Премьера / Театр
В Центре современного искусства "Дах" инициировали проект "Молодая режиссура", в рамках которого харьковчанин Владимир Снегурченко поставил с актерами "Даха" свои пьесы "Северное сияние" и "Нет времени. За стеклом". На первых показах побывала ЮЛИЯ БЕНТЯ.
У коллектива одного из самых мощных двигателей современного театрального процесса в Украине — ЦСИ "Дах" — было достаточно причин, чтобы доверить начало проекта "Молодая режиссура" харьковскому драматургу, режиссеру и актеру Владимиру Снегурченко, основавшему в родном городе камерный театр "Котелок". Помимо того что Снегурченко молод и талантлив, он к своим тридцати успел добиться ощутимого признания, в частности, став победителем прошлогоднего смотра молодой украинской режиссуры и попав в качестве драматурга в число участников программы, проводимой в Украине лондонским театром Royal Corte.
Строго говоря, плотное сотрудничество Владимира Снегурченко с "Дахом" началось в ноябре 2011 года с регулярных показов моноспектакля "Июль" по пьесе Ивана Вырыпаева. Герой этого произведения — отвратительный, хотя по-своему обаятельный, садист-каннибал, создавший маленький античеловеческий мирок, принудительно вовлекший в него всех ближних и находящий изощренные оправдания своим неблаговидным поступкам. В этом смысле пьеса "Северное сияние" Владимира Снегурченко, конечно, выглядит явным подражанием Вырыпаеву — и по форме, и по содержанию. Ее центральный персонаж, двадцатилетний инфантильный изувер, ни капли не сомневается в собственной непорочности, называя себя "маленьким Гитлером". Его нехитрый промысел состоит в том, чтобы по хорошо отлаженной схеме торговать собственной матерью, а в свободное от работы время пялиться в телевизор или рассуждать о причинах мировых катаклизмов. Несмотря на то что артисты "Даха" попытались как-то разложить на отдельные голоса этот монологический по природе текст, "Северное сияние" у них все же получился спектаклем одного актера — абсолютно гипнотически воздействующего на публику Дмитрия Ярошенко.
Игровое пространство этого спектакля находится между рядами зрителей, а потому, сидя в зале, видишь не только происходящее на сцене, но и глаза соседа напротив. В коротком прологе к спектаклю одна из актрис (Вишня) раздает публике хлебные мякиши, просит тихонько их разминать, а в конце представления собирает эти плотные шарики и составляет из них новую буханку хлеба. Руки зрителей, которые на протяжении часового действия постоянно что-то мнут, усиливают ощущение дискомфорта, вызываемого патологическими разглагольствованиями героя.
Выйдя к публике, Дмитрий Ярошенко разворачивает на полу белый рулон бумаги, исписанный детскими каракулями, берет в руки розовый маркер и рисует на нем картину радужного будущего: с двумя мамами, чтобы хотя бы одна из них постоянно была под боком, супом из бульонных кубиков и кучей денег, которые, в принципе, непонятно зачем нужны герою. Собственно, все эти желания в комплексе и образуют вожделенное северное сияние, под яркой оберткой которого, увы, не обнаруживается ничего, что могло бы придать хоть минимальный смысл существованию молодого парня.
Персонажи второй пьесы Владимира Снегурченко "Нет времени. За стеклом", безусловно, находятся по иную сторону баррикад и наблюдают за никчемной суетой своих ограниченных сограждан как бы с позиции "золотой молодежи". Но так уж получается, что чем выше их положение, тем меньше в их головах "северного сияния". И если об иллюзиях в "Дахе" сочинили вполне традиционный спектакль, то рассказ об их отсутствии вышел здесь расхристанным, с очевидным драйвом, но без отчетливо артикулированной цели. Когда у персонажей этого спектакля исчерпываются аргументы, они берут в руки инструменты и ударяются в рок-публицистику — столь же прекрасную, сколь и бессмысленную.
Понятно, что спектакль "Нет времени. За стеклом" нельзя оценивать по меркам психологического театра. Это типичный продукт своего времени, где реалити-шоу давно вытеснили саму реальность, актуальный художественный продукт разбросан по интернету в виде коротких видеороликов, а самые искренние высказывания сконцентрированы в неподконтрольных цензуре блогах. Пытаться собрать все это в некое целое, свести к общему знаменателю или в единую концепцию — дело откровенно неблагодарное. Вот и спектакль, по сути, превращается в калейдоскоп случайных реплик, необязательных исповедей, адресованных в никуда песен, спонтанных музыкальных и актерских экспромтов. Каждый из персонажей готов чуть ли не к душевному и телесному стриптизу, вот только остальным нет до этого никакого дела.