Коротко

Новости

Подробно

"У нас с "Газпромом" уже наблюдается неплохой прогресс"

Глава Shell Питер Возер о партнерах, шельфе и налоговых льготах

Газета "Коммерсантъ" от , стр. 10

После срыва сделки по стратегическому партнерству "Роснефти" и ВР многие мировые нефтегазовые концерны активизировали переговоры о том, чтобы заменить британскую компанию в этом альянсе. В конце мая самым перспективным кандидатом называлась Shell, но месяц назад она, наоборот, заключила соглашение о сотрудничестве с "Газпром нефтью". Как концерн собирается работать со структурами "Газпрома", о чем ведет переговоры с "Роснефтью" и почему выбирает в партнеры госкомпании, "Ъ" рассказал главный исполнительный директор Royal Dutch Shell plc ПИТЕР ВОЗЕР.


— Какое сотрудничество с "Газпром нефтью" предполагает соглашение, подписанное в рамках Петербургского экономического форума?

— Начало нашей совместной деятельности в этом направлении было положено в ноябре 2010 года, когда между концерном Shell и "Газпромом" был подписан протокол о глобальном стратегическом сотрудничестве. Он подразумевает расширение совместной деятельности на основе уже существующих проектов — "Сахалина-2" и группы Салымских месторождений в Западной Сибири. Возможны и другие проекты с "Газпромом" — как в России, так и в третьих странах. В рамках данного протокола у нас с "Газпромом" уже наблюдается неплохой прогресс. Подписанное на Петербургском форуме соглашение с "Газпром нефтью" о намерении создать совместное предприятие в Западной Сибири, а также в других регионах России и третьих странах — важный первый шаг по выполнению этого протокола. Говорить о конкретной конфигурации еще рано, однако, учитывая весьма положительный опыт совместной работы на Салыме, не исключу, что "Салым Петролеум" может стать важной частью новой совместной компании.

— Менеджмент Салыма прогнозировал, что в 2012 году начнется снижение добычи на проекте. Как вы в связи с этим планируете его дальнейшее развитие?

— Прежде всего отмечу, что в 2010 году по сравнению с 2009 годом объем добычи в рамках проекта вырос на 8% — и мы с "Газпром нефтью" очень довольны, как работает наше совместное предприятие. Как вы понимаете, любое нефтяное месторождение рано или поздно начинает истощаться. Сейчас я не хотел бы рассуждать, предполагать, когда это может случиться в нашем проекте и в каком объеме. Но когда это произойдет, то я думаю, что и у нас, и у "Газпром нефти" будут соответствующие технологии — например, по увеличению нефтеотдачи пластов, и я думаю, что применение этих передовых технологий позволит нам продлить срок службы месторождений.

— Вы встречались с главой "Роснефти" Эдуардом Худайнатовым. Обсуждалась ли возможность совместной работы на шельфе Арктики? Может быть, вы готовы занять место ВР в их несостоявшемся альянсе с "Роснефтью"?

— Да, у нас состоялась очень конструктивная встреча с вице-премьером Игорем Сечиным, на которой присутствовал Эдуард Худайнатов. На этой встрече речь шла об установлении масштабного партнерства для реализации различных проектов, в том числе в Арктике, и, возможно, совместных международных проектов. Я удовлетворен тем, как идут наши обсуждения по данным направлениям.

— Если вы договоритесь с "Роснефтью" о работе на шельфе в Арктике, то это не будет полностью такой же проект, какой они планировали с ВР? Речь об обмене акциями не идет?

— Могу подтвердить, что в рамках наших обсуждений речь не идет об обмене акциями. Речь идет об объединении усилий двух компаний в рамках отдельных проектов — как на территории России, так и за ее пределами.

— Есть ли у вас какие-то сроки или понимание того, когда вы можете прийти к соглашению с "Роснефтью"?

— На данный момент слишком рано говорить о каких-либо сроках.

— В мае вы встречались с Игорем Сечиным и обсуждали возможность вхождения Shell и российского партнера в зарубежные нефтеперерабатывающие проекты. О чем именно идет речь и может ли это быть, например, доля в перерабатывающих комплексах Shell, которые будут предложены российскому партнеру?

— В рамках наших обсуждений ведется речь о проектах — как в сегменте up stream (разведка и добыча), так и в сегменте down stream (переработка и сбыт). На данный момент говорить о чем-либо конкретном пока еще рано.

— Когда вы говорите о сотрудничестве с "Роснефтью", может ли также идти речь о совместной работе на Черном море? Интересует ли вас, например, Вал Шатского, от которого недавно отказалась Chevron?

— Нас интересуют проекты в России, где с выгодой для обеих компаний могут быть применены имеющиеся опыт и технологии — как "Роснефти", так и Shell. Shell является одним из мировых лидеров в области глубоководных и арктических проектов. Кроме этого, Shell занимает ведущие позиции в области геологоразведки в труднодоступных глубоководных регионах, но пока я не хочу говорить конкретно о каких-либо месторождениях.

— Планируя работу в России, вы не опасаетесь рисков повторения ситуации 2006 года, когда контроль в "Сахалине-2" пришлось отдать "Газпрому"? Или, например, повторения скандала с сорвавшимся альянсом "Роснефти" и ВР?

— Расширение деятельности Shell в России является частью общей долгосрочной стратегии развития концерна. Мы стремимся достигать этого в партнерстве с российскими компаниями, такими как "Газпром" или "Роснефть". А что касается событий, о которых вы говорите, то я лично всегда предпочитаю смотреть в будущее, нежели оглядываться назад.

— Вы работаете преимущественно с государственными компаниями, а возможно ли сотрудничество Shell с частными нефтекомпаниями, например, с ТНК-ВР или ЛУКОЙЛом? Вы ведете с ними какие-то переговоры или, может быть, хотели бы начать?

— Существуют различные виды партнерства, если говорить о глобальных, они, естественно, реализуются совместно с крупными компаниями. А крупные компании — это, как правило, государственные компании. Если говорить о независимых, о частных компаниях, то, да, нам было бы это интересно. И мы уже давно работаем в рамках таких партнерств. Например, недавно наше подразделение Shell Global Solutions подписало соглашение с НК "Альянс" об оказании консультационных услуг по модернизации НПЗ в Хабаровске, кроме этого мы строим комплекс по производству смазочных материалов в Торжке, соответственно, мы будем более активно работать непосредственно с российскими компаниями — конечными потребителями нашей продукции.

— Пришлось ли Shell пересмотреть стратегию работы на шельфовых проектах после прошлогодней катастрофы ВР в Мексиканском заливе?

— Да, после инцидента в Мексиканском заливе мы внимательно пересмотрели все наши технологические процедуры, нашу производственную деятельность, различные стандарты. Могу отметить тот факт, что в принципе не было внесено каких-то значительных изменений в то, как мы работаем на шельфе, потому что и до момента, когда произошел этот инцидент, технологические и эксплуатационные стандарты концерна Shell по работе на шельфе были на достаточно высоком уровне. И вот как наглядное подтверждение моих слов — уже после инцидента Shell была первой международной компанией, которая получила разведочные лицензии на три участка в Мексиканском заливе.

— После весеннего кризиса на российском топливном рынке какими вы видите перспективы развития нефтеперерабатывающей отрасли в России? И каково ваше отношение к тем реформам, которые проводит российское правительство в этой области?

— Модернизация перерабатывающего производства в России, а именно с этой инициативой сейчас выступает российское правительство,— это очень важный и серьезный шаг. Если говорить о деятельности концерна Shell, то сейчас планов по вхождению в какие-то проекты по нефтепереработке в России у нас нет. Мы сконцентрированы на строительстве производственно-логистического комплекса в Торжке и по расширению сети АЗС.

— То есть вы не хотели бы приобрести, например, какой-нибудь нефтеперерабатывающий завод в России?

— На данный момент мой ответ будет — нет, у нас нет такого интереса. Но мы всегда готовы предоставить какие-либо консультации технического характера "Газпрому" и "Роснефти", передать свое ноу-хау, если будет такая необходимость.

— Вы говорите, что хотите развивать сеть АЗС в России. Сейчас у вас порядка 70 заправок. Какие регионы вас интересуют, в каких регионах вы планируете также строить новые АЗС? И я бы хотела понять, почему, с одной стороны, вы хотите развивать ритейл и продавать топливо, но, с другой стороны, собственная переработка в России сейчас не является для вас приоритетом?

— У нас сегодня 74 АЗС в России. Что касается географии, то мы бы хотели прежде всего развивать наши сети в крупных городах, таких как Москва и Петербург — например, недавно мы открыли четыре новые АЗС в Москве. Вместе с этим нас интересуют такие регионы, как Ленинградская и Московская области, а также участки вдоль основных автомагистралей. По поводу вашего вопроса о нефтепереработке. Очевидно, что цель АЗС — это реализация топлива конечному потребителю. Для этого есть два варианта: либо у вас есть собственные нефтепродукты с вашего собственного НПЗ, либо вы работаете на основе соглашения о поставках. Вот мы работаем на основе соглашения о поставках.

— "Газпром" ведет переговоры с ENI о покупке НПЗ в Германии и чешской Ceska rafinerska, где у Shell есть доля. Хотели бы вы видеть в этих предприятиях "Газпром" как партнера? Готовы ли вы к такой сделке?

— Мы всегда будем рады видеть "Газпром" в качестве нашего партнера, но данные переговоры касаются непосредственно "Газпрома" и ENI, тут я ничего не могу комментировать.

— Понятно, что переговоры не идут с вами, но, поскольку вы акционеры, такого не может быть, чтобы один акционер делал что-то без ведома другого...

— Переговоры проходят между "Газпромом" и ENI. Естественно, что между нами существует соглашение акционеров и там указаны определенные положения. Больше на данный момент я вам ничего сказать не могу.

— Если Shell начнет работать на российском шельфе, насколько важным для вас будет получение налоговых льгот?

— Естественно, мы надеемся, что наши потенциальные инвестиции в любой проект будут приносить определенную прибыль. В связи с этим, конечно, нам бы хотелось, чтобы наша потенциальная деятельность на российском шельфе проводилась в условиях такого юридического и налогового режима, при котором можно обеспечить возврат инвестиций. Естественно, что, для того чтобы можно было максимально эффективно и полезно применять все новейшие и последние технологии в рамках таких проектов, было бы хорошо, например, чтобы применялось налогообложение на прибыль, нежели чем налогообложение на выручку. Чтобы можно было наиболее эффективно и экономически выгодно разрабатывать труднодоступные залежи углеводородов — будь то шельфовые залежи, либо залежи высоковязкой, тяжелой нефти, конечно, было бы хорошо, если бы для этих проектов применялся соответствующий льготный режим налогообложения.

— Сейчас многие российские нефтяные компании интересуются газовыми месторождениями, приобретают лицензии на них или пытаются их получить. И российские эксперты говорят, что это правильный выбор, потому что у газа очень большие перспективы и многие нефтяные компании сейчас движутся в сторону добычи газа. Согласны ли вы с тем, что есть такая тенденция? И если да, то движется ли к такой тенденции Shell?

— Как раз именно фокус на газ, на газовые проекты и является частью стратегии концерна Shell в последние два десятилетия. Мы планируем с 2012 года добывать больше газа, чем нефти. По нашим расчетам, в долгосрочной перспективе газ будет иметь куда более важную роль и занимать более крупное место по сравнению с нефтью в топливной составляющей мировой энергетики. Кроме того, газ является тем ископаемым топливом, которое, наверное, наиболее приемлемо с точки зрения экологических характеристик. При его сжигании выделяется меньше CO2, чем при сжигании угля. Газ может сыграть очень хорошую роль для правительств различных стран, которые ставят своей целью достичь результатов в процессе борьбы с изменением климата. Кроме того, с точки зрения капитальных затрат газ является наиболее оптимальным видом топлива.

— Считаете ли вы при этом перспективной добычу сланцевого газа? С одной стороны, многие в него очень верят, с другой — некоторые говорят, что сланцевый газ очень не скоро сможет заменить обычный природный газ и для этого потребуются большие вложения и много лет...

— Я считаю, что наиболее перспективное будущее у сланцевого газа и любого другого газа из нетрадиционных источников в Северной Америке и Китае. Что касается проектов в Европе, то здесь дело пойдет сложнее и медленнее, поскольку в Европе очень высокая плотность населения и очень сложная процедура получения разрешительной документации. Если вы уже видите действительно какие-то последствия в развитии этого направления в Китае и Северной Америке в течение ближайших лет, то в Европе подобное развитие событий произойдет не раньше, чем в следующем десятилетии.

— Таким образом, в ближайшие 10-20 лет нам не стоит ожидать того, что природный газ будет очень сильно смещен сланцевым газом на европейском рынке?

— Не стоит.

Интервью взяла Екатерина Гришковец


Комментарии
Профиль пользователя