Коротко


Подробно

Плач по сельской школе

Больно, но необходимо. Член бюро РСПП Виктор Бирюков — о том, почему нужно закрывать школы в небольших селах

Страдать о закрытии сельских школ модно. Но искренне это может делать лишь человек, чувствующий в себе силы повернуть вспять историю


Виктор Бирюков, член правления РСПП


Как всегда с наступлением учебного года, Россия не досчитывается школ и профучилищ, главным образом в селах. Причина в малокомплектности — нехватке учеников и соответственно средств в условиях нормативно-подушевого бюджетного финансирования. Достаточно ввести в поисковое окно "закрываются сельские школы", и вы обнаружите десятки и сотни кричащих сообщений по данной теме.

Но вот что обращает на себя внимание: сельские школы закрываются не только в России, а и на Украине, в Молдавии, Белоруссии, Эстонии, Латвии, Литве... Это происходит везде, где сокращается сельское население. Просто в России, как водится, масштаб потрясает воображение: по сведениям заместителя председателя комитета Госдумы по образованию Олега Смолина, у нас в 1995-2011 годах закрылись 20 300 школ.

Сопровождаются подобные рассказы неизменным предупреждением: "не будет школы, умрет и сама деревня" (в украинском варианте: "не буде школи — помре й село"). И не поспоришь — чистая правда, в чем мы убедились еще в Советском Союзе, когда шла борьба с так называемыми бесперспективными деревнями. Сказать, что мне, крестьянину в 13-м поколении, почти до 40 лет жившему в сельской местности, жалко школ и деревень — значит ничего не сказать. Это и горько, и обидно.

Но посмотрим правде в глаза: современный агропромышленный комплекс (АПК) не в состоянии обеспечить массовой занятости. В наши дни сельхозпроизводство характеризуется высочайшей производительностью, например животноводству на единицу продукции требуется ориентировочно в 10-20 (!) раз меньше персонала, чем в позднем СССР. А растениеводство? Уходит в небытие такое трудозатратное занятие, как вспашка: внедряются технологии прямого сева, когда специальные сеялки одновременно вносят в почву протравленные семена и гранулированные удобрения, и происходит это со скоростью 200-250 га в день. Сев можно вести днем и ночью, поскольку движение трактора и посевного агрегата контролируется системой спутниковой навигации GPS/ГЛОНАСС. Агрономы наблюдают ход посевной или уборочной через интернет в онлайн-режиме: где сейчас такой-то комбайн или трактор, куда катят самосвалы, что происходит на элеваторе и тому подобное.

Вывод: АПК более не требует столь же многочисленного населения, как прежде. Конечно, можно что-то и кого-то выращивать по старинке в личных подсобных хозяйствах, чем, собственно, сельчане обычно и поглощены. Однако изнурительно вкалывающие "кустари" заведомо не способны конкурировать с индустриальным хозяйством. Производительность труда у кустарного сельхозпроизводителя низкая, риски заболеваний растений и животных высокие, а работа адская.

Причитая над закрывающимися школами и пустеющими деревнями, мы словно сожалеем, что деревенские девчата и ребята лишатся страшной своей судьбы — "черного, рабского труда". Неужели мы хотим, чтобы они всю жизнь таскали воду из колодца, топили печь дровами и в любую погоду ходили на двор за "удобствами"? Но если мы этого не желаем, тут одно из двух: нужно либо обеспечить в деревне городской комфорт (непонятно, на какие средства), либо покинуть деревню, как ни кощунственно для кого-то это может звучать. Бесперспективно возрождать село ради самого села, без экономического обоснования, и такую позицию все чаще разделяют авторитетные ученые. "У нас с сельским хозяйством стало лучше, а вот с селом лучше не стало",— еще в 2009 году сформулировал академик Виктор Ивантер за проводившимся автором этих строк круглым столом "Диверсификация российской экономики".

Сегодня точками роста агропрома становятся не деревни с хуторами, а райцентры: малые города или поселки городского типа — исторически сложившиеся очаги цивилизации на бескрайних просторах России. Газифицированные, с центральным водоснабжением, они превосходят крупные города и по качеству среды обитания, и по доступности комфортабельного жилья. Проживающие здесь работники АПК добираются из своих благоустроенных квартир до полей и ферм на личном транспорте за 10-20 минут, т.е. много быстрее, чем обитатели мегаполисов попадают в свои офисы.

А досуг? В отличие от деревни в любом райцентре имеются кафе, дискотеки, спортзалы. Например, в моем родном райцентре Атяшево достраивается ледовый дворец, а в соседнем райцентре Чамзинке он уже действует не первый год. Что уж говорить о среднем образовании или начальном профессиональном? Школа и училище найдутся в любом райцентре, зачастую вы там встретите даже филиал вуза. В райцентрах несравненно доступнее медицинская помощь, чем в деревнях: здесь вам и поликлиника, и ЦРБ, и аптека. Да и присутствие районной власти обеспечивает упорядоченность во всех делах, в то время как многие деревни практически предоставлены сами себе.

Можно, конечно, лить крокодиловы слезы по поводу закрытия сельских школ и продлевать жизнь мелким деревням за счет налогоплательщиков, всего общества. Но процесс-то объективен. В экономически развитых странах сельское население редко превышает 10 процентов и продолжает сокращаться. И наоборот, в отсталых странах мы видим огромные массы земледельцев и скотоводов. Ну а Россия пока где-то посередине, у нас на селе проживают около 25 процентов граждан.

Общеизвестно, что российские аграрии кое-что перенимают у канадских коллег, особенно в области промышленного мясного скотоводства, поскольку природные условия схожи, а мясным КРС мы не занимались ни при царях, ни при советской власти. Так вот, в Канаде идет тот же самый переток населения из сельских поселений в городки с городочками, а тем временем фермерские поля укрупняются с 500-600 га до 3000-4000 га — под новейшие образцы техники.

Но давайте-ка перенесемся мысленно на тысячи лет назад — в то далекое прошлое, когда пращуры научились рубить избы и стали переселяться из пещер в дома. Как вы думаете, горевал ли кто-нибудь по этому поводу? Наверняка тогда тоже во множестве находились недовольные, и крокодиловы слезы лились ручьями. Да, жизнь в избе несравненно комфортнее, но ведь пещера — она такая родная, в ней выросли многие поколения, во всех ее уголках и особенно в уютном очаге незримо обитали души предков.

У сторонников сохранения деревень имеется следующий "несокрушимый" аргумент: территории должны быть заселены! Когда же мы "свезем" весь деревенский народ в райцентры, земля опустеет, а это, мол, непорядок. Ну что тут возразить? Во-первых, сельхозугодья сами, в безлюдном автоматическом режиме плодоносить еще не умеют и, видимо, нескоро этой премудрости научатся. Например, на животноводческих комплексах работа идет круглые сутки нон-стоп, в несколько смен.

Во-вторых, тезис об обязательном заселении загородных пространств напоминает о... Монгольской империи. Ее основатель, "добрый дедушка" Чингисхан, додумался насильно расселять вдоль рубежей часть покоренных народов — "живую десятину": дань, взимавшуюся ежегодно людьми, каждым десятым. Из этих "порубежных" мужчин монголы сформировали легкую кавалерию для охраны границ, так возникли казачьи войска. Применять сегодня тот же способ контроля национальной территории, мягко говоря, неловко — в конце концов существуют средства потехнологичнее и понадежнее.

Главное в ситуации "прощания с селом" — сохранять для потомков информацию о пустеющих деревнях, ставить памятные знаки. Иначе получится, как с деревней Лусяны Владимирского уезда (ныне на территории Владимирской области). Именно оттуда приблизительно в 1670-х годах мои крестьянские предки, сходцы, перебрались на территорию будущей Мордовии. Узнав об этом из архивов, мы предприняли целую экспедицию, чтобы обнаружить хотя бы место, где находились Лусяны. Ан нет, не вышло: и следа не осталось.

Наконец, немного оптимизма. У исчезающих сел имеется потенциал выживания благодаря аграрному, или "зеленому" туризму. Взрослые и маленькие горожане рассматривают животных и посевы, сельскохозяйственные постройки и технику, знакомятся с разными аграрными профессиями, порой сами пробуют себя в сельском труде. И дышат вместо городского смога упоительно чистым воздухом. Для России агротуризм — дело новое, но в странах с давними рыночными традициями он широко распространен. По мере модернизации отечественного сельского хозяйства интерес к этой теме растет и у нас.

Тэги:

Обсудить: (0)

Наглядно

все спецпроекты

актуальные темы

все темы

Социальные сети

все проекты

обсуждение