Коротко

Новости

Подробно

10 лет без ГДР

Журнал "Коммерсантъ Власть" от , стр. 48
 
       3 октября исполняется десять лет со дня объединения двух германских государств и исчезновения с карты мира Германской Демократической Республики. ГДР не дожила до своего последнего, сорок первого, дня рождения всего четыре дня.
       Когда тысячи немцев остервенело разрушали ненавистную Стену, Западная группа войск под командованием генерала Бориса Снеткова, который заверил лидеров ГДР в готовности оказать любую помощь, была наготове. Она состояла в то время из 365 тыс. солдат и офицеров, 4116 танков, 3598 артиллерийских систем, более 1200 самолетов и вертолетов, располагала 627 тыс. тонн боеприпасов — и вся эта махина не шелохнулась. Президент СССР Михаил Горбачев, узнав о событиях в Берлине, приказал не вмешиваться. Было решено дать возможность немцам самим решить свои проблемы.
       
Социалистический Эдем
 
       Многим советским людям, кто в 60-х или 70-х годах приезжал в ГДР, страна казалась раем. После московской беготни, после изматывающих очередей и хронического дефицита продуктов люди попадали в атмосферу тихой, размеренной и благоустроенной жизни с благостным колокольным перезвоном кирх и уютным запахом жженого бурого угля, которым по традиции отапливались многие немецкие дома. Гости из СССР, еще не успевшие в массовом порядке вкусить прелесть обладания собственным автомобилем "Жигули", смирившиеся с хамством отечественного сервиса, окунались в привычное для восточных немцев беззаботное жужжание пластмассовых "Трабантов" и более солидных "Вартбургов", цена и число обладателей которых уже сделали их поистине народными автомобилями. Это был удивительный мир вежливых продавцов и официантов, вкусных сосисок и свежего пива... Но сильнее всего поражало то, что уровень жизни населения ГДР не ухудшался по мере удаления от столицы. По социалистическим понятиям тех времен, он был одинаково высок по всей стране, включая самые глухие хутора.
       В справочниках того времени ГДР называли высокоразвитым индустриальным государством. Доля промышленного производства в ВВП страны составляла почти 70%, а сельскохозяйственного — около 10%. В промышленности было занято 50%, в сельском хозяйстве — 11% активного населения. В социалистическом секторе создавалось почти 97% национального дохода, причем две трети общего объема промышленной продукции давала тяжелая промышленность. ГДР входила в десятку крупнейших промышленных государств мира.
 
       Разумеется, восточногерманское государство добилось таких успехов не только за счет своих собственных ресурсов, чисто немецкой дисциплинированности и, как тогда говорили, преимуществ социалистического способа производства. На ГДР работали другие соцстраны, и прежде всего Советский Союз. Если Западный Берлин, названный витриной мира, в биполярной системе того времени был призван демонстрировать достижения капиталистического способа производства, то Восточный Берлин и вся ГДР старательно агитировали за социализм, и в соцлагере считалось, что у восточных немцев это хорошо получается.
       Тот, кто хоть раз побывал тогда на границе двух немецких государств, сразу же понимал, что находится на черте, разделяющей два противоположных и враждующих мира. И оба мира были так сильны, а их военная мощь столь внушительна, что от воображаемых последствий столкновения этих двух чудовищ волосы на голове вставали дыбом. ГДР в то время была буквально напичкана советскими войсками, куда ни плюнь, непременно попадешь в воинскую часть, куда ни глянь, непременно упрешься в солдата или офицера ГСВГ (Группа советских войск в Германии). Запад не уступал.
       
Рай для штирлицев
 
       Если доперестроечным кинематографистам нужно было погрузить своих героев и зрителей в упоительно-едкую атмосферу шпионажа и шпиономании, съемочная группа отправлялась в Берлин, десятилетиями державший мировое первенство по числу разведчиков и контрразведчиков на квадратный метр пивных. В Западном Берлине располагались "фронтовые" штаб-квартиры всех сколько-нибудь уважающих себя западных спецслужб. Ответ был адекватным: Восточный Берлин да и вся территория сравнительно небольшого государства были перенасыщены спецслужбами: из 17 млн населения ГДР в спецслужбах работало более 90 тыс. человек. Это вдвое больше, чем в спецслужбах Третьего рейха при 80 млн населения довоенной Германии.
       Рука об руку с восточногерманскими коллегами трудилась целая армия советских чекистов, оборудовавших себе штаб-квартиру в Карлсхорсте (район Берлина, где в свое время был подписан акт о капитуляции гитлеровской Германии). Представители советской разведки опекали все округа ГДР. Против США и НАТО на восточногерманской земле работали асы советской разведки. Многие имели опыт работы в капиталистических странах, в том числе и Западной Германии, но в силу разных причин "засветились" и не могли продолжать службу в стане вероятного противника. ГДР давала возможность продлить оперативную карьеру.
 
       Знающие люди рассказывают, что МГБ ГДР и КГБ СССР были дружественными спецслужбами не на словах, а на деле: делились информацией и были по-настоящему лояльны друг к другу. Специалисты считают, что советские разведчики и их восточногерманские коллеги в те времена зачастую переигрывали своих западных противников, и главная роль здесь принадлежала восточным немцам, которые, являясь носителями языка, работали профессионально и хладнокровно.
       Успехов у восточногерманских спецслужб было немало. Одной из самых ярких удач в деятельности разведки ГДР и ее руководителя Маркуса Вольфа был Гюнтер Гийом — агент, работавший в ведомстве федерального канцлера и занимавший должность ближайшего помощника Вилли Брандта. Не менее ценным агентом был и Райнер Рупп — высокопоставленный сотрудник штаб-квартиры НАТО, работавший под псевдонимом Топаз.
       Рупп в 1994 году по приговору суда получил 12 лет тюрьмы. В своих воспоминаниях он рассказывает, как был завербован в 1968 году восточногерманским разведчиком, который сначала помог ему расплатиться в ресторане, потом угостил пивом, а затем в ходе короткой беседы восхитил западного немца прогрессивностью своих взглядов. Сотрудничество Топаза с разведкой ГДР было, по его словам, продиктовано желанием добиться "большей транспарентности сторон в холодной войне и большей международной стабильности". Кроме того, он как новообращенный марксист и социалист стремился помочь социалистическому лагерю одержать верх в борьбе с капитализмом. Рупп и сегодня считает, что идеи мира и социализма, за которые боролись он и его товарищи, оказались преданными. Москва, по его мнению, ныне не имеет собственной внешнеполитической линии и деградировала до положения "почтальона" НАТО. Рупп до сих пор дружен с некоторыми из своих "опекунов" из бывших восточногерманских спецслужб. Он остался марксистом. Его предал перебежчик из разведки ГДР в 1989 году.
       
Ночь в кровати Хонеккера. Недорого
 
       Однако большинство жителей ГДР было довольно равнодушно к преимуществам социалистического Эдема и уж тем более — к людоедской романтике рая шпионского. Землей обетованной для них была территория, раскинувшаяся за Стеной: там люди были лучше, арбузы слаще и звезды ярче. Наука мечты при социализме была самой важной из всех наук, и в этой школе восточные немцы были далеко не последними учениками. Поэтому решение Горбачева о невмешательстве СССР в берлинские дела было воспринято с энтузиазмом: тогда немцам казалось, что страшнее прошлого ничего нет.
       Вскоре, однако, выяснилось, что и в будущем нет ничего общего с раем. Один из главных феноменов развития Германии после 1990 года заключается в том, что географическое объединение страны до сих пор не привело к восстановлению единства нации. Государство расколото на западников ("весси") и восточников ("осси") — на людей первого и второго сорта. Когда эйфория объединения прошла, среди значительной доли населения той и другой части страны стало распространяться недоверие, переросшее со временем в антагонизм. ГДР умерла лишь юридически. Ее население, впитавшее за долгие годы социалистический образ мышления, более или менее энергично сопротивляется новому укладу.
       Все эти десять лет Германия представляет собой две разные страны с разным уровнем безработицы и достатка. Не прекращается преследование руководителей бывшего государства, партийных лидеров и сотрудников органов безопасности ГДР ("Штази"), которые совсем недавно считали свою работу почетной обязанностью. В восточных землях зарплата и пенсия значительно ниже, чем в западных. Именно поэтому многих "осси", особенно пожилых, мучает ностальгия по ГДР.
       Многие бывшие лидеры ГДР, включая Эриха Хонеккера и Эгона Кренца, пошли под суд. Ныне на очереди последний президент ГДР Манфред Герлах, процесс над которым должен начаться в Лейпциге. Судили Маркуса Вольфа и знаменитого шефа МГБ ГДР Эриха Мильке и многих других. Хонеккер умер от неизлечимой болезни на чужбине. В июне этого года в Берлине на кладбище социалистов во Фридрихсфельде был похоронен Мильке. Ему было 93 года. В последнее время он вел замкнутый образ жизни в доме престарелых, около него была лишь жена Гертруда. В памяти коллег Мильке останется человеком, который вскакивал на совещаниях, когда докладчик упоминал имя Леонида Брежнева, и начинал отчаянно аплодировать.
       О Хонеккере потомкам будет напоминать его охотничий домик на озере Мюриц в местечке Варен в Верхней Померании, который обошелся бюджету ГДР в 43 млн марок и был построен, кстати, по инициативе того же Мильке. Домик купил за 10 млн марок страстный охотник и предприниматель Ханс Хольгер Хагенс. Купил и устроил в нем гостиницу. Теперь в кровати бывшего лидера ГДР может спать кто захочет — за 220 марок в сутки. В общем, это не так уж и дорого.
ВИКТОР ЛЫСОВ
       
 Касса немецких товарищей
Глава ПДС Грегор Гизи объявил себя должником КПСС. Возвращать долги он стал, перечисляя деньги на счета советско-кипрского СП "Путник"
       Десять лет назад вместе с ГДР исчезла и Социалистическая единая партия Германии (СЕПГ). Возникшая на ее обломках Партия демократического социализма (ПДС) пыталась спасти накопленные предшественницей сотни миллионов марок. Как это происходило, выяснил обозреватель "Власти" Евгений Жирнов.
"Не волнуйся, эти письма уничтожат"
       В ночь с 18 на 19 октября 1990 года 70 берлинских полицейских нагрянули в штаб-квартиру ПДС в поисках документов. Основанием для выдачи ордера на обыск стали данные о том, что хозяйственники партии перевели крупные суммы за границу объединенной Германии. Утром президиум ПДС распространил заявление, в котором говорилось, что "целью этой полицейской акции было создание вокруг партии атмосферы страха и неуверенности". В тот же день глава ПДС Грегор Гизи заявил журналистам, что партия не причастна ни к каким незаконным финансовым операциям, а поводом для обыска послужила попавшая в руки полиции информация о переводе денег партии в банки Норвегии и Голландии на счета советско-кипрского совместного предприятия "Путник". Деньги, как утверждал Гизи, пошли на погашение долга СЕПГ перед КПСС за обучение иностранных студентов в советских вузах.
       Из справки следственной группы по делу "Путника":
       "10 декабря 1990 года помощник генерального прокурора СССР Карлин Б. А. по факту нарушения правил о валютных операциях, совершенных председателем правления — генеральным директором совместного советско-кипрского предприятия 'Путник' Поповым А. В., возбудил уголовное дело #18/9685-90 по ч. 2 ст. 88 УК РСФСР.
       В ходе следствия удалось установить следующее:
       Попов Андрей Владимирович, работая на руководящих должностях в системе 'Интуриста', более 14 лет сотрудничал с органами КГБ СССР. Непосредственные контакты он осуществлял с сотрудником ПГУ КГБ СССР подполковником Подойницыным Владимиром Семеновичем.
       В июне 1990 года Подойницын В. С. познакомил Попова А. В. с секретарем Галльского окружкома ПДС ГДР (бывшей СЕПГ) Карлом Хайнцем Кауфманом. Отрекомендовавшись представителем ПДС и рассказав о возникших трудностях для членов партии, Кауфман попросил Попова оказать помощь в сокрытии части партийных средств от возможной конфискации после объединения ГДР и ФРГ. Присутствовавший здесь же Подойницын, являющийся, по мнению Попова, представителем КГБ СССР, указал на необходимость помощи братской партии. Считая это заданием КГБ, Попов согласился выполнить просьбы Кауфмана и Подойницына...
Директор "Путника" Андрей Попов не сразу согласился подписывать документы, обосновывающие долг ПДС: "Я говорил: 'Какого черта вы пишете, что согласовано с ЦК КПСС?'"
       В период с июня по октябрь 1990 года Кауфман неоднократно выезжал в Москву и встречался с Поповым и Подойницыным. На бланках СП 'Путник' были выполнены и подписаны Поповым многие документы, обосновывающие долг ПДС перед КПСС и СП "Путник" в размере 107 млн марок. Содержание документов не соответствует действительности..."
       На допросах в Генпрокуратуре Попов в подробностях рассказал, как готовилась "липа":
       "Они хотели каким-то образом выбить в ЦК КПСС договор — задним числом или еще как. Когда я им говорил: 'Какого черта вы пишете 1987 год? Какого черта вы пишете, что согласовано с ЦК КПСС?' — они говорили: 'Вы не волнуйтесь, правление (ПДС.— Ъ) берет все на себя'. Говорили, что правление имеет договоренность с ЦК КПСС и т. д., передавали мне приветы от Гизи".
       Но Попов продолжал нервничать. И тогда ему доверили информацию высшей степени секретности:
       "Мне объяснили, что... за операцию в ПДС отвечали Поль и Лангничке (главные финансисты ПДС.— Ъ)... Письма должны были храниться в личном сейфе Вольфганга Поля, и у них сейфы оборудованы так, что при малейшей опасности проникновения специальный состав уничтожит все в течение двух секунд. Мне было сказано: 'Не волнуйся, эти письма уничтожат'. Да, еще... у них, как Кауфман говорил, в правлении есть кто-то из банкиров... И этот банкир, как мне объяснили, возьмет на себя проводку денег на счет".
       Попов сдался. Кауфман привозил письма, Подойницын переводил их с немецкого, а Попов подписывал тексты, напечатанные на бланках "Путника". Как говорилось в справке следственной группы: "В письмах, датированных мартом--августом 1990 года, указывалось на якобы имевшие место договорные отношения между правлением ПДС и СП 'Путник' по поводу строительства Центра международного рабочего движения в Москве и оплаты обучения большой группы слушателей из развивающихся стран...
       Кроме того, Попов выдал Кауфману две фиктивные доверенности, представлявшие последнего как сотрудника 'Путника'. Кауфману дозволялось открывать от имени 'Путника' счета в зарубежных банках и производить любые финансовые операции.
       Одна из доверенностей и ряд других документов были... нотариально заверены консулом генерального консульства СССР в Лейпциге Ореховым В. С... Незаконно заверил Орехов и другие документы. Следствием установлено, что Орехов является личным другом Кауфмана.
       Выданные Поповым А. В. документы дали возможность необоснованно перевести денежные средства ПДС в размере 107 млн немецких марок на счета СП 'Путник' в банки Голландии и Норвегии. Указанные средства перечислены со срочного счета #1258601102 в Немецком коммерческом банке, на котором имелся вклад в размере 220 млн марок. Поручение на перечисление исходило от руководства Партии демократического социализма".
       
"Ты подвел партию, и партия тобой пожертвует!"
Подойницын, являющийся, по мнению Попова, представителем КГБ СССР, указал на необходимость помощи братской партии. Считая это заданием КГБ, Попов согласился
       18 октября 1990 года в дело вмешалась полиция. Кауфман попытался скрыться в СССР. И совершенно напрасно. Двумя днями позже ЦК КПСС открестился от всяческой причастности к этой афере. А еще через день — 22 октября — Попова вызвали на Старую площадь, и после беседы с ним сотрудник международного отдела ЦК Михаил Панкин подготовил сохранившуюся в архиве запись беседы:
       "В ходе беседы Попов А. В. держался очень напряженно, чувствовалось, что сильно волнуется. Настойчиво подчеркивал свою приверженность обязанностям члена КПСС, как бы добиваясь от нас доверия по этой причине".
       Глава "Путника" отрицал все обвинения в махинациях, и Панкин "высказал ему пожелание по возможности не обсуждать пока с представителями прессы возникшей ситуации. Он с пониманием принял это к сведению..."
       В тот же день из Берлина прилетел бывший посол ГДР в СССР Бруно Малов, советник правления ПДС по вопросам международной политики. В половине двенадцатого ночи в цековской гостинице "Октябрьская" собрались все действующие лица. Вот как описывал на следствии эту встречу Попов:
       "Я туда рвался потому, что я был жестоко обманут и подведен. С чертом повстречаться хочется, не то что с Маловым или Гизи. Люди! Вы не оправдали договоренностей, поэтому принимайте любые меры...
       Малов нас встретил в холле, Кауфман нас познакомил. Мы поднялись в 814-й номер и, значит, побеседовали, где он, значит, принес извинения от немецкой стороны перед советским партнером... Я запомнил... что металлическим таким голосом Маловым было сказано Кауфману, что он должен быть в Берлине. Хотя я знал, что это не входило в планы Кауфмана".
       Воспоминания Попова дополнил Подойницын: "Малов сказал Кауфману: 'Ты подвел партию, и поэтому партия тобой пожертвует!'"
Святослав Федоров взял Подойницына руководителем протокольного отдела МНТК "Микрохирургия глаза". А от немецких денег, по его собственным словам, отказался
       То ли по собственной инициативе, то ли по плану, разработанному его партийными товарищами, Кауфман попытался закрыть счет "Путника" в Norske Bank, взяв с него все 70 млн марок наличными, был задержан норвежской полицией и через сутки этапирован в Берлин. Кроме него, на скамье подсудимых оказались два Вольфганга — Поль и Лангничке. Они признали себя виновными, а Поль в своей речи на суде посетовал: "Сделать все глупее, чем сделали мы, было невозможно!"
       При ближайшем рассмотрении оказалось, что акция берлинской полиции была действительно политической, точнее, предвыборной и в этом смысле неудачной. На прошедших в декабре 1990 года выборах в бундестаг, несмотря на разразившийся скандал, партия Гизи стала парламентской. Портить с ней отношения уже не было никакого смысла.
       Советские партнеры немецких партайгеноссе вообще отделались легким испугом. Без малого 30 томов их дела оказались там же, где и большинство других громких дел, расследовавшихся генеральной прокуратурой,— в архиве. Однако, как говорил мне один из участников следственной группы, его все время мучил вопрос: почему из 220 млн марок, находившихся на счете ПДС, правление пыталось спасти только 107?
       
"Он показал нам чек на 95 млн марок"
Оказавшись на скамье подсудимых после аферы со счетами "Путника", финансист ПДС Вольфганг Поль сетовал: "Сделать все глупее, чем мы, было невозможно!"
       Изучая поездки Кауфмана по СССР, следователи обнаружили, что в сентябре 1990 года он побывал в Киеве. Им потребовалось не слишком много времени, чтобы обнаружить и допросить его партнера по переговорам в столице Украины директора ВНИИ "Редуктор" Леонида Бойко. С ним Кауфман говорил не как представитель ПДС, а как состоятельный инвестор.
       "Он предлагал,— рассказывал следователям Бойко,— построить в Киеве офис, гостиницу и биржу. Предлагал помочь ему в приобретении 100 гектаров земли для строительства завода по производству сверхзвуковых самолетов. Предлагал и заявлял, что он может... купить здание гостиницы в Киеве или Крыму. Кауфман говорил, что оплату он может производить через Норвежский банк в Осло или любой банк ФРГ. Я заявил, что все эти вопросы не входят в мою компетенцию... Кауфман почувствовал наши сомнения в его возможностях и показал нам чек на 95 млн немецких марок, который видели все присутствующие".
       Таким образом, у Кауфмана были еще деньги, которые он хотел срочно во что-нибудь вложить. В Киеве это ему не удалось. Кто мог помочь ему провернуть еще одну сделку? Безусловно, Подойницын. И изучение его послужного списка привело следственную группу к единственно верному выводу: официально находившийся в запасе и работавший руководителем протокольного отдела МНТК "Микрохирургия глаза" Подойницын должен был предложить немецкие миллионы своему шефу Святославу Федорову. С помощью прикрепленных к следственной группе оперативников удалось установить, что Святослав Федоров встречался с Кауфманом, однако о результатах встречи сыщикам ничего не удалось узнать. Однако вскоре после нее Подойницын получил повышение — стал заместителем гендиректора учрежденного с участием МНТК совместного предприятия "Интерклуб".
       Во время беседы со следователями сам Святослав Федоров подтвердил, что Кауфман предлагал ему "партийные инвестиции", но он от них отказался. Он частично подтвердил и другую имевшуюся у следователей информацию — о том, что осенью 1991 года к нему обратился, как говорилось в справке следственной группы, "гражданин ФРГ, представитель фирмы 'Пропаблик коммуникейшн ГМБХ', бывший функционер молодежной коммунистической организации ГДР Аксель Кох. Отрекомендовавшись другом Кауфмана, он попросил Федорова помочь в переводе крупных денежных сумм с территории СССР за границу". Федоров и на этот раз, по его словам, отказался. Следователи полагали, что он не вполне искренен с ними. У них, к примеру, была оперативная информация об отнюдь не шапочном знакомстве знаменитого офтальмолога с Акселем Кохом. Но допрашивать народного депутата СССР и предупреждать его об ответственности за дачу ложных показаний они не имели права.
       Возможно, следователи подозревали Святослава Федорова совершенно напрасно. Но после 1990 года количество объектов, в которые он вложил значительные суммы, росло как на дрожжах. В 1991 году, например, Федоров стал совладельцем московского казино "Руаяль" и отеля Iris Pullman. Позже он продал свою долю в казино, получив за нее, по его собственным словам, $1 млн. Но даже после этого Федоров продолжал оставаться президентом казино. В январе 1992 года дочерняя структура МНТК ООО "Микрохирургия глаза--Сотовая связь" стала учредителем компании "Московская сотовая связь" (МСС). Некоторое время Федоров являлся председателем совета директоров МСС.
Обыск в штаб-квартире ПДС был таким же инструментом предвыборной борьбы, как эта карикатура на Грегора Гизи в журнале Die Welt. Но партия Гизи до сих пор в бундестаге
       Тогда же была создана компания "Кока-кола рефрешментс — Москва" для производства и сбыта в Москве и Московской области кока-колы. Федоров стал единственным частным российским акционером компании (2,3% акций). Первоначальные капиталовложения должны были составить $12 млн. А 28 октября 1992 года было зарегистрировано АОЗТ "Протасово-МГ", которое стало юридическим собственником купленной ранее земли в Мытищинском районе. Его президентом стал Федоров. На территории был создан медико-оздоровительный центр "Протасово-Славино". $74 млн потратили только на дороги.
       При встрече со Святославом Николаевичем несколько лет назад я спрашивал его, не на немецкие ли партийные деньги растет его собственность. В ответ он начал рассказывать мне о своих взглядах на собственность. Потом признался, что не любил Подойницына ("Но куда от него деваться, раз из КГБ прислали?"), но сразу добавил, что тот неплохо справлялся с обязанностями шефа протокола.
       Как-то путано рассказывал Святослав Николаевич и о знакомстве с Кауфманом. То говорил, что наотрез отказался от его предложений, то вдруг вспоминал, что обсуждал с Кауфманом планы создания филиала МНТК в Германии и никакой речи о деньгах не было. Особенно странно прозвучал рассказ о знакомстве с Акселем Кохом. Следователям Федоров сказал, что у Коха был миллиард рублей, которые он не мог вывезти из СССР, а меня уверял, что Кох, наоборот, нуждался в рублях и был готов обменивать марки на рубли по "нормальному, а не государственному курсу". К тому же оказалось, что Федоров не рассказал следователям о том, что его отношения с Кохом продолжаются и МНТК закупает у него "прекрасную мебель". А прямого ответа на вопрос о немецких деньгах так и не дал.
       
"Была создана система спасения денег ПДС"
По разным оценкам, за 40 лет СЕПГ могла скопить от 1,5 до 6 млрд марок. И немалая часть этих денег оказалась в СССР
       Даже в 1990 году было очевидно, что 220 млн марок — совсем не те деньги, которые могла скопить СЕПГ за 40 лет управления ГДР. За год до краха руководство партии выделяло родственным коммунистическим организациям в ФРГ многомиллионные суммы. Только компартии Германии руководство СЕПГ выделило 67,9 млн марок. Около 20 млн получили другие единоверцы и близкие по духу издательства.
       Теперь, десять лет спустя, по разным оценкам, выходит, что СЕПГ--ПДС имела от 1,5 до 6 млрд марок. Так куда же исчезли эти деньги?
       Часть из них пошла проверенным путем — на счета в Швейцарию и Лихтенштейн. Но и в СССР попала не одна сотня миллионов. Как считали следователи по делу "Путника", имел место обмен собственностью между КПСС и ПДС. Но эту версию следователи до конца не довели.
       Осталась нерасследованной и еще одна часть истории Кауфмана. Он был соучредителем немецкой фирмы "Новокон", 51% акций которой принадлежал советскому агентству печати "Новости" (АПН). Возглавлял "Новокон" руководитель бюро АПН в ГДР Игорь Синицын, бывший помощник председателя КГБ Андропова. После начала скандала с "Путником" "Новокон" быстро самоликвидировался, и точная сумма переведенных через него денег так и осталась неизвестной.
       Я пытался говорить о немецких деньгах с руководителем международного отдела ЦК КПСС того периода Валентином Фалиным. Но он предпочел рассказывать нам с коллегой о своем неоценимом вкладе в то, что объединение двух Германий обошлось без кровопролития. Не более словоохотливыми оказались и те сотрудники ЦК, которые ведали связями с ПДС. Но некоторое время назад один из руководителей международного отдела ЦК неожиданно разоткровенничался:
       "Так ведь тогда была создана система спасения денег ПДС. Совместно сформировали несколько групп. С их стороны — ответственный работник партии, с нашей — офицер КГБ, хорошо знающий ГДР, и руководитель негосударственной организации. 'Кооператив' звучало несолидно, поэтому по большей части брали директоров совместных предприятий. А то, что сорвалась операция с 'Путником',— вина немецких друзей. Кауфман был неподходящим для такого задания человеком. Честный, но прожектер".
       
Комментарии
Профиль пользователя