Коротко

Новости

Подробно

Снятие покажет

Журнал "Коммерсантъ Власть" от , стр. 22
 
Два года назад, 17 августа 1998 года, в России случился кризис. Банки, попав в глухую осаду разъяренных вкладчиков, предложили тогда самые разные схемы реструктуризации задолженности. Одни не поверили им и поспешили получить хоть что-нибудь, переведя свои депозиты в Сбербанк. Другие согласились подождать, чтобы через пару лет вернуть все. Вот что они получили.
"Российский кредит" в октябре 1998 года, как и все банки, вклады в которых Банк России разрешил переводить в Сбербанк, остановил платежи. Это разрешение он получил одним из последних (уже в ноябре). К концу ноября банк обнародовал программу реструктуризации вкладов. Он предлагал перевести их в новые вклады на сроки от двух до четырех лет под ставку от 2% до 5% годовых. Это было самое худшее предложение из всех программ реструктуризации, выдвинутых в то время банками.
Неудивительно, что около 85% рублевых вкладов из "Российского кредита" было переведено в Сбербанк. Валютных вкладов было переведено около 47%. Тем не менее банк уже в апреле начал расплачиваться с вкладчиками, вклады которых не превышали 10 тыс. рублей. В июне 1999 года валютные вклады на сумму до $1000 можно было получить сразу. Если же вклад превышал $1000, можно было получить единовременно 10, 15 или 20%, а остаток — через один, два или три года, правда, без процентов. Но проработала эта программа считанные недели — уже в конце июня банк перешел под управление АРКО. И с тех пор ничего не платит. Возможность возобновления выплат зависит от того, будет ли утверждено судом мировое соглашение, заключенное банком при посредничестве АРКО с кредиторами. По нему вкладчики опять же будут сразу получать 10%, а остальное — в течение нескольких лет.
Инкомбанк был единственным из банков, вклады которых переводились в Сбербанк, лишенным лицензии еще в 1998 году. Как только стало известно, что Сбербанк принимает его вкладчиков, Инкомбанк сам начал уговаривать их переводить счета. Но они не спешили следовать его призывам: в Сбербанк перешло только 30% владельцев валютных вкладов и 66% владельцев рублевых вкладов.
Многие из них вскоре пожалели о своем поступке. Уже в марте 1999 года региональные вкладчики, оставшиеся в Инкомбанке, начали получать назад свои деньги. Причем в этот момент у банка была отозвана лицензия и начато дело о банкротстве. Поэтому он возвращал вклады по курсу на день отзыва лицензии — 16,33 руб./$, что было значительно приятнее, чем курс перевода в Сбербанк — 9,33 руб./$.
Позже всего — в конце июля 1999 года — начались выплаты в Москве. К 2 февраля, когда Инкомбанк был объявлен банкротом, даже в столице начали выплачивать вклады до 100 тыс. рублей. Однако может оказаться, что вкладчики, уже получившие деньги, прогадали. В середине июня этого года суд принял решение, что выплачивать долги Инкомбанк должен не по курсу на день отзыва лицензии, а по курсу на день объявления его банкротом — 28,55 руб./$. Естественно, что уже выданные вклады никто пересматривать не будет.
Банк МЕНАТЕП решил избавиться от вкладчиков, пожалуй, наиболее оригинальным способом: он предложил им стать векселедержателями. Вклады переоформлялись в векселя с номиналом в валюте, при этом рублевые вклады пересчитывались по курсу ЦБ на дату подачи заявления. Вкладчикам, доверившим банку не более $500, тот обещал вернуть вклад, погасив вексель через год. Остальные получали три векселя: первый, 30% от вклада, должен был погашаться через год, второй, 30% от вклада,— через два года, третий, 40%,— через три года.
Этот вариант реструктуризации оказался наилучшим из предложенных владельцам рублевых вкладов, поскольку в условиях девальвации их деньги переводились в валюту. Тем не менее 73% владельцев рублевых вкладов и 19% владельцев валютных вкладов в МЕНАТЕПе перевели свои счета в Сбербанк. Остальные же стали ждать погашения векселей — и ждали вплоть до отзыва у банка лицензии в мае 1999 года.
Но самое удивительное, что уже в конце сентября компания ЮКОС (один из владельцев банка) начала досрочно гасить выданные МЕНАТЕПом векселя. Одновременно она предложила полностью выплатить вклад тем вкладчикам, кто его еще не реструктуризировал. И в результате с большинством вкладчиков на сегодня банк уже расплатился. С 1 августа МЕНАТЕП прекратил выплаты, однако в конкурсной массе банка достаточно денег, чтобы расплатиться с оставшимися вкладчиками.
Мосбизнесбанк дольше других платил по исполнительным листам. И не прекращал выдачу денег, даже когда его вкладчикам разрешили переходить в Сбербанк. При этом никакого плана реструктуризации банк не обнародовал. Просто выдавал в день не больше 5000 руб. или $500.
Очевидно, именно этим объясняется тот факт, что променять Мосбизнесбанк на Сбербанк решились только владельцы вкладов, на которых приходится порядка 9% от их общей суммы. В этот момент широко обсуждался проект слияния Мосбизнесбанка с Банком Москвы, успешно пережившим кризис. Последний обещал оказать Мосбизнесбанку всяческую поддержку.
К концу ноября 1999 года Банк Москвы расплатился практически со всеми региональными вкладчиками Мосбизнесбанка, вклады которых не превышали 5000 рублей. Таких вкладчиков в регионах было около 95%. Этим, впрочем, сотрудничество двух банков и закончилось. В январе Банк Москвы отказался от попыток возродить Мосбизнесбанк, и там начата процедура банкротства.
Мост-банк, строго говоря, оказался в компании проблемных банков в основном потому, что вклады из него также можно было переводить в Сбербанк. Воспользовались этим правом вкладчики, на которых пришлось лишь 5% от всех вкладов. В остальном же Мост-банк сильно отличался от прочих пострадавших. Он не только вернул все вклады пожелавшим их забрать, но и смог привлечь новые.
Вначале, как и все остальные, Мост-банк предложил вкладчикам реструктуризировать вклады. При этом предложенный Мост-банком вариант реструктуризации валютного вклада был наиболее привлекательным. Часть денег, в зависимости от суммы, он платил наличными, еще часть переводил на карточку, которой можно было расплачиваться в магазинах. Остальная сумма вклада оставалась в валюте, причем на минимальный срок — один год. Тем, чей вклад не превышал $500, деньги выдавали без всякой реструктуризации. Фактически уже в первой половине 1999 года Мост-банк начал работать в нормальном режиме, вовремя выдавая вклады. Любопытно, что в том же режиме он работает и сейчас, при временной администрации, готовясь перейти под управление Внешторгбанка. Карточки Мост-банка до сих пор обслуживаются, а вклады и принимаются, и выдаются.
Промстройбанк России, где с самого начала кризиса возникали перебои с выдачей вкладов, планов реструктуризации долгое время не предлагал, но и за переход в Сбербанк не агитировал. В результате перевести свои счета в Сбербанк решилось около трети вкладчиков. Из Промстройбанка ушло 47% рублевых и 14% валютных вкладов.
Только после этого банк объявил, что намеревался перевести валютные вклады в рубли по курсу 13 руб./$ и отсрочить их выплаты на один-два года. Условия были, мягко говоря, непривлекательны. И при этом банк сразу же заявил, что программа заработает лишь в случае, если ее одобрит ЦБ и даст Промстройбанку кредит. Очевидно, ЦБ программу не одобрил — через полгода он отозвал у Промстройбанка лицензию.
Единственное, что к этому времени реально делал банк для своих частных клиентов — исправно платил по исполнительным листам. Правда, после отзыва лицензии и начала процедуры банкротства эта практика, разумеется, прекратилась. Однако сейчас банк при активной поддержке правительства отсудил лицензию обратно и, пока его не взяло под опеку АРКО, у него опять можно отсудить деньги. Другого реального способа получить назад вклад из этого банка пока не существует.
"СБС-Агро" был единственным проблемным банком, которому не нравилось, что его клиентов переводят в Сбербанк. При этом условия реструктуризации вкладов были не слишком привлекательны: вклады переоформлялись на срок от одного года до пяти лет. Поэтому "СБС-Агро" предлагал вкладчикам, пожалуй, самый большой спектр дополнительных услуг в случае, если они останутся с банком.
"Зависшими" деньгами можно было оплатить услуги, оказываемые дочерними фирмами "СБС-Агро". В частности, туристической компанией "СТБ-Турс", пенсионным фондом "Доброе дело" и страховой компанией СТС. Кроме того, существовало около 80 торговых точек, где можно было делать покупки по карте "СБС-Агро". Несмотря на это, 62% рублевых и 20% валютных вкладов были переведены в Сбербанк. А с июня 1999 года "СБС-Агро" уже сам начал предлагать перевести вклады в "1-й ОВК". Там их можно было получить в срок от месяца до года в зависимости от суммы. Сейчас же, когда банк находится под управлением АРКО, выплатами вкладчикам занимается государство. В данный момент деньги получают вкладчики, доверившие банку не более 20 тыс. рублей.
ИВАН КОЗЛОВ
 




























 













Вы свое вернули?

Александр Лившиц, председатель правления банка "Российский кредит", в 1997-1998 годах замруководителя администрации президента РФ. Я потерял тогда работу и до сих пор потерянное не вернул. 17 августа закончилась моя первая жизнь, которая началась в 1992 году — вместе с моим приходом на госслужбу. Но еще сильнее меня ударила потеря Россией своего престижа.
Олег Попцов, гендиректор телекомпании ТВЦ. Дела с издательским бизнесом у меня поправились. А вот сбережения не вернешь. Говорят, даже рухнувший авторитет страны начал медленно, но верно восстанавливаться. Но, хотя кризис и дал толчок чему-то похожему на подъем экономики, гимн дефолту я петь не буду, потому что это будет гимн нищих.
Лев Вайнберг, президент международного инвестиционного объединения "Солев". А мне нечего было возвращать, я же ничего не потерял. То, что в народе прозвали "1917 августа", меня не коснулось. Уже в мае 1998 года я предвидел, чем обернется экономическая политика правительства, поэтому вовремя подготовился.
Павел Крашенинников, председатель комитета Госдумы по законодательству. Веру — так же, как и любовь — вернуть невозможно. Поэтому я так и не смог поверить нашим банкам, хотя во время кризиса ничего не потерял. У меня еще со студенческих времен есть счет в Сбербанке, но там ничтожная сумма, которую потерять не жалко.
Игорь Шабдурасулов, бывший первый замглавы администрации президента. Ни тогда, ни сейчас у меня не было каких-то особых материальных ценностей, которые можно было потерять. А в остальном это был нормальный период, я даже приобрел какой-то опыт.
Дмитрий Аяцков, губернатор Саратовской области. Даже больше, чем ожидал сначала. Благодаря кризису отечественные производители не только ничего не потеряли, но и смогли завоевать российский рынок практически на 70%. А то, что рухнули какие-то банки,— так мне их не жалко. Я в них никогда не верил и счетов у них не держал. Пусть плачут те, кто зарабатывал на мифах и пирамидах.
Азат Курманаев, президент Башкредитбанка. Нам удалось сохранить доверие, в том числе со стороны населения и западных кредиторов. В кризис мы потеряли часть собственного капитала, но за прошедшие два года увеличили его докризисный объем уже в три раза. Жаль только упущенного времени, поскольку рынок отбросило далеко назад. И я до сих пор делю весь бизнес на "до кризиса" и "после".
Егор Кончаловский, режиссер. Мы все потеряли индустрию рекламы, которая к моменту кризиса была на уровне европейских стран. К сожалению, за эти два года восстановить ее нам так и не удалось. И я сомневаюсь, что удастся в ближайшее время.
Владимир Гребенников, председатель правления Массмедиа-банка. Не все, но состояние чуть улучшилось. Потери после кризиса были большие. Но ни одна фирма или банк, работающие в Москве, не восстановили до конца потенциал, какой был у них до 17 августа 1998 года.
Сергей Юшенков, зампредседателя комитета Госдумы по безопасности. Да у меня и потерь особых не было! Конечно, очень упала зарплата в долларовом эквиваленте, что ударило по семейному бюджету. Но это был не смертельный удар.
Никас Сафронов, художник. Я потерял безвозвратно $350 тыс. Да и то, что целая страна после 17 августа впала в депрессию, похожую на ту, что была в Америке в 30-х годах, я тоже считаю личной потерей. Потом я поехал за границу, много работал, вернувшись, купил в Москве квартиру, но зато теперь деньги в нашей стране не держу.
Владимир Соловьев, ведущий авторской программы на канале ТНТ. Я в ГКО с государством не играл, поэтому материальных потерь почти не было. А вот веру в "молодых реформаторов" я потерял.
Элла Памфилова, лидер движения "За гражданское достоинство". Особых накоплений у меня не было. Нельзя сказать, что я потеряла в финансовом плане. Зато теперь я знаю, что если и буду класть какие-то деньги в банк в нашей стране, то это только Сбербанк.
Владимир Зражевский, зампредседателя правления Локо-банка. Наш банк тогда был небольшой, и, как все другие не очень крупные банки, мы потеряли не много. А за два года после кризиса мы приобрели гораздо больше, чем потеряли,— опыт, новых клиентов, новые направления бизнеса.
Комментарии
Профиль пользователя