Формальное завершение переговоров по присоединению России к ВТО повлияет не только на глобальный, но и на локальные торговые режимы в приграничных районах, где сосредоточена необходимая инфраструктура. Именно их население первым может ощутить включение РФ в единую систему мировой торговли. При этом в построении приграничного сотрудничества РФ с основными торговыми партнерами — Евросоюзом и Китаем — модельным РФ и ранее воспринимала опыт взаимодействия с ЕС, рассказал руководителю отдела экономполитики "Ъ" ДМИТРИЮ БУТРИНУ курирующий эту тему заместитель главы Минрегиона МАКСИМ ТРАВНИКОВ.
— В вашей компетенции находятся вопросы приграничного сотрудничества. Что можно назвать приоритетом после Украины? Это Китай, Прибалтика или Казахстан?
— Для нас очень важно сотрудничать с Евросоюзом, потому что это не только вопрос установления устойчивых взаимосвязей, формирования доверия, сближения позиций и приоритетов. Это еще и очень интересные проекты, которые можно затем реализовывать как модельные. Мы сейчас совместно с ЕС работаем по пяти программам, общий бюджет которых на 2007-2011 годы чуть менее полумиллиарда евро. Мы совместно отбираем проекты, направленные как на социально-экономическое развитие регионов, так и на совершенствование приграничной инфраструктуры, улучшение качества жизни по обе стороны границы. Список включает очистные сооружения, различные экологические мероприятия, обустройство пунктов пропуска, подъездных путей. Это также и взаимодействие по линии гражданского общества, развитие туристических маршрутов, восстановление памятников культуры, архитектуры, истории.
За тот период, что мы работаем вместе со странами ЕС по программам партнерства, мы уже прошли определенный путь. Сначала это было очень непросто. Мы понимали, что у нас различное видение ситуации. Европейцы воспринимали нас больше как объект своей политики на границе, политики партнерства или соседства, как кому нравится это называть. Мы, в свою очередь, больше были ориентированы на реализацию инфраструктурных проектов, которые позволили бы восполнить выпадающее на фоне кризиса финансирование, особенно на местном уровне.
Но постепенно мы стали видеть и новое качество отношений. Мы стали уже чуть ближе по приоритетам, лучше понимать друг друга, строить долгосрочные планы. И даже если сегодня не хватает денег на какие-то проекты, мы уже говорим о перспективе после 2013 года. Это очень полезное упражнение, и оно определенно стоит тех денег, которые мы в него вкладываем.
— То есть в перспективе модель приграничного сотрудничества с ЕС рассматривается как общая для всех приграничных регионов?
— Мне бы хотелось это рассматривать как пилотную модель для всей страны. Когда я говорил об эффективности субсидий применительно к государственной национальной политике, то по аналогии этот механизм может быть перенесен на приграничное сотрудничество. Если у нас будет реальное финансирование и возможность делать проекты в интересах муниципалитетов и регионов, мы сможем быть уверенными, что и они свои ресурсы будут направлять на те же самые согласованные цели. Причем согласованные не только с федеральным центром, но и с нашими партнерами за границей. Думаю, что этот механизм мог бы в первую очередь хорошо себя показать на границе с Украиной и Казахстаном.
Полагаю также, было бы здорово, если подобные механизмы мы могли бы применить и для приграничного взаимодействия с Китаем. Как вы, возможно, знаете, у нас есть программа по сотрудничеству Дальнего Востока и Восточной Сибири РФ и Северо-Востока Китая. Программа, в которую в настоящий момент включены проекты, имеющие финансирование из различных источников. Уверен, что если бы мы имели отдельный инструмент поддержки таких проектов, эффективность приграничного сотрудничества с Китаем бы возросла, а отход от "челночно-мешочной" схемы в сторону более серьезных проектов стал бы реальностью.
— Китай при этом практически не испытывает проблем с приграничной торговлей с РФ.
— Применительно к приграничному сотрудничеству с Китаем мы имеем и активные контакты малого бизнеса, и крупные проекты в области, например, энергетики. А вот уровень, на котором могли бы реализовываться средней значимости проекты, сейчас ничем не занят. Мы практически не видим китайских инвестиций в дальневосточных регионах. В первую очередь Китай реализует на территории России инвестиционные проекты в европейской части страны, и это отчасти объективно обусловлено наличием здесь промышленной базы и трудовых ресурсов. Кстати говоря, о трудовых ресурсах. Мы понимаем, что реализация каких-то серьезных и крупных экономических проектов на Дальнем Востоке невозможна без привлечения дополнительных людских ресурсов, и мы думаем над тем, как бы создать совместно с Минздравсоцразвития и ФМС России дополнительные внутренние стимулы для привлечения людей, включая соотечественников, на Дальний Восток.