizzy), добавил в картину краски глэм-рока. Был также неожиданно резкий эпизод с участием контрабасиста, выпиливавшего свои ноты на переднем крае, при содействии лежащей у его ног девушки, которая тянулась к инструменту босыми ступнями. Это было вполне в стиле ранних шоу Nouvelle Vague, в которых вокалистки позволяли себе самое разнузданное поведение. Если говорить в целом об использовании струнных в "Рассвете невинности", их навязчивый звук утяжелил аранжировки. Следовало, видимо, расценивать новый саунд группы как "более серьезный". Уход Nouvelle Vague от формата легковесных хулиганских каверов и обращение к взрослому формату вряд ли обрадуют поклонников, хотя многие все же дождались финала, в том числе самого трогательного номера программы — песни Tuxedomoon "In a Manner of Speaking" в исполнении Лисет Алеа, аккомпанировавшей себе на акустической гитаре.