Коротко

Новости

Подробно

Валериу Лазэр: если мы платим европейскую цену за газ, то и подход к переговорам должен быть европейским

Вице-премьер Молдавии рассказал “Ъ”, как в Кишиневе видят энергетические отношения с Москвой

от

Москва и Кишинев собрались решить проблему газового долга Приднестровья, который перевалил за $2,5 млрд. Вице-премьер, министр экономики Молдавии ВАЛЕРИУ ЛАЗЭР рассказал корреспонденту “Ъ” ВЛАДИМИРУ СОЛОВЬЕВУ о придуманной схеме, а также о том, почему его страна не рвется в Таможенный союз.


— Существует долг непризнанной Приднестровской Молдавской Республики (ПМР) за российский газ, который перевалил за $2,5 млрд. Молдавия считает Приднестровье частью своей территории, а долг этот Молдавия считает своим?

— Хотим мы этого или нет, это наш долг. Но тут следует внести ясность — это не долг государства. Закупками газа у нас ведает национальный оператор АО "Молдовагаз" (50% акций принадлежит "Газпрому", 35,33% — Республике Молдова, 13,44% принадлежат Приднестровью, еще 1,23% находится у физических лиц.— “Ъ”). Так что приднестровский долг — это долг одного предприятия перед другим. А еще точнее — долг "Газпрома" самому себе. Приднестровье вообще за газ не рассчитывается, и его долг перекладывается на "Молдовагаз". Когда я говорил, что мы выходим на формулу разрешения долговой проблемы, я как раз об этих долгах говорил. С молдавским долгом (около $300 млн) проще. Можно осуществить какую-нибудь конвертацию с активами и выйти на ноль. А вот с приднестровскими миллиардами сложнее.

Но принципиально то, что существует четкая позиция молдавской стороны и четкая позиция "Газпрома" — есть принципиальное решение о разделении газовых активов (между Молдовой и Приднестровьем.— “Ъ”). То есть следует привести в юридическое соответствие то, что существует де-факто. Де-факто ведь газовые активы уже разделены.

Прежнее руководство Молдовы на это не соглашалось. Но это не решало проблему и ставило под угрозу устойчивость работы всей системы под грузом этих двух с лишним миллиардов долларов. Кстати, важный нюанс: чуть больше $1 млрд из этих денег долг не перед "Газпромом", а перед ООО "Факторинг-Финанс" (ранее российская монополия переуступила этой компании право требования долга с ПМР). И эта компания в любой момент может сказать: ребята, а заплатите-ка нам наш миллиард. Это проблема и для нас, и для "Газпрома". Поэтому решено пойти на разделение активов.

— Между кем и кем?

— Между Молдовой и приднестровским регионом. То есть газовые активы "Молдовагаза" на левом берегу Днестра, которые де-юре числятся на балансе АО вместе со шлейфом долгов, но де-факто находятся на территории Приднестровья, будут разделены. Существующий там "Тираспольтрансгаз" просто уже на себя оформит эти активы.

— А в Тирасполе с этим согласны?

— Со слов наших партнеров из "Газпрома" — да, потому что они согласовали с Тирасполем этот принцип. А дальше уже начинается внутренняя кухня. "Газпрому" придется отдельно разбираться с приднестровскими газовыми активами, и как они будут это делать, честно говоря, мне пока не понятно. Может, будет какой-то обмен, не знаю.

— То есть с долгом Приднестровья за газ будет разбираться Газпром напрямую?

— Получается, так. Принципиальный подход в этом заключается. Мы уже разрабатываем конкретный план реорганизации, и этот процесс близится к концу.

— Когда все будет разделено?

— Надеюсь, что в этом году мы уже выйдем на конкретный график. На все может уйти несколько лет. Но главное — видеть конечную цель.

— Молдавия платит России $295 за тысячу кубометров газа. Эта цена устраивает Кишинев? Вы не пытались договориться с Москвой о дисконте?

— Не скажу, что эта цена вызывает у нас на лицах счастливые улыбки. Но концептуально мы менять ничего не собираемся. Молдавские потребители вот этот психологический барьер уже переступили. Мы вышли на общеевропейский уровень и дальше будем на этой волне. Самое тяжелое время, я думаю, позади. Но скажу вам откровенно: мы, как страна, являющаяся членом европейского энергетического сообщества, внимательно следим за переговорами по энергетике между РФ и ЕС. За спорами по поводу третьего энергетического пакета — это нас тоже касается. Я бы хотел, чтобы политика от бизнеса была отделена, чтобы впредь переговоры о закупке газа вело не правительство Республики Молдова, а оператор. Пусть "Газпром" и "Молдовагаз" ведут между собой переговоры.

Это не значит, что правительство будет стоять в стороне от этого процесса, потому что есть вопрос исторических долгов, вопрос взимания российской стороной экспортной пошлины на ряд товаров, в том числе на газ. Позиция молдавской стороны в последнем случае четкая и понятная. Мы страна с десятилетним стажем членства в ВТО. А правила этой организации, да и вообще правила международной торговли, говорят, что соглашения о свободной торговле предусматривают отсутствие всякого рода изъятий. То есть применение экспортных таможенных пошлин приравнивается к применению импортных таможенных пошлин. Мы пытаемся убедить наших российских коллег, что надо выходить на эту практику постепенно, что означало бы опять же на практике невзимание российской стороной экспортной пошлины на газ. Этот разговор идет уже на уровне правительства. А переговоры о цене на газ — это уровень предприятий, потому что правительство Молдовы покупает газ у "Молдовагаза" ровно в той степени, в какой бюджетные организации.

А вообще, если мы платим европейскую цену за газ, то и подход к переговорам тоже должен быть европейским. В отношениях с европейскими покупателями "Газпром" отходит от старой практики долгосрочных контрактов и формулы "бери или плати". "Газпром" сделал шаг навстречу, и, я думаю, мы вправе ожидать такого же подхода по отношению к нам. Европейские цены — европейский подход.

— А что в Кишиневе думают о Таможенном союзе России, Беларуси и Казахстана? Это объединение является для вас привлекательным или отсутствие общих границ с этими странами делает эту тему неактуальной?

— Из-за отсутствия прямых границ и в условиях, когда важна позиция Украины, вопрос интеграции в Таможенный союз для нас не стоит ребром. И влияет не только этот фактор. Мы очень внимательно следим за процессами внутри этой тройки, и сказать, что все идет гладко, наверное, было бы неправильно. Тем более что, как известно, эти государства создали Таможенный союз для углубления и расширения торгово-экономических отношений со всеми странами мира и намерены применять с ними нормы ВТО. Важным фактором продвижения взаимовыгодных экономических отношений в СНГ Молдова считает подписание нового договора о зоне свободной торговли, переговоры по которому вышли на финальную стадию.

— Вы решили проблемы с поставками молдавской сельскохозяйственной и винодельческой продукции на российский рынок?

— Нельзя сказать, что мы все проблемы решили. Но цифры — вещь упрямая. В прошлом году наблюдался значительный рост молдавского экспорта в Россию. И первая позиция — это как раз сельскохозяйственная и винодельческая продукция. Но проблемы все равно остаются, одна из них — "узкое горло". То есть тот факт, что до недавнего времени существовал один пункт для оформления алкогольной продукции. Наши российские коллеги проинформировали нас, что недавно были закончены все необходимые процедуры, чтобы заработал второй пункт — в Санкт-Петербурге. Это значит, что как минимум удваивается пропускная способность для молдавской алкогольной продукции.

В то же время есть сигналы, что по 19 партиям (молдавского вина.— “Ъ”) у российских коллег возникли вопросы к качеству. Я не берусь сейчас давать оценок, потому что официальных результатов этих исследований мы пока не получили, но почему бы и не поверить, что у нас там не все идеально? Тем не менее через обмен информацией, опытом, я думаю, мы придем к тому, что такого рода проблем у нас не будет.

— Проблемы с молдавским вином начались еще в 2006 году. Молдавия — небольшая страна, неужели нельзя за эти годы все решить таким образом, чтобы претензии не возникали каждый год?

— По-моему, эти проблемы были всегда. И вопрос качества вставал всегда. Кстати, и у молдавских контролирующих структур изредка возникали вопросы к качеству российских товаров. Мы же импортируем и пиво, и другие товары — это рабочие моменты. Но на фоне определенных политических событий, каких-то заявлений, действий эта техническая информация сразу же получает немножко другую окраску.

— Потому что претензии к качеству и политические трения между Кишиневом и Москвой странным образом совпадают.

— Может быть. Я не хочу дальше развивать эту мысль. Важно, что все проблемы мы решаем.

— Россия собиралась предоставить Молдове кредит. Сначала называлась сумма $0,5 млрд, потом фигурировала цифра $150 млн. Это по-прежнему актуально?

— Эта тема сошла с повестки дня в силу ряда причин. В Молдове сейчас не стоит проблема финансового покрытия имеющихся проектов. На ближайшие три-четыре года у нас обеспечен финансовый пакет за счет грантов и концессионных кредитов МВФ, Всемирного банка. Больше всего денег нам предоставляет Всемирный банк под следующие условия: деньги дают на 40 лет под 0,75% годовых плюс десятилетние каникулы. Даже Россия не может себе позволить такие условия кредитования. Благодаря этому мы вышли на уровень, когда не нуждаемся в финансировании. У нас стоит проблема ассимиляции этих денег.

Важнее для нас сейчас стимулировать частные инвестиции. Инвестиции из России могут найти у нас свое применение, но немножко другим путем. Не через кредит, а именно через инвестиции каких-то государственных корпораций. В том числе в инфраструктурные объекты. В этой части, я думаю, у нас с РФ хороший потенциал, например, по энергетике. Мы заканчиваем разработку процесса реорганизации всего энергетического сектора и выходим на решение проблемы с историческими долгами по газу. Это очень интересная тема, и этот процесс не исключает, что часть долга будет конвертирована в предоставление каких-либо активов в энергетике, имеющих огромный инвестиционный потенциал.

Комментарии
Профиль пользователя