Украинский эмигрант
Возраст этой украинской песенки столь почтенный, что даже дотошные исследователи фольклора не рискуют его назвать — промахнуться можно не десятком, а сотнями лет. Наследие языческой культуры, "Щедрик" для нас так же прост и так же значим, как любимая детская игрушка. Его можно часами напевать и удивляться открывающимся глубинам: незамысловатая последовательность нот сперва кажется наивной детской песенкой, но чем дольше ее повторяешь, тем сильнее подпадаешь под мистическую власть древних заклинаний. По сути, "Щедрик" является и тем и другим. Фольклористы хорошо знают, что если пару часов подряд мурлыкать этот милый мотив, то можно без мухоморов достичь измененного состояния сознания. Понятно, почему в христианские времена исполнение "Щедрика" настолько не приветствовалось церковью — из него никак не выветривался аромат языческих обрядов.
Впрочем, "Щедрик" в его всемирно известной версии — это уже совсем другая музыка, столетие назад написанная Николаем Леонтовичем. Украинский композитор сочинил ее в 1901 году, едва окончив духовную семинарию. Взяв за основу трехзвучный напев, он нанизал на него музыкальную азбуку в чистом виде — поднимающиеся и спускающиеся гаммы, лишь изредка приукрашенные более изобретательным орнаментом. Леонтович, однако, не был бы самим собой, если бы удовлетворился первоначальным вариантом. Жуткий перфекционист, он скупал тиражи своих сборников, стыдиться которых начинал сразу же после публикации, и на вопросы друзей относительно дальнейшей судьбы партитур отшучивался, что спускает их в Днепр. Неудивительно, что и над "Щедриком" композитор работал всю свою недолгую жизнь, умудрившись за 20 лет состряпать пять разных его редакций. Хватался за перо он в перерывах между работой в сельских школах, организацией оркестров и хоров, музыкальным оформлением пролетарских митингов. Все это время Леонтович, разумеется, сетовал на недостаток музыкального образования, пробелы в котором восполнял во время нерегулярных наездов к своему сверстнику, знатоку гармонии и контрапункта Болеславу Яворскому.
Только четвертая редакция "Щедрика", появившаяся спустя 15 лет с момента написания первоначального варианта, наконец-то устроила композитора настолько, что он рискнул ее исполнить. Инициатива, правда, исходила не от него, а от его коллеги Кирилла Стеценко, едва ли не силой отобравшего у Леонтовича его хоровые партитуры. "Щедрик" впервые озвучил хор Киевского университета под управлением Александра Кошица на Рождество 1916 года. Успех был просто оглушительным — о Леонтовиче заговорили повсюду, его ноты просили и требовали, его произведения желали слышать на родине и за рубежом.
В 1921 году, спустя полгода после смерти композитора от пули забредшего к нему в сельскую хату на ночлег чекиста, "Щедрик" прозвучал в Карнеги-холле в Нью-Йорке. И снова потребовалось 15 лет для того, чтобы появилась новая — теперь уже американская — версия. В 1936 году американец украинского происхождения Питер Вильховский сочинил английский текст к "Щедрику". Если содержание его оригинального украинского варианта сводилось к обряду величания хозяина дома и его семьи в зеленеющем весеннем антураже (поскольку Новый год в допетровскую эпоху стартовал в марте), то текст англоязычной версии вертится вокруг звона колокольчиков, который, по преданию, сопровождал рождение Иисуса. "Колядка колокольчиков" ("Carol of the bells") неправдоподобно быстро прижилась в Америке и вошла в святая святых — пантеон рождественских песен. Новый Свет, долгое время с ненавистью отвергавший инструментальную музыку (даже католический "глас Господень", церковный орган, здесь именовали не иначе как "дьявольской волынкой"), радушно принимал под свое крыло благочестивые песнопения, вплоть до наших дней продолжая формировать из них свой фольклорный багаж. "Carol of the bells", который лишь изредка американцы называют "украинской колядкой", а чаще все же считают своей собственной традиционной песней, входит в десятку самых популярных рождественских гимнов Америки, о чем косвенно свидетельствует не только цитирование в многочисленных фильмах — от культового "Один дома" до телесериалов "Эврика" и "Менталист", но и беспардонное пародирование в интернет-мемах или же злободневном мультсериале South Park.
Вслушиваясь в мелодические изгибы "Щедрика" спустя столетие после его создания, видишь в его совершенной лаконичности черты музыкальных стилей, появившихся лишь во второй половине XX века,— минимализма и "новой простоты". Арво Пярт, например, пользуясь теми же средствами, что и Леонтович, зашифровывает в нотах сакральные тексты и христианские символы. Возможно, что-то подобное содержится и в самом "Щедрике", который мы невольно какими-то тонкими фибрами души воспринимаем как божественное откровение.