Коротко

Новости

Подробно

Как наводили шпионские мосты

Наталья Голицына — о шпионских обменах. В интервью «Огоньку» Игорь Сутягин рассказал о механизме своего обмена

Журнал "Огонёк" от , стр. 36

В Великобритании новый бестселлер — только что вышедшая книга, посвященная знаменитому российско-американскому шпионскому размену 1962 года*. В лидеры продаж книгу вывели явные аналогии — в 2010 году провалившихся агентов меняли по той же схеме


Наталья Голицына, Лондон


Прошлогодний российско-американский шпионский обмен не только привлек внимание к тайным операциям российской внешней разведки, но и вызвал оживленную дискуссию в международной прессе, вспомнившей о знаменитом первом шпионском обмене времен холодной войны. Его фигурантами были советский разведчик Рудольф Абель (подлинное имя Уильям Генрихович Фишер) и американский пилот Фрэнсис Гэри Пауэрс, а также арестованный в ГДР американский студент Фредерик Прайор. Минувшие с той поры десятилетия ясности этой тайной операции не добавили, так что новая книга об обмене Абеля на Пауэрса и Прайора "Мост шпионов" (Bridge of Spies) мгновенно оказалась в топе читательского интереса.

Ее автор, бывший корреспондент лондонской "Таймс" в Москве и нынешний ее корреспондент в Вашингтоне Джайлс Уиттел (Giles Whittell), получил доступ к архивам в Москве, Вашингтоне и Берлине, встретился со многими сотрудниками разведок трех стран и даже с непосредственными участниками события почти полувековой давности. В частности, с генералом КГБ Юрием Дроздовым, бывшим начальником советской нелегальной разведки — Управления "С" Первого главного управления КГБ СССР. Именно Дроздов в 1962 году, тогда еще майор и сотрудник резидентуры КГБ в Восточном Берлине, готовил обмен Абеля и присутствовал на мосту Глинике, где проходила акция.

Родительская любовь


Эра шпионских обменов стартовала с трех этих людей (слева направо): Рудольф Абель, Гэри Пауэрс, Фредерик Прайор

Эра шпионских обменов стартовала с трех этих людей (слева направо): Рудольф Абель, Гэри Пауэрс, Фредерик Прайор

Фото: AP

Как известно, советский разведчик полковник Уильям Фишер, назвавшийся после ареста в США Рудольфом Абелем, был выдан другим советским разведчиком, Рейно Хайханеном, и приговорен за шпионаж к 32 годам тюремного заключения. Советский Союз открестился от Фишера, заявив, что шпионажем не занимается. Впрочем, и сам Фишер отрицал какую-либо связь с советской разведкой и даже не назвал своего подлинного имени (Рудольф Абель родился в Англии в немецкой семье, в 1920 году в 17-летнем возрасте вместе с отцом оказался в России и с 1927 года сотрудничал с советской разведкой).

Сразу после начала тюремного срока Абеля, пишет Уиттел со слов Дроздова, КГБ наладил с заключенным переписку. Сотрудница КГБ, назвавшаяся женой Абеля по имени Хелен, регулярно направляла письма американскому адвокату Джеймсу Доновану, который передавал их администрации тюрьмы в Атланте, где сидел ее мнимый муж, а копии пересылал в ЦРУ. На конвертах стоял штемпель почтового отделения в Лейпциге, а письма "жены" писал по-немецки Юрий Дроздов, который также фигурировал в них как двоюродный брат заключенного Юрген Дривс.

О чем писали заключенному Атланты несуществующие жена и брат, не важно. Важно, что судьбу Абеля изменил международный скандал — 1 мая 1960 года в районе Свердловска был сбит американский разведывательный самолет U-2, а его пилот Фрэнсис Гэри Пауэрс попал в плен и был осужден на 10 лет тюремного заключения. Как выяснил автор "Моста шпионов", инициатором обмена Абеля на Пауэрса был отец американского пилота — Оливер Пауэрс. Уиттел приводит в книге письмо Пауэрса-старшего, отправленное Абелю в тюрьму спустя 4 года после приговора. "Дорогой полковник Абель,— пишет Оливер Пауэрс,— я отец Фрэнсиса Гэри Пауэрса, чье имя связывают с инцидентом с самолетом U-2, случившимся несколько лет назад... Вы можете понять обеспокоенность, которую испытывает отец за судьбу сына и огромное желание увидеть его на свободе. Я был бы счастлив обратиться в Государственный департамент и к президенту США с просьбой об обмене. Это означает, что я призвал бы и сделал бы все возможное, чтобы убедить мое правительство освободить вас и вернуть на родину, если власти вашей страны освободят моего сына и позволят ему вернуться домой. Если вы согласны с этим, был бы очень обязан, если бы вы дали мне об этом знать, а также дали знать руководству вашей страны об этом предложении".

Как пишет Уиттел, это письмо пробудило в Абеле надежду на освобождение, хотя в ЦРУ, куда его переслал адвокат Абеля, к нему отнеслись без энтузиазма — в то время разведывательное ведомство США наложило запрет на любые переговоры о шпионском обмене. Тем не менее адвокат Джеймс Донован известил "жену" Абеля и ее немецкого адвоката Вольфганга Фогеля о предложении отца находящегося во Владимирской тюрьме американского пилота. Естественно, что эта информация попала к Юрию Дроздову, который тут же передал ее наверх. В КГБ ухватились за эту идею, и в сентябре 1961 года Дроздов встретился в Восточном Берлине с Фогелем (сотрудничавшим с восточногерманской разведкой "Штази") для обсуждения и составления письма Доновану от имени "фрау Абель".

Эра шпионских обменов стартовала с трех этих людей (слева направо): Рудольф Абель, Гэри Пауэрс, Фредерик Прайор

Эра шпионских обменов стартовала с трех этих людей (слева направо): Рудольф Абель, Гэри Пауэрс, Фредерик Прайор

Фото: AP

Джайлс Уиттел цитирует и это письмо: "По вашему совету, я обратилась в советское посольство в Берлине... Рада сообщить, что советский представитель проявил огромное понимание и заверил меня в их желании помочь... Из нашего разговора я вынесла убеждение, что единственный способ достичь успеха — это одновременное освобождение Ф. Пауэрса и моего мужа, что можно организовать".

Что же в итоге заставило ЦРУ пойти на обмен? Ведь к Пауэрсу в Америке относились без какого-либо почтения. Его обвиняли, в частности, в том, что он якобы снизил высоту полета с положенных 20 тысяч метров, что дало возможность советским ракетам его сбить (впоследствии выяснилось, что это неправда), а также в том, что на суде в Москве он принес извинение за шпионаж.

В интервью "Огоньку" автор "Моста шпионов" Джайлс Уиттел дает такое объяснение:

— К тому времени ЦРУ уже созрело для обмена. Доновану заявили в этом ведомстве, что сейчас обмен был бы в американских национальных интересах. Все объяснялось несколькими мотивами: во-первых, американцы осознали после почти 5 лет, что Абель так и не заговорит и что склонить его к сотрудничеству не удастся. Во-вторых, они здраво рассудили, что если Абель вернется в СССР, то известная ему разведывательная информация, которой он обладает, будет 5-летней давности и вряд ли нанесет существенный ущерб США. Был и чисто прагматический мотив: в этих обстоятельствах оставшийся Абелю тюремный срок в 28 лет стал бы ненужным бременем для американского бюджета и американских налогоплательщиков.

Надо сказать, что в России досье Абеля до сих пор не рассекречено, поэтому о российских мотивах обмена можно только догадываться. Когда я работал в прошлом году в Вашингтоне, мне пришлось писать об аресте и последующем обмене 10 российских шпионов. Я поразился тогда, до какой степени механизм прошлогоднего обмена и мотивы, по которым американцы согласились на обмен Анны Чапман и ее коллег, напоминали обмен 1962 года. Единственное различие — это скорость, с какой обе стороны пришли в прошлом году к соглашению и быстрота, с которой обмен был реализован. Все это заняло буквально несколько дней, и президент Обама сделал все возможное, чтобы это не отразилось на российско-американских отношениях. Сходство настолько разительное, что можно было подумать, что холодная война еще не закончилась.

Обмен на мосту


Тот самый мост Глинике, на котором состоялся исторический обмен агентами

Тот самый мост Глинике, на котором состоялся исторический обмен агентами

Фото: AP

Когда Джеймс Донован прилетел в начале февраля 1962 года в Восточный Берлин для переговоров по поводу обмена, пишет Уиттел, он встретился с российским представителем, назвавшим себя вторым секретарем российского посольства в ГДР Иваном Шишкиным. На самом деле это был резидент КГБ в Европе. Донован сообщил ему, что может доставить Абеля в Берлин вместе с документом о помиловании президентом Кеннеди в течение 48 часов в случае, если советская сторона подтвердит намерение освободить в эти же сроки Пауэрса и Прайора (Фредерика Прайора власти ГДР обвиняли в экономическом шпионаже, он был арестован, но не успел предстать перед судом.— "О"). Шишкин ответил, что уполномочен обменять Пауэрса, но Прайор находится в руках властей ГДР и попросил дополнительное время, чтобы "решить вопрос". Спустя два дня Шишкин сообщил, что дело улажено и что студент Фредерик Прайор будет передан в день обмена в руки его родителей на контрольно-пропускном пункте "Чарли".

На следующий день заключенный 80016-А федеральной тюрьмы в Атланте, назвавший себя Рудольфом Абелем, в сопровождении адвоката Джеймса Донована, заместителя директора тюрьмы Фреда Уилкинсона и сотрудника федерального тюремного ведомства Ноу Олдриджа вылетел в Восточный Берлин. В портфеле Уилкинсона лежало помилование Абеля, подписанное двумя Кеннеди — президентом США и его братом, генеральным прокурором Робертом. В тот же день из Москвы в ГДР в сопровождении анонимного полковника КГБ был доставлен Фрэнсис Пауэрс.

Процедура обмена состоялась 10 февраля 1962 года на соединявшем Западный и Восточный Берлин мосту Глинике. Как пишет Уиттел, перед обменом Абель и Пауэрс прошли опознания бывшими сослуживцами. Абеля опознал сотрудник КГБ Василий Призов (он попросил его при этом снять очки); Пауэрса — летавший с ним Джо Мерфи. При обмене с российской стороны присутствовали Иван Шишкин, "кузен Дривс", он же майор Дроздов, и конвой автоматчиков. Ровно в 8:22 утра с двух концов моста навстречу друг другу двинулись две группы из трех человек каждая. Советскую группу возглавлял Иван Шишкин, американскую — Джеймс Донован. На середине моста группы остановились, Шишкин и Донован пожали друг другу руки, и дальше в разные стороны проследовали Абель и Пауэрс. В тот же час Фредерик Прайор был передан властями ГДР родителям на КПП "Чарли"...

Эстафета времени


Ныне проживающий в Великобритании бывший научный сотрудник московского Института США и Канады Игорь Сутягин, который был одним из четырех фигурантов обмена 2010 года с российской стороны, как и автор "Моста шпионов", считает, что механизм обмена 1962 года стал прецедентом для его высылки из России. Все 11 лет, которые он провел в заключении, он категорически отвергал предъявленное ему обвинение в шпионаже как ложное и надуманное.

В интервью "Огоньку" Игорь Сутягин рассказал о процедуре и механизме своего обмена, который состоялся через 48 лет после освобождения Рудольфа Абеля.

* Книга Джайлса Уиттела (Giles Whittell) "Мост шпионов" оказалась в топе читательского интереса

* Книга Джайлса Уиттела (Giles Whittell) "Мост шпионов" оказалась в топе читательского интереса

Фото: AP

— Распространенное мнение, что прошлогодний обмен состоялся по инициативе США, не совсем корректно, поскольку решение о нем было принято на встрече Владимира Путина с бывшим президентом США Биллом Клинтоном 29 июня в Москве, через два дня после ареста 10 российских шпионов-нелегалов в США. На самом деле мы не знаем, кто первым предложил эту идею.

Лично мне об обмене сообщили в московской тюрьме Лефортово, куда меня этапировали из лагеря. Со мной встретились два представителя ФСБ, один из которых представился как Александр Васильевич, а другой не назвался. О своих званиях и должностях они не соизволили упомянуть. С ними пришли и три американца, которые в отличие от них представились и назвали свои должности. В то время я был слишком взволнован, чтобы запомнить их имена. Но помню, что один был из американского посольства — это явно был официальный представитель разведки, другой — из Министерства юстиции, а третий — тоже госчиновник, не помню откуда. Российский Александр Васильевич сформулировал условия обмена. Они состояли в том, что я должен признать свою вину, согласиться покинуть Россию, что по своему желанию могу назвать имя близкого родственника, которому будет дано разрешение покинуть Россию вместе со мной, что лететь мне придется в Англию, что сохраняется мое российское гражданство и что у моих родственников не будет препятствий для встреч со мной за рубежом. Я сразу же сказал, что на эти условия не согласен, не намерен ни в чем признаваться и не хочу никуда уезжать. После этого мне вежливо объяснили, что в этом случае не только со мной, но и с другими никакого обмена не будет. Тогда я предполагал, что с российской стороны меняется столько же заключенных, сколько было арестовано в США агентов российской СВР. Я не знал тогда, что нас будет только четверо. То есть, как я тогда думал, мне нужно было принять на себя судьбу 20 человек и их семей. Все зависело от того, скажу я "да" или "нет". Я долго выяснял, что будет, если я откажусь. Обе стороны долго виляли хвостом и в конце концов признались, что соглашение пакетное и меняется, как мне было сказано, список на список. И что если один говорит "нет", то в тюрьме сидят все. Я не мог тогда на себя взять такую ответственность.

— А вы не спросили, почему вас отправляют в Англию?

— Спросил, но ответа не получил. Тогда же я отказался назвать имя родственника, которому бы разрешили лететь со мной. Если меня лишают родины, отрывают от родных и друзей и самой жизни, то почему я должен так же грубо ломать кому-то жизнь, тем более своим самым близким людям. Худо-бедно, 11 лет они все-таки со мной были близки и в разлуке. Я, надо сказать, за своих родных болею. У летевших со мной в самолете бывших зеков также не было родственников; нас сопровождали в самолете только человек 20 конвоя.

* * *

...Завершая свою книгу, Джайлс Уиттел пишет, что, не забрось судьба Уильяма Фишера на работу в ВЧК-ОГПУ-КГБ, он мог бы стать неплохим художником. В течение почти 5 лет он писал пейзажи и портреты в тюремной камере. В 1999 году издан альбом с репродукциями картин знаменитого агента. А две картины, подписанные именем Рудольф Абель, до сих пор украшают стены федеральной тюрьмы в Нью-Йорке...

Комментарии
Профиль пользователя