За два дня чемпионата мира по велоспорту на треке, проходящем в Манчестере, российская сборная завоевала пока всего одну медаль. "Бронзу" в групповой гонке по очкам, как и на Играх в Сиднее, получила в четверг 31-летняя тулячка Ольга Слюсарева. ВАЛЕРИЯ Ъ-МИРОНОВА передает из Великобритании.
Некогда тренер победителей Александр Кузнецов, в душе которого, уверена, теплилась надежда зацепиться за медаль, отнюдь не выглядел убитым, когда в заезде за третье место в командной гонке преследования на 4 км его подопечные — квартет из санкт-петербургского клуба "Итера" — все-таки уступили французам. Наверное, уже привык. "Чудес не бывает. Из курятника, в котором мы все топчемся,— сказал он,— дорога в чемпионы, хоть ты тресни, нам заказана. А французы, не говоря уж о немцах и англичанах, вообще словно на другой планете живут. Сколько мы еще в таком режиме протянем? Год-два. А потом — все, темповым видам в России придет полный каюк. Хоть центр закрывай". И это говорит тренер (кстати, олимпийский чемпион в гонке с раздельным стартом Вячеслав Екимов — его ученик), чьему финансовому положению может позавидовать любой другой из пока что оставшихся у нас специалистов-энтузиастов. Тренер Кузнецов еще в начале 90-х быстро сориентировался в новой экономической обстановке и ради поддержания жизни и деятельности своей знаменитой велошколы развил в Петербурге бурную коммерческую деятельность. В результате ему удалось создать свой собственный тренировочный центр в испанском городе Тартоса, а также затеять строительство 250-метрового велотрека в Петербурге. Именно с этим треком — делом, как он говорит, всей его жизни — Кузнецов связывает возрождение славных традиций российского велоспорта. Однако каким бы жилистым ни был человек, в одиночку, без поддержки других лиц, заинтересованных в спасении гибнущего на глазах российского велоспорта, ему ничего не добиться. А федерация, которая по идее и должна была бы стать движущей силой развития велоспорта в России, последние несколько лет пребывает в полном бездействии. "Годовой бюджет, например, английского велоспорта равен $2,5 млн,— рассказал тренер Кузнецов.— 49% от него идет на трек. Мне же на весь год выделили $90 тыс. А золотая олимпийская медаль Вячеслава Екимова, которой сейчас федерация прикрылась, как фиговым листком, обошлась России в сумму стоимости авиабилета Испания (Екимов живет в Тартосе.--Ъ) — Австралия — Испания".
Первое, что сделала Ольга Слюсарева, сойдя с пьедестала почета,— отказалась от участия в индивидуальной гонке преследования на 3 км, в которой была заявлена на следующий день. На мой вопрос "почему?" она ответила: "Я же не самоубийца. Знаете, чем сейчас займутся мои соперницы, с которыми я сейчас ехала групповую гонку? Лягут под капельницы и, после того как им вольют порцию восстановителей, о которых мы и мечтать-то не смеем, назавтра будут свежие как огурчики. А у нас, не поверите, в команде даже врача нет".
Видать, своим невинным вопросом я затронула очень больную тему, поскольку гонщицу словно прорвало: "Ни разу за весь предолимпийский год нынешний президент нашей федерации Андрей Захаров даже не поинтересовался у нас, спортсменов, чем мы живем, чем дышим, в чем нуждаемся. И если бы я, например, не сотрудничала с одним итальянским клубом, через который получила вот этот велосипед, то мне до сих пор ездить было бы просто не на чем. Я уже не говорю о таких мелочах, как экипировка. Стыдно сказать, но только к Олимпиаде мы получили форму — трусы и майку. Но во внесоревновательное время тоже ведь ходить в чем-то надо было? В общем, палец о палец никто там у нас ударять не хочет, а медали им при этом подавай. Впрочем, с одной стороны, медали наши им нужны, чтобы оправдать свое существование на тепленьких местечках, а с другой — лишний, как говорится, геморрой. Ведь руководители наши панически боятся, что мы у них за эти медали деньги станем просить".