 |
С тех пор как распался СССР и Россия объявила себя демократическим государством, западные правительства и международные финансовые организации постоянно думают над тем, как бы ее действительно таковой сделать. Между тем на Западе существуют и неофициальные рецепты решения российских проблем. Спасителями России считают себя, в частности, американский финансист Джордж Сорос и французский интеллектуал Ален Безансон.
Финансист
Главная идея Джорджа Сороса заключается в том, что рыночную экономику и демократию в России может построить только Запад. Так, как он строил их в побежденной Германии: американские управленцы давали немцам доллары в награду за демократию и свободную конкуренцию. Люди должны на собственном опыте убедиться, что экономика западного типа позволяет жить богаче, чем тоталитаризм. В общем, России нужен второй план Маршалла. "После окончания второй мировой войны Соединенные Штаты инициировали план Маршалла; после распада советской системы подобная инициатива представлялась невообразимой. Я выступил с ней весной 1989 года в Потсдаме,— вспоминает Сорос.— Но я был высмеян".
Свою неудачу Сорос связывает с тем, что в конце 80-х в Великобритании премьером была Маргарет Тэтчер: "Она была энергичным поборником свободы. Но мысль о том, что открытое общество возникнет только в результате целенаправленных усилий (государства) и такая работа нуждается в поддержке извне, не приходила ей в голову. Будучи адептом рыночного фундаментализма, она была против участия государства в общественных процессах". Взгляды тогдашнего президента США Джорджа Буша были примерно такими же. В общем, организовать новый план Маршалла Запад отказался: "Основную ответственность за потерю России несут западные демократии, а на правительствах Буша и Тэтчер лежит грех недомыслия".
На это можно заметить следующее. После второй мировой войны США оккупировали Германию и имели все возможности навязывать ей любую политику. Они были заинтересованы в восстановлении экономики Западной Европы (в том числе и Германии), потому что нужно было с кем-то торговать, а Европа лежала в развалинах и ей было не до торговли. У США в то время было много лишних денег и товаров, потому что они очень быстро перевели военную промышленность на мирные рельсы. Во время войны всей экономикой США руководило государство, и власти могли принимать любые финансовые решения, которые, как они считали, служат американским интересам. В сущности, план Маршалла был последней боевой операцией США во второй мировой войне.
Сейчас все по-другому. Войны не было. Американские войска не оккупировали Россию, и США ничего не могут от нее требовать. В восстановлении российской экономики они не заинтересованы: кроме России в мире есть множество стран, с которыми американцы могут торговать. Лишних денег и товаров в США (как и в любой нормальной стране) нет: планового военного перепроизводства и типичной для воюющей страны инфляционной накачки экономики не наблюдается. Наконец, в мирное время государство вовсе не контролирует всю американскую экономику. Так что перекачивать ресурсы в Россию американскому президенту просто не позволили бы, будь он даже не сторонником рыночного фундаментализма, а поклонником государственнических концепций Франклина Рузвельта.
Тем не менее высмеянный западными правительствами Джордж Сорос не сдался. В статье, опубликованной в The Wall Street Journal в ноябре 1992 года, после выделения России кредита МВФ в размере $15 млрд, он утверждал, что эти средства должны быть предназначены только на социальные выплаты, а их расходование должно происходить под тщательным контролем. "Мое предложение не было даже всерьез рассмотрено,— жаловался Сорос.— Тогда я задался целью доказать, что иностранная помощь может быть эффективной. Я создал международный научный фонд, и первое, что мы сделали,— выделили по $500 каждому из 40 тыс. лучших ученых страны".
Не сдались и западные правительства. Как замечает Сорос: "К сожалению, я пришел к выводу, что концепция открытого общества для всего мира не сильно волнует Запад". Сорос, разумеется, не оставляет надежды доказать, что иностранная помощь может быть эффективной, если тратится под прямым западным контролем. А пока такой контроль отсутствует, Сорос в основном стремится доказать, что в России все было и будет плохо. В свой последний приезд в Россию две недели назад он выражал опасения по поводу разделения России на семь округов и слов Владимира Путина о "диктатуре закона". Раньше Сорос возмущался "грабительским капитализмом в России". Теперь готов возмущаться диктатурой.
 |
| Ален Безансон требует предоставить русскому народу самостоятельно выбирать свою судьбу. Но свобода выбора для него есть свобода выбора исключительно западных ценностей |
Главная идея Алена Безансона — диаметрально противоположная: русскому народу нужно позволить свободно распоряжаться собой, и тогда он сам построит демократию и рынок. Более того, в своих трудах этот известный французский философ и советолог утверждал, что главная беда дореволюционной России заключалась в том, что "европейски образованная часть общества", то есть интеллигенция, "слишком некритично использовала западные идеи". Вообще, у Безансона русский народ в прошлом и нынешнем веке выглядел типичным маменькиным сынком, которому можно навязать что угодно. Вначале марксизм как превалирующую общественную идею, а затем и "власть секты большевиков".
Поэтому в те времена, когда советологи были еще востребованы на Западе, Безансон, несмотря на свои нетипичные для французских интеллектуалов правые взгляды, никогда резко не критиковал ЦК КПСС и КГБ: "История России XX века соткана из ужасов, но она за это ответственности не несет". Ответственность, по Безансону, если кто и должен нести, то только та часть русской интеллигенции, которая вначале "пошла в народ", хотя он ее к себе не приглашал, а затем стала бросать бомбы в царя. Но к здоровой части русской интеллигенции Безансон относился с определенным пиететом. Особенно ему нравилось, что подлинные русские интеллигенты — это не революционеры, а просто "критически мыслящие личности, с жестким нравственным императивом", которые всегда оппозиционно настроены к властям.
Однако сейчас с оппозиционностью у нас, как огорченно констатирует Безансон, совсем плохо. В своей последней статье он предупредил всех русских избирателей о том, что они напрасно поддерживают Путина, который "стал популярен, играя на струне национализма, ксенофобии, упоения грубой силой и гордыни". "Голосование обладает,— учит Безансон,— нравственной ценностью, а избиратель прямо связан с действиями тех, за кого он голосует". В общем, русский народ в 2000 году наконец стал взрослым и должен теперь отвечать сам за свои поступки, в том числе и за действия президента Путина. В вину Путину Безансон прежде всего ставит войну в Чечне: "Из преступления не могут родиться хорошие реформы". Но на самом деле все намного сложнее. Путин, по мнению французского интеллектуала, фактически заменил тлетворное влияние марксизма не менее тлетворным великодержавным национализмом и тем самым не позволяет простому русскому народу строить настоящую демократию и свободный рынок.
На первый взгляд, Безансон просто не замечает, что противоречит сам себе,— требует предоставить русскому народу самостоятельно выбирать свою судьбу, но в то же время недоволен тем, как он это делает. Ничего подобного. Позиция Безансона в отношении России типична для западноевропейских интеллектуалов. Свобода выбора для них есть свобода выбора исключительно западных ценностей. В принципе, действительно, именно эти ценности и являются основой современной цивилизации. Но черт, как известно, прячется в деталях. Например, как разрешить противоречие между принципом территориальной целостности государства и права наций на самоопределение? Если всегда делать выбор в пользу самоопределения, то неизбежно будут нарушаться права личности, которая не желает в один момент оказаться в другом государстве. Зачастую таких личностей значительно больше тех, кто ратует за независимость любой ценой. Или как бороться с терроризмом? Безансон настаивает, как и другие западные интеллектуалы, что с ним надо бороться исключительно правовыми методами. Но тот же покойный президент Франсуа Миттеран, как утверждала французская пресса, в свое время отдал приказ французской контрразведке убивать алжирских террористов на месте, не рискуя жизнями сотрудников. В 1984 году так было уничтожено более десяти исламских боевиков, причастных к взрывам в парижском метро. И никто его за это во Франции не осудил.
В общем, ничего нового на Западе нам предложить не могут. Либо план Маршалла-2, который Западу просто уже не нужен, либо долгое и примерное ученичество у западных демократий с неясным исходом. Выбор невелик.
ВИКТОР ИВАНОВ, КОНСТАНТИН СМИРНОВ