Коротко

Новости

Подробно

Обыкновенный гений

Максим Эйдис о книге "Знакомьтесь — Орсон Уэллс"

Журнал "Коммерсантъ Weekend" от , стр. 18

Сборник интервью, сделанных Питером Богдановичем "Знакомьтесь — Орсон Уэллс", недавно выпущенный (в блестящем переводе Сергея Ильина) московским издательством Rosebud, вполне может претендовать на звание лучшей книги года в жанре "нон-фикшн". Внушительный том в 500 страниц мелким шрифтом прочитывается в один присест, несмотря на обилие процитированных в тексте документов, рецензий, должностных записок, выдержек из других интервью и комментариев третьих лиц. Книгу Богдановича/Уэллса можно запросто читать как сборник анекдотов не хуже довлатовских; можно — как учебник для начинающих режиссеров или как серьезное исследование по истории американского кино ХХ века. Но главное ее достоинство, пожалуй, в том, что она впервые представила русскому читателю другого Орсона Уэллса, чей образ совсем не похож на тот, который годами формировался у нас под воздействием киноведческих трудов, голливудских фильмов и художественной литературы.

За два года до своей смерти Орсон Уэллс сказал Питеру Богдановичу: "Господи, как же они будут меня любить после того, как я помру" — и, как это с ним часто случалось, оказался провидцем. Книга интервью (хотя точнее было бы назвать их беседами), записанных на пленку в 1969-1977 годы, увидела свет только в 92-м, через семь лет после смерти режиссера. Примерно в это же время Уэллс стал превращаться в персонажа мифического, появляющегося то тут, то там в кино или интеллектуальных бестселлерах. Отличие книги, носящей в оригинале название "This is Orson Welles", в том, что из нее — возможно, единственной из бесчисленных, написанных о "неистовом американце",— мы узнаем наконец великого режиссера не со слов историка кино, биографа или критика, а его собственных слов и со слов его ученика и друга. Вернее, бывшего друга: под конец жизни "гений из Кеноши" рассорился с Богдановичем. Как раз этим, возможно, и объясняются те нелестные замечания в адрес характера Уэллса, которые его последователь позволил себе в предисловии к сборнику интервью, изначально задуманному апологетическим. Впрочем, взгляд Богдановича на Уэллса из 90-х не так уж и важен. Благодаря книге, написанной им в полноценном соавторстве с самим Уэллсом (который редактировал в ней не только собственные слова, но и слова своего интервьюера), мы можем увидеть пусть и не полный, но стереоскопичный портрет великого режиссера. Тут стоит, пожалуй, заметить, что сам Уэллс стереокино не любил и считал его губительным для кинематографа.

Трудно, конечно, отказать в правоте тем, кто утверждает, что в книге Богдановича и Уэллса представлен не "объективный" портрет "неистового американца", а приукрашенный им самим. Но ведь то, каким человек хочет выглядеть в глазах других, вряд ли характеризует его в меньшей степени, чем то, как он выглядит на самом деле. Что же до объективности, то где ж ее взять? В своих интервью Орсон Уэллс и правда выглядит если не сверхчеловеком, то самым человечным. Веселым: байки о политиках и звездах Голливуда, то и дело всплывающие в интервью, скоро "уйдут в народ". Скромным: широким жестом Уэллс отдает все заслуги от созданных им шедевров операторам, соавторам, актерам и даже рабочим-постановщикам. Обаятельным, невероятно талантливым и одержимым, но при этом не лишенным ни язвительности, ни тщеславия...

Досталось в книге разве что модному в те годы Антониони. Несколько страниц расшифровки, на которых Уэллс прохаживается по адресу нелюбимых им режиссеров, были вымараны из текста по его же просьбе. И не так уж важно, что эти слова были сказаны — важнее аргументация, с которой они были вычеркнуты: "Конечно, я терпеть не могу те фильмы, о которых мы говорили в тот день, но я не питаю ненависти к людям, которые их снимали. И не хочу расстраивать их, даже слегка... Давай смягчим приговор. Нашей книге он не так уж и нужен. И всегда помни, что твое сердце есть маленький садик Господа нашего".

Такой Уэллс совсем не похож на Уэллса мифического: себялюбца, мегаломана, выскочку, позера и безумного гения, готового предать или подставить всех и вся. Сам Уэллс считал великими лишь несколько фигур в истории искусства: среди них он называл Шекспира (в чью реальность до сих пор не готов поверить ряд исследователей и огромное число обывателей) и Моцарта (которого зачастую представляют как развратника, плагиатора и пропойцу). Публика, что бы ни говорил эпиграф из Оскара Уайльда, приведенный в начале книги, не прощает не столько гениальность, сколько безупречность. В гениальности фильмов Уэллса мало кто может усомниться (на то она и гениальность): зато бессчетное количество страниц исписано на тему их авторства (так же, как и насчет авторства шекспировских пьес) или вздорности характера их создателя. Знаменитое пушкинское "Он мал, как мы, он мерзок, как мы!" всегда будет в силе, но теперь каждый волен выбрать себе тот образ, который ему больше по душе.

Русский перевод оригинального названия нельзя не признать на редкость удачным; теперь, после того как книга Богдановича издана наконец в России, можно смело сказать, что знакомство состоялось.

М.: Rosebud Publishing

Комментарии

обсуждение

Профиль пользователя