Проект "Радиоастрон" — вовсе не единственный космический долгострой в России. Директор Института аналитической и прикладной геохимии РАН академик Эрик Галимов решил напомнить и о других амбициозных космических проектах, запуск которых срывается уже много лет
— Руководство страны объявило 2011-й Годом российского космоса, разрабатывается новая программа развития ГЛОНАСС, запланирован целый ряд других проектов. Но в своей книге "Замыслы и просчеты" вы говорите, что космонавтика топчется на месте...
— Я сохраняю разумный оптимизм. Но в течение многих лет откладывались стратегически важные для нашей науки, авангардные по научному замыслу, а главное — доступные нам по средствам проекты "Марс-96", "Фобос-Грунт", "Луна-Глоб" по изучению Луны и Марса. На их проектирование и разработку ушли многие миллиарды рублей, не воплотившиеся в конечный продукт. Это оставило нас за бортом развивающихся во всем мире космических исследований.
— Актуальны ли сегодня научные цели по изучению Марса или его спутника — Фобоса?
— Безусловно, хотя за время задержки проекта "Фобос-Грунт" с 2004 года состоялись американские проекты Stardust и Genesis, а японцы получили вещество с астероида (проект Hayobusa), все же получение вещества со спутника Марса будет прорывным шагом. Однако меня беспокоит наша недостаточная подготовленность к всестороннему анализу образцов, если они, конечно, будут доставлены на Землю. Понимаете, на Земле просто не существует такого вещества, щепотка которого — 100 граммов — стоила бы больше миллиарда рублей, а именно такова стоимость грунта, доставленного с Фобоса. И будет непростительно, если к анализу этого вещества мы подойдем так же "организованно", как и к запуску космического аппарата "Фобос-Грунт". Увы, вынужден признать: сегодня мы не располагаем всем комплексом современных приборов для исследования доставленного с Фобоса образца. В бюджете РАН необходимых средств нет. Целевые средства должны быть выделены правительством РФ. Если космический аппарат будет запущен в 2011 году, то в распоряжении у нас только три года. Но ведь еще надо произвести монтаж оборудования, подготовить специальное помещение, оснащенное необходимыми вспомогательными устройствами, создать специальную камеру приема и хранения образцов. Необходимо, наконец, чтобы исследовательская группа прошла специальный тренинг, ведь она будет решать принципиально новые задачи. Будет очень жаль, если в очередной раз проявится нерасторопность и внеземное вещество, доставшееся дорогой ценой, не будет полноценно исследовано.
— В свое время вы были горячим сторонником и проекта исследования Луны — "Луна-Глоб"...
— В 1995 году, когда Президиум Российской академии наук поддержал наше предложение о возвращении к исследованию Луны, лунный проект "Луна-Глоб" был наиболее реалистичным в тех финансовых условиях. Он был рассчитан на использование ракет среднего класса типа "Молния" и основывался на имеющемся тогда технологическом опыте. Проект имел хорошее научное основание. Главное, чего мы не знаем о Луне,— ее происхождение. Для решения этой проблемы нужно выяснить, каково внутреннее химическое строение Луны. В Институте аналитической и прикладной геохимии имеются разработки, позволяющие реконструировать химический и минералогический состав среды, если известны ее упругие свойства, скорости прохождения сейсмических волн. Поэтому и были запланированы "глобально" охватывающие Луну сейсмические эксперименты. Отсюда название "Луна-Глоб". В это время американские космические аппараты Clementine, а затем Lunar Prospector зафиксировали на полюсах нейтронные аномалии, которые могли свидетельствовать о присутствии вымороженной воды. Поэтому предполагалось одну из сейсмических станций посадить в районе полярного кратера и поставить на эту станцию прибор для исследования состава грунта, в том числе на присутствие воды. Осуществление этого проекта сильно продвинуло бы нашу науку и снабдило исследовательские группы, в том числе молодежь, интересным рабочим материалом.
— Вы один из главных сторонников приоритетности исследования Луны по сравнению с Марсом. Почему?
— Любые космические исследования расширяют наши знания о Солнечной системе. Но исследования Луны теснее всего связаны с земными проблемами. Познание Луны — непременная часть геологического знания. Чтобы правильно оценивать земные ресурсы, перспективы развития биосферы, к которой мы принадлежим, надо знать Землю, историю возникновения ее коры, океана, атмосферы, глубокие причины тектонической деятельности. Часть истории Земли, касающаяся первых 500-700 миллионов лет ее жизни,— тайна, покрытая мраком. Отражение этой истории мы имеем лишь на Луне, с которой Земля образует генетически связанную пару. Вот почему нам так важно знать механизм возникновения Луны. Это в свою очередь требует знания химического строения нашего спутника, состава и возраста ее пород. Луна является естественной околоземной платформой, которая может быть использована для наблюдения и оповещения о возможных катастрофических явлениях на Земле, мониторинга астероидной опасности, строительства телескопов, освоения ресурсов, использования в качестве космодрома для исследования дальнего космоса. Для России лунная программа является приоритетной также с точки зрения имеющегося опыта и технологического задела. Россия — единственная страна, осуществившая полностью автоматический возврат вещества с Луны ("Луна-16", "Луна-20", "Луна-24"). В этом отношении наши специалисты обогнали НАСА, добившегося успеха в пилотируемой программе исследования Луны, но не имеющего опыта автоматического возврата вещества с лунной поверхности. Россия отстала во многих направлениях космических исследований, и освоение Луны — практически единственная ниша, в которой она имеет возможность реально достичь лидирующего положения. Человечество сегодня вступило в новую эпоху космического ренессанса, и это было бы радостно, если бы не один печальный факт: наш вклад в него пока равен нулю.